Соколиный крик

Илья рассчитывал на драку. И они всё-таки схлестнулись; правда, вокруг было слишком много посторонних, и их сразу растащили в стороны. Илья успел заехать альфе в ухо, и сам же получил ответный удар, от которого мир на секунду вспыхнул жёлтым, а потом половина лица залилась болью. Всё получилось нелепо и почти смешно. Ханс нашёлся в кофейне, которую ещё не успел покинуть. Нахорохоренный и грозный Тимур первым полез выяснять отношения. Но так как немецкого он не знал, угрозы сыпались по-русски, отчего Ханс только непонимающе хлопал глазами и до смешного беспомощно поглядывал на Илью. Морис, бледный и несчастный, полушёпотом уговаривал их вести себя прилично, параллельно жалуясь на «сумасшедших русских». Кук стоял поодаль и злобно потирал кулаки. Илье одновременно хотелось рассмеяться и провалиться сквозь землю от неловкости. Он впервые получил возможность нормально рассмотреть соперника. В ту роковую ночь Илья был слишком подавлен, все его мысли занимал только Сова. А после они не пересекались. Альфа был таким… альфой? Высоким и мужественным, с прямым ясным взглядом. Илья ревниво отметил, что тот был хорош собой. Наверняка альфа не испытывал недостатка внимания, а уж если ко всему прочему добавить его должность и достаток… — Уезжайте в Германию, Ханс, — в конце концов встрял Илья, переводя слова Тимура. — Вам здесь ничего не светит. Сова… Борис просил передать, что сам хочет, чтобы вы уехали, — соврал он. Ханс сложил руки на груди и сузил глаза. — Он хочет быть со мной, — уверенно произнес альфа. — Отпустите его. — Ему интересен только ваш член, — насмешливо парировал Илья, вспомнив, что именно говорил Сова на яхте. — Он меня любит. Илья фыркнул. Этот человек не знал Сову. Понятия не имел, что он из себя представляет. Впрочем, весёлость мигом улетучилось, сменившись раздражением. — Он любит меня, — бросил Илья в ответ, но альфа лишь широко улыбнулся. — Больше нет, — вкрадчиво проговорил он. — Слышал бы ты, как он умолял меня… С какой страстью целовал… Илья в жизни никого по лицу не бил. Оказалось твёрдо и болезненно, удар отдался в костяшках, а потом и в кости. Но ярость, собравшаяся в кулаке, выплеснулась, Илья целую секунду наслаждался исказившимся лицом соперника, а потом тот опомнился и ответил. В итоге их растащили, и Ханс уехал первым. Быстро ретировался, бросив лишь короткое «извините» в сторону дрожащего Мориса. Илья не понимал, зачем вообще всё это было: они так ни о чём и не договорились. Но странным образом ему полегчало. Что ж. Пусть альфа знает, что он не намерен так запросто сдавать позиции.

***

— Было бы за кого впрягаться, — уже в машине пробурчал Кук. Илья усмехнулся: Кукушонок Сову не выносил с самой первой их встречи. — Серёжа сказал Коле, что вы разводитесь. — Осади, мелочь, — по инерции отмахнулся Тимур и снова сосредоточился на дороге. — С чего он так решил? — расстроился Илья. — Если вы разведётесь, пусть Серёжа с нами живёт, — предложил Кук, проигнорировав старших. — У нас ему будет хорошо. — А ведь это идея, — рассеянно проговорил Илья. — Может нам стоит всем переехать? — Вернуться? — удивился Тимур. — Ты уверен? Илья пожал плечами. Он пока и сам не знал.

