Соколиный крик

Течка застала их врасплох. По графику у Совы в запасе был ещё месяц, но организм взбунтовался, и с утра Боря еле выполз из постели. Выполз, чтобы наскоро принять холодный душ, сожрать горсть таблеток и снова завалиться спать. Илья позвонил и предупредил Мориса, потом сообщил своему заму, что останется трудиться дома по удалёнке. Отвёз Серёжу в круглосуточную группу. Ребёнку незачем было на всё это смотреть. Разобравшись с делами, Илья вернулся к мужу. Существовал только один способ унять его жар. Весьма приятный способ, по завершению которого Боря с облегчением разлёгся в подушках и снова уснул. Илья понимал, что течка спровоцирована появлением подходящего альфы. Два последних дня им удавалось держать дистанцию, комиссия аттестовала заведение Совы и частично отчалила обратно в Германию. Но как оказалось — это ещё не всё. Предстояло много работы: сменить вывески, привезти и настроить оборудование, отладить поставки, подготовить и провести торжественное открытие. Без посторонней помощи и контроля Белый бы не справился. И Ханс остался ещё на две недели. А Боря не выдержал и слёг с течкой. Проснулся он только к обеду, шальной и горячий, и Илья с тревогой отметил, что симптомы течки вернулись. Обычно им вполне хватало одного-двух раз. Илья заставил мужа выпить взбитый в блендере коктейль из мороженного и фруктов, а потом снова занялся с ним любовью. В такие моменты Илья с горечью понимал, что темперамент беты не подходил для того, чтобы утолять ту ненасытность, что рождалась в омеге. Будь Илья альфой, проблем было бы меньше. Но только он не был альфой, и его член не мог работать в необходимом режиме. Они повторили вечером, но третий раз облегчения почти не принёс. Илья беспокоился всё сильнее, менял компрессы, обтирал потеющего Борю полотенцем и заставлял пить сладкий чай с лимоном, чтобы хоть немного восстановить силы. Вот только Боре становилось всё хуже. Он метался на кровати, беспорядочно и бездумно, почти не реагируя на слова и просьбы. Не в силах заснуть и лишь изредка проваливаясь в какое-то полубредовое оцепенение. К трём часам температура его тела поднялась до критических тридцати девяти, и Илья вызвал скорую. Лихорадку Белому сбили, накачали снотворным и предупредили, что если температура снова поднимется, то потребуется госпитализация. …К вечеру второго дня Илья неимоверно устал. Он толком не спал. Омега выжал его досуха, но симптомы течки не желали спадать. Больше врать себе Илья не мог. Он понимал, что происходит. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы сложить события последних дней в единую картину. У всего происходящего была только одна причина. Время превратилось в вязкую субстанцию, Илья вяло следил за секундной стрелкой настенных часов и пытался принять тот выбор, то единственно возможное сейчас решение. Он знал, что должен сделать. Он знал, что сделает это. Но никак не мог уложить эту мысль в голове так, чтобы смириться и начать действовать. В спальне Сова застонал и заворочался. Илья встряхнулся. Телефон Белого успел разрядиться. Когда Илья включил его, тут же посыпались сообщения о непринятых звонках. С одного и того же неподписанного номера. — Бóрис? — Илью даже передернуло от незнакомого голоса. — Ты звонишь? Ты… — Это герр Жарцов, супруг Бориса, — с трудом представился Илья. В трубке сразу замолчали. — Вы можете приехать? — Для чего? — не понял собеседник. — Что произошло? Бориса нет уже два дня… — Нам нужна ваша помощь. Илья не знал, чего ждать. В трубке заговорили на резвом немецком без привычного швейцарского акцента, Илья понимал через слово, затуманенный усталостью мозг не хотел включаться. — Я буду, скоро, — пообещал Ханс и отсоединился. С