Соколиный крик

Когда младший брат Совы, неугомонный Соловей, уехал учиться в другой город, их папа впал в несвойственную ему меланхолию. Это заметили все: Алик грустил, мало разговаривал, сидел в пустых комнатах и ничего не делал. Или наоборот начинал названивать сыновьям дважды в день, напрягая чрезмерным вниманием. Вдоволь хлебнув синдрома «опустевшего гнезда», родители Совы приняли странное, но необходимое им решение. И зимой взяли на воспитание из детского дома маленького альфу. Четырёхлетний Кукушонок оказался злым и неконтактным, Сова даже позволил себе нервное: «А получше присмотреть не могли?» Но Алик только отмахнулся: ему и Тимуру было не привыкать справляться с проблемными детьми. Кукушонок первое время мастерски мотал всем нервы, дрался с ребятами в детском саду, отказывался есть и разговаривать. Алику долго не удавалось найти к нему ключик. А потом как-то выяснилось, что у Кука есть младший брат. Двухлетний Коля обнаружился в интернате для детей с проблемами в развитии и ко всему прочему не умел ни ходить, ни толком стоять. Ребенка, конечно, забрали. Алик впоследствии пенял на халатность и равнодушие персонала, ведь в семье малыш стал быстро набирать вес и благодаря усердию Алика принял нормальную для его возраста физическую форму. Коля, получивший традиционное для семьи птичье имя — Колибри (которое, впрочем, всё равно всегда сокращалось до простого Коли), поправлялся и нагонял ровесников-бет, а Кук наконец-то проникся благодарностью и любовью к приёмным родителям. Прося Алика приехать, Илья не ждал, что они соберутся всей компанией. Даже вечно занятой Тимур вспомнил, что у него накопилось порядочно дней отпуска, и приехал вместе со всеми. Коля, которому уже исполнилось десять, сразу нашел общий язык с Серёжей, и малые с азартом засели за настолки. А двенадцатилетний Кукушонок сбежал на местную баскетбольную площадку. — Это ничего, что он там один? — запоздало спохватился Илья. — Неа, — отмахнулся Тимур. — Кукушонок с любым найдёт общий язык. Ему даже незнание немецкого не помешает. — Общительный? — Хитрожопый и изворотливый. Ну и общительный, что есть то есть. Два дня, что потребовались родителям, чтобы собраться и прилететь, прошли в каком-то напряжённом молчании. Илья ездил на работу, Сова сидел дома и только ныл по вечерам, что, похоже, теряет бизнес. Но ночами они всё-таки спали вместе, Сова привычно лез обниматься, удобно устраиваясь у мужа под боком, и Илья успокаивался. Они были вместе. Они всё ещё были семьёй. Один раз к дому подъехал тёмный внедорожник. Илья узнал машину Ханса и сам вышел на крыльцо. Но тот, видимо, струхнул, и сразу умчался, не задерживаясь. Илья чувствовал себя сторожевым псом. Охранником несчастной белой овечки, к которой подбирается большой и страшный серый волк. Который уже попробовал крови и хочет ещё. Илья не знал, выстоит ли. Он взял недельный отпуск. Решение было продиктовано страхом, и Илья только удивился, что его отпустили так легко. На выходе шеф утешающе похлопал по плечу — видно, какие-то слухи всё же просочились. Приезд Алика и Тимура привнёс разнообразия и радости. Илья вообще любил свекра-омегу. Алик был чутким и добрым, и он не стал сразу устраивать допрос. Никто из них. Все вели себя так, словно просто приехали в гости. На выходных съездили на Боденское озеро и провели у воды два полных дня, переночевав в местной гостинице. На второй день они даже арендовали яхту и отправились в ленивый дрейф к центру озера. Пока Серёжа с Колей засели в рубке и играли в капитанов, а Тимур с Куком ныряли на глубину, Алик, наконец-то, заговорил о главном. — Так что всё-таки произошло? — спросил он, хотя Илья в первый же день коротко объяснился. — Untreue, — фыркнул Боря. — Факт супружеского адюльтера. Принудительного, прошу заметить. — Мы боимся, что Боря встретил истинного, — перевёл его ёрничество Илья. Он впервые произнёс вслух это слово. Мысль, облечённая в звук, стала какой-то неприятно-реальной. — Ни черта он мне не истинный, — зло ответил Боря. — Ты в этом не разбираешься, так что прекрати делать тупые выводы. — Как определить точно? — Илья прямо спросил у Алика. Тот некоторое время помолчал, глядя в едва прозрачную воду. Внизу в зарослях водорослей мелькнул косяк блестящих рыбин. Можно было бы попробовать достать удочки, на яхте было несколько, вот только… — А что именно вы хотите услышать? — наконец спросил Алик. Получилось немного резко. — Боря, что бы ты хотел услышать? Сова вцепился в перила палубы так, что побелели костяшки. Он быстро оглянулся на Илью, а потом зло признался: — Я просто хочу с ним трахаться. Это всего лишь похоть. И всё. Меня интересует только это. — Истинность — это инстинкты, — напомнил Алик. — Это, прежде всего, физическая совместимость омеги и альфы. — Я не животное, чтобы жить инстинктами! — взорвался Сова. — Я человек! И способен принимать осознанные решения! И ты, — он злобно уставился на Илью, — не смей меня обвинять! Я только один раз не сдержался! На секунду всего! И пощёчин ему потом надавал! И вернулся! Боря захлебнулся словами и сжал своё плечо. Те следы, к счастью, почти сошли. Омега потух, понурившись. — Я знаю, — Илья наклонился и коротко поцеловал его в висок. — Спасибо тебе за это. — Я больше так не буду, — как-то совсем по-детски пообещал Сова. — Я бы не давал никаких гарантий, — непривычно жёстко осадил их Алик. — Если с Хансом — истинность, отказаться от такого будет крайне трудно. Очень трудно. На палубу выбрались замерзшие в воде альфы. Весёлые, они шутливо попихались, якобы пытаясь снова сбросить друг друга за борт, а потом Кук заметил выражение лица Алика и тут же набросился: — Опять его доводишь? — малой не стеснялся «тыкать» сводному брату. — Мы сюда отдыхать приехали, а ты вечно портишь всем настроение! — Осади, мелочь, — Тимур наградил Кука подзатыльником. А потом сам спросил у Алика: — Всё в порядке? Помощь нужна? Тот пожал плечами. А потом расслабился и чуть улыбнулся. Истинность, любовь Алика и Тимура, облегчала им жизнь, радовала, а случившееся с Борей того только страшно мучало. — Почему я всегда главный злодей? — с бессильной яростью прошептал Сова. — Я не нарочно завязался с тем альфой. Я не нарочно. — Ладно. Я знаю, как проверить, — Алик ухмыльнулся и обратился к сыну: — Боря, ответь, а тебе это вообще нужно? Тебе нужно, чтобы нашёлся твой истинный? Ты несчастлив? Ты ищешь помощи или защиты? — Чего? — Сова смешно вылупился. — Нет! Нет, конечно! — Ну, вот и ответ. — Поясните, — потребовал Илья. — До встречи с Тимуром, я жил в аду, — как-то обескураживающе честно признался Алик. — Может и не осознавал полностью этого, но я жил на самом дне, продавая себя, свое тело ради куска хлеба. Не знаю, сколько бы еще я выдержал. А Цыплёнок, ты же знаешь его историю, он бы окончательно сошёл с ума, если бы не появился Игорь. — И к чему… — Я уверен: чтобы встретить истинного, нужно на самом деле в этом нуждаться. Вот Боре это не надо. А значит это не истинность. Как ты сам сказал? Похоть? — Ну, вот и разобрались, — процедил Сова, а потом развернулся и утопал на другую сторону палубы. На яхте сложно было найти место, чтобы попсиховать в одиночестве. И Илья знал, что Белый ушёл только затем, чтобы он потащился следом и пожалел. Илья на секунду возмутился, а потом решил, что если Боря не будет против нежностей, так почему бы и нет?

***

Уже вечером, когда они вернулись домой, Алик выманил Илью на прогулку для личного разговора. После дневной жары пришла приятная прохлада, стрекотали кузнечики, и в небе висел тонкий полумесяц. Район у них был тихий, пусть и застроен довольно плотно. В домиках везде горел свет, иногда доносились обрывки разговоров и смех. Алик взял Илью под руку, чуть на него опираясь. Илья вспомнил, что у него иногда болели колени. Они некоторое время шли молча, а потом Алик всё же осторожно спросил: — Илья, ты сам-то как? По Боре видно, что он страшно переживает, а по тебе не могу понять. Илья напрягся. Его редко спрашивали о чувствах так прямо. С крыльца ближайшего дома сбежала лающая собака, но, узнав Илью, приветливо замахала хвостом. — Алик, меня ведь полностью устраивает моя жизнь, — Илья стал неловко объясняться. — Устраивала. Я не понимаю, почему на нас такое свалилось. И не знаю, что теперь делать. Боря, конечно, пока со мной, но иногда… — Илья сосредоточился и всё-таки выложил то, что его мучало больше всего: — Я боюсь, что проиграл эту битву ещё до её начала. Алик, если случившееся с Борей — всё-таки истинность, есть ли у меня вообще право мешать и вмешиваться? — Право? — удивленно переспросил Алик. — Не делай из всего проблему нравственности. И не думай о том, что ты должен делать. Думай о своих желаниях. Чего ты хочешь, Сокол? — Чтобы Сова остался со мной, конечно. Мимо проехала машина, ослепив светом фар, Алик рассеянно заморгал и почему-то улыбнулся. — Боря говорил про секс… — он развернулся и потащил Илью в обратную сторону. — Я много думал, и мне кажется, что дело только в нём. Просто Боре тридцать три — самый возраст для того, чтобы вынашивать и рожать. А не выходит. Несмотря на регулярные попытки, он не беременеет. — А, — Илья смутился. — Не получается… Извините. — Илья, дорогой, я и не думаю тебя винить! — Алик извернулся и взъерошил ему волосы. — Ты в этой истории вообще самая пострадавшая сторона. — Так вы думаете, что сработал, мм, инстинкт размножения? — Звучит грубо, конечно. Но да. Илья некстати вспомнил о Серёже. Потребовалось два года, чтобы уговорить Сову на искусственное зачатие. Он не хотел детей, он боялся, что не справится. Но всё-таки сдался перед силой желания Ильи. Сова любил Серёжу. Пусть и в силу характера не всегда это демонстрировал. — Алик, а что бы вы сделали на моём месте? — спросил Илья. — Что нам делать? — Я бы посоветовал ограничить их встречи, — пожал плечами омега, — а лучше вообще прекратить всякие контакты, чтобы не искушать. Боре будет трудно, но вы справитесь. — Буду надеяться, — Илья улыбнулся и вдруг почувствовал, как отпускают какие-то внутренние тиски. Они дошли до дома, но Алик удержал его у калитки, договаривая: — В любом случае, я уверен, что истинность — это не ваш случай. Ни черта Ханс и Боря не истинные. — Да? — Истинность… Это такое чувство… — Алик задумался, подбирая слова. — Ему трудно противостоять, почти невозможно. Каким бы не был партнёр, плохим, больным, шлюхой как я или сумасшедшим как Стёпа, невозможно отказаться. Не хочется. И любые проблемы становятся незначительными, неважными, если вы вдвоём, — Алик вдруг опустил плечи, расслабился и тепло улыбнулся, рассматривая что-то в окнах. Илья обернулся и тоже заметил машущего им Тимура. — Это притяжение, которому сложно сопротивляться. А Сова… Сова возвращается к тебе. Несмотря на то, что его тянет к тому альфе, он возвращается к тебе. Он старается. И я бы скорее сказал, что именно вы с ним — истинные. Не Боря и Ханс, а Сова и Сокол. — Алик, спасибо вам, — прошептал Илья, чувствуя, как сдавливает горло.