***

Когда Илья припёрся домой с рассаженной бровью, Сова всё же выполз из комнаты. Посмотрел на всю честную компанию, а потом достал аптечку и принялся обрабатывать пустяковую в сущности рану. Он не стал ничего спрашивать про драку, не стал сам извиняться и, к счастью, не завёл старую песню про трудность прикосновений. Но, оставшись наедине с Ильей, всё же спросил: — Злишься? На меня. Голос у него звучал ровно. Успокоительное сделало своё дело. Илья как-то сразу пропитался этим искусственным спокойствием. — Нет. — Не ври. — Не знаю, — Илья помассировал виски. — Не знаю, что чувствую. Но на тебя не злюсь. — Фирменная эмоциональная деревянность бет? — Мне скорее обидно. Боря почему-то уселся прямо на пол, в ногах у Ильи, и заглянул ему в лицо снизу вверх: — И что теперь будешь делать? — буднично спросил он. — Ханса ты побил, а что насчёт меня? — Ну, — Илья притворно задумался, — возможно, отшлепать бы не помешало. — Почти сексуальная фантазия, — закивал Боря. — Хочешь сеанс с ремнями и плётками? Илья и в самом деле представил связанного обездвиженного Сову, зарёванного и беспомощного, и его даже тряхнуло от неприятия. Насилие, даже контролируемое и по согласию, его не вставляло. Он покачал головой: — Нет, мне кажется, это не про нас, — он сам склонился, чтобы быть ближе к мужу. А потом зачем-то продолжил развивать тему: — Как насчёт ванной? — Ой, ну опять? — Боря смешно закатил глаза. — Пробовали же. Только воду расплескали и не удобно ни черта. — Тогда масло. Всегда мечтал вылить на тебя целую бутылку, растереть, чтобы всё блестело и… — И как потом отмываться? — отмахнулся Боря, а потом сник и опустил голову. — Это нам не поможет. Илья потянулся и взял Сову за подбородок, заставляя снова посмотреть на себя. — А что поможет? — Мне ведь даже хочется, чтобы ты меня ударил, — прошептал тот. — Избил. Снял этим хоть часть вины. Уравновесил причинённое зло. Илья вздрогнул. Сова произносил какие-то совсем уж дикие вещи. Алик говорил, что Боря сам не осознавал, что делает. И Илья верил. Он знал, как это происходит, когда омежьи инстинкты полностью отключали Боре мозги. Насмотрелся в периоды течек. Он покачал головой, отказываясь от страшного предложения. А потом не выдержал, и его понесло: — Сова, скажи, почему ты сорвался и поехал к нему? Если тебе плохо, то почему не попросил помощи у меня, у родителей? Ты ведь столько держался. Ты ведь пообещал. Так почему сегодня? Зачем? — Чтобы он меня выебал, конечно, — брякнул тот, зло сузив глаза. — Сокол, не думай, что это от каких-то там вспыхнувших чувств. Меня интересует только его член. И всё. А тебя я люблю. Илья вздрогнул. Вот так признаться в измене и тут же признаться в любви — это было мощно. — Раз так, какие у нас варианты? — Жить втроём? — Сова смешно вылупился: — А что, круто же. Будет у меня гарем: один муж для души, другой для тела. — Сова, не забывай, что мы живём в Швейцарии, а не в Швеции. — А что, если не относиться к этому, как к измене? — А как? — Ну, как к спорту, например. Медицинской процедуре. Простому физическому действию. — Сова, блин, — выругался Илья, представив, что Ханс будет раз в две недели заходить на секс. — Ты совсем проебал остатки совести? — Прости. Просто… Я не могу ничего гарантировать. И не могу ручаться за него. Ханс так просто не отступится. — Ну, ещё бы. Ты же его поощряешь, — заметил Илья, отчего Боря скривился. — Сова, не хочу тебя ни с кем делить. — Единолично обладать омегой… — кисло усмехнулся тот. — Я не вещь. И не трофей. Мне совсем не нужно, чтобы за меня боролись. Илья очень ярко это представил: себя и Ханса, сошедшихся в рыцарском поединке, бряцанье лат и звон клинков. И Сову в шёлковых одеждах, терпеливо ждущего, когда один из них зарубит другого. — Будешь болеть за меня в следующей схватке? — Сокол, ты напрашиваешься на вторую пощёчину, — ворчливо проговорил муж. — Может, мы всё-таки подерёмся? — Прекрати, — осадил его Илья и вспомнил: — Алик советовал ограничить встречи. Может, предпримем что-то более радикальное? Сменим место проживания. — Предлагаешь сбежать? — Сова нахмурился. — А что. Может сработать. Можно купить какой-нибудь домик у моря. А ещё сменить фамилию. Взять мою. — Мы потеряем всё, что нажили в Швейцарии. Работу, друзей, — предупредил Илья. — Но если так надо, я готов пожертвовать всем ради тебя и Серёжи. — Есть ещё одна мысль, — Сова поёрзал, примеряясь. — Я думал, что если причина всего — запахи, то можно от них избавиться. — Ты о блокаторах? Сова, мы ведь уже пробовали. — Я имею в виду более кардинальный способ. Существуют медицинские процедуры, которые хирургически позволяют избавится от… лишнего. — Звучит страшновато. — Ну да. И жизнь укорачивает лет на десять. Это как искусственный климакс. Возможно, после такого у меня совсем крыша съедет, но зато всяким альфам будет на меня наплевать. — Мне больше по душе вариант с переездом. Что думаешь насчёт того, чтобы вернуться на родину? — Да, — кивнул Сова, чуть подумав, — это самый простой вариант. И мне нравится. Скажем завтра родителям? — Ага. — Ну, вот и решили, — Сова наконец-то поднялся с пола. — Ладно. Я в гостиной на диване переночую. Где у нас запасное одеяло? — Это ещё почему? — не понял Илья. И тут же разобиделся: — Не хочешь больше спать со мной? — Но ведь ты… — Сова понурился. — Тебе не противно? — Боря, не начинай, — отмахнулся Илья, а потом его скрутило страшной догадкой: — Скажи, а ты сам-то?.. Хочешь быть со мной? После встречи с альфой, ты всё ещё хочешь спать со мной? Я тебя ещё привлекаю в этом плане? Сова вылупил свои серые глазищи. Смотрел-смотрел, а потом подошёл и уселся Илье на колени. Привычно положил руку на загривок и поцеловал. Отстранился, облизнулся, и снова поцеловал. — Да, — Сова глубокомысленно кивнул. — Определённо. Привлекаешь. — Какое облегчение, — улыбнулся Илья, прижимая омегу к себе. — Илья, и почему ты такой добрый? — выдохнул Сова ему в плечо. — Иногда кажется, что если я как следует пороюсь на чердаке, то непременно найду какой-нибудь пыльный чехол с крыльями внутри. И нимбом. — Я не ангел, — рассмеялся Илья. — Просто тебя люблю.