неприятным чувством Илья отметил, что тот не уточнил адрес. Илья не знал, чем себя занять. Он пошёл к Боре, заново обтёр его влажным полотенцем и зачем-то прикрыл наготу простыней. Того лихорадило, правда уже не так сильно, как ночью, Боря не реагировал на прикосновения, лишь тихонечко стонал, уставившись в потолок мутным невидящим взглядом. Илья склонился и поцеловал его в лоб, а потом вышел на крыльцо дожидаться Ханса. — Что вы делаете? — первое, что спросил альфа, выйдя из машины. — Я чую этот запах даже отсюда. Вы сами пропитались им настолько, что мне хочется и вас… — альфа ухватился за пах и как-то алчно посмотрел на Илью. Тот не успел толком испугаться, как альфа уже опомнился: — Чёрт! Что это за шутки? — Пойдём, — Илья приглашающе кивнул на открытую дверь. — Вы ведь понимаете, что сейчас может произойти? — вкрадчиво спросил Ханс, следуя за ним в дом. — Да. Илья хотел было объясниться, но слова застревали в горле. Почему-то было очень трудно переставлять ноги. — Вы сумасшедший, — шептал позади Ханс. — Вы умалишённый. Вы не сможете меня остановить. Вам не нужно было мне звонить… Илья вошёл в спальню и оглянулся на альфу. Тот замер в проходе, закаменел, бездумно уставившись на кровать и омегу. Илья подождал с полминуты, не зная, что ему теперь делать. Затея вдруг показалась до невозможного глупой. Неправильной. Внутри заметалось паническое: «Зря, зря, зря…» Но Сова, до этого бессильно валяющийся на кровати, сам поднялся, зачарованно и внимательно глядя на альфу, тяжело и глубоко вдыхая настолько нужный ему запах. Он медленно приблизился и почти повалился на Ханса, уткнулся лицом ему в грудь. Альфа поднял руки и прижал его к себе. Погладил по спине. Хаотично облапал сверху до низу. Илья не хотел смотреть. Не мог смотреть. Он понял, что не вынесет всего этого, что ему нужно уйти, оставить их наедине… Но Сова вдруг захныкал, задёргался, испуганной птицей забился в чересчур жадных объятиях. Альфа едва ли обратил внимание на бесплодные попытки Бори его оттолкнуть и потянулся к лицу с беспорядочными поцелуями. Боря вскрикнул от ужаса, и Илья понял, что так у них ничего не получится. Он подошёл и взял в ладонь ненавистное лицо, отводя его от Бори. Альфа посмотрел сквозь пальцы с такой злостью, что Илье на мгновение показалось, что тот сейчас набросится. Вот только Ханс слегка пришёл в себя и сдержался. — Ванная — там, — как можно спокойней сказал Илья и указал направление. Тот неохотно отпустил омегу, и Боря тут же качнулся в сторону, а потом заметил Илью и отчаянно вцепился в его руку. — Тише, тише, милый, — успокаивающе проговорил Илья, глядя, как исчезает в провале двери массивная фигура. Сразу стало легче дышать. Он ласково погладил Борю по лицу и повёл к кровати. Он уже знал, что должен сделать. Илья немного подумал и всё же стянул футболку, только её, а потом сам лёг спиной на прохладную простынь и заставил Борю нависнуть над собой, встать на четвереньки. Тот ничего не спрашивал, только непонимающе таращился. Но подчинялся. Илья заметил, что, несмотря на испуг, у него стояло, и стояло крепко. Он увлёк Борю в поцелуй, нежно обхватив лицо ладонями и заставив склониться над собой. И сам тут же провалился в знакомые ощущения, в спокойную нежность прикосновений, в их общий ритм. Боря разомлел и расслабился, а потом вдруг бездумно отстранился и втянул воздух. Ханс уже был здесь. В голове не осталось ни одной связной мысли. Илья очень медленно провёл по худым бокам омеги, погладил спину, показывая альфе, как именно с ним нужно обращаться. А потом опустил руки на ягодицы и чуть развёл их в стороны, раскрывая и показывая. Дважды приглашать не пришлось: почти сразу кровать заскрипела под новым весом, Боря вздрогнул, но Илья снова положил ладони ему на щёки, заставляя смотреть только на себя. Боря ахнул ему в рот и выгнулся, и Илья рассмотрел, что даже со своей позиции альфа нашёл местечко для бесстыдных поцелуев. Впрочем, надолго его не хватило, он горой возвысился над ними, и Борю мощно качнуло вперёд. Омега вскрикнул, и Илья положил ладони ему на плечи, возвращая в исходное положение. И почувствовал это тройное усилие, когда и сам омега подался назад, а альфа ухватил его за бедра, натягивая на себя. Больше он ничего не мог сделать и только ждал, фокусируя на себе томный, обдолбанный взгляд мужа. Наблюдая и чувствуя, как он раскачивается от того, что его трахает чужой хер. Это было странно и почти невыносимо. Илья хотел закончить как можно скорее и для этого обхватил член Бори, влажный и напряжённый. Омега и здесь тёк. Боря всхлипнул и приоткрыл рот. Щеки Ильи тут же коснулась вязкая ниточка слюны. Ханс держал ритм, но Илья навязал свой, резкий и грубый, отчего омега тоненько застонал, а потом прогнулся и несколько раз крупно вздрогнул, забрызгивая Илье голый живот. Вот и всё. Илья перевёл дух. Сердце как-то нехорошо бухало в груди. Стоило, наверное, принять что-нибудь. Валидола хотя бы накапать. Взгляд Бори прояснился, он вопросительно уставился на Илью, а потом охнул, когда чужие руки взяли его под рёбра и вздёрнули выше. Альфа с ним ещё не закончил. Омега похотливо всхлипнул, а потом сам же ужаснулся, с паникой уставился на Илью. Но тут же охнул и зажмурился, стоило Хансу прихватить его за сосок. Проморгался, осовело обвёл взглядом комнату и снова заметил мужа. Осознал, что происходит, жалобно выгнул брови. И тут же по новой бездумно провалился в ощущения. Илья мог бы сейчас выбраться, откатиться в сторону, но он всё равно продолжал лежать и смотреть. Не мог оторваться от зрелища перед собой. Альфа прижал омегу к своей груди, не прекращая толкаться, широко и грубо, каждый раз звонко припечатываясь кожей к коже. Боря всхлипывал. Он изогнулся и в поисках дополнительной поддержки закинул руку назад. Альфа перехватил его поудобней и огромной пятерней почти полностью накрыл возбуждённый член. Илье не хватало воздуха. В голове шумело. То, что происходило перед ним, было каким-то сюрреалистичным животным совокуплением. Грубым, инстинктивным. И в то же время это было… Красиво? Эротично? Он смотрел на мужа. На светлую кожу, покрасневшую в тех местах, где его сжимали особенно сильно. На впалый живот в сеточке белёсых шрамов-растяжек. Смотрел, как круглился в сладких стонах рот, как гнулись брови и закатывались глаза. Смотрел, как Боря бесстыдно и жадно наслаждался тем, что давал ему Ханс. Альфа замер, вогнав член до основания и тихонько заскулил, пряча лицо у омеги в волосах. Боря выдал вполне членораздельное «ай», выпучил глаза и заметался, пытаясь соскочить, но альфа только сильнее прижал его к себе. Боря захныкал. Альфа ещё пихнулся, чуть глубже протолкнув и член, и, видимо, узел. Кончая. Связывая их. Боря тоже замер, а потом отпихнул ладонь альфы, безвольно лежащую у его паха. И резво заработал своей, вскоре кончив парой жидких капель. Но не остановившись. Он забился в экстазе, закатывая глаза, елозя и сотрясаясь в пустых уже судорогах. Вскоре омега всё же обмяк, и спустя несколько томительных минут альфа отстранился и отпустил его. Илья с облегчением выдохнул. Боря упал ему на грудь, дрожащий и обессилевший, поджал руки и уткнулся в шею, ища защиты и утешения. Илья обнял его и прижал к себе. Сейчас он сам нуждался в утешении. Он почему-то ждал, что альфа рухнет где-нибудь рядом. Но тот просто поднялся, не сказав ни слова, а затем зачем-то накрыл их одеялом. А потом ушёл.