Соколиный крик

Ресторанчик Сова выкупил давно, лет двенадцать назад. Тот полгода зимнего простоя соблазнял пустыми окнами, в одном из которых даже не было стекла. И однажды Сова за один день продал машину, вывел собственные накопления и опустошил Серёжин вклад на университет. И поехал заключать сделку. Сын потом, конечно, страшно обиделся и заявил, что родитель эгоистично лишает его будущего. Но Сова только отмахнулся: — Твой отец смог получить грант. Выиграл конкурс, где среди пяти тысяч желающих, брали только двадцатку… Мозгами ты в него пошёл, так что не ной. Если постараешься, сможешь справиться своими силами. — Тогда почему ты не тронул вклад Крошки? — Ну, — Сова только вздохнул. — Крошка-то у нас весь в деда. И в дядю-Цыпа, так что не стоит ждать от него интеллектуальных подвигов. Если до восемнадцати замуж не соберется, придётся отправлять его куда-нибудь учиться… Сова взялся за ресторан с каким-то маниакальным энтузиазмом, драил кухню, искал персонал, по ночам с головой уходил в старые документы, пытаясь разобраться, как раньше работала бухгалтерия. И уже спустя две недели такой активности Илья почти насильно затащил его к психотерапевту. Сова сам понимал, что проваливается во что-то нездоровое. Манию ему приглушили, и с тех пор Сова послушно раз в неделю ходил на консультации, чтобы контролировать своё эмоциональное состояние. Ресторан они сумели потянуть. Летом, как обычно, зачастили родственники: многим хотелось погреть косточки и поплескаться в тёплом море. Впервые Сову не раздражало летнее паломничество: он мигом находил всем занятия. Так, Ворон с сыновьями перестелили пол, пока Воробушек верстал макет меню. Алик пошил скатерти, а Соловей с компанией друзей-бет за полдня покрасили стены. Один из братьев Ильи работал электриком и перебрал всю проводку и заменил розетки. Сова любил подсчитывать, сколько сэкономил на наёмных работниках. А ещё он очень любил тот рой сплетен, что в итоге образовался вокруг его семьи. Любимым у него было истеричное «русская мафия», которым его регулярно награждал древний дед, что жил рядом с рестораном. Другие соседи были осторожнее и как-то по-французски аккуратно удивлялись количеству родственников. Про Сову самого говорили «тот странный омега без запаха», или «тот омега, что живет с бетой», или «тот русский, у которого нюх, ух!». После того, как он потерял свой собственный запах, он стал ощущать остальные намного резче. Как ни странно, это помогло в самом начале: Сова хорошо чувствовал пропорции, когда сам готовил, и многие местные из любопытства потянулись попробовать особую «русскую кухню». Дело пошло бодрее, когда Сова избавился от конкурента на соседней улице. Тот мутил с поставками и, Сова сам был свидетелем, не гнушался подавать одно и то же блюдо дважды. Если посетитель только поковырялся в салате, тот мог спокойно отправиться на стол к другому клиенту. Сова, недолго думая, написал жалобу и тем самым натравил на соседа административную и санитарную проверку. И тот в итоге получил огромный штраф, от которого так и не сумел оправиться. Сова потом подешёвке выкупил у него кухонное оборудование, получив между делом от Сокола восхищенное: — Ну ты и мразь… Илья, конечно, был в курсе аферы. И тоже умел считать деньги. Сова лишь польщёно заулыбался. С возрастом Илья отрастил животик и теперь постоянно пытался сгонять его в спортзале. Сова в силу какой-то неискоренимой внутренней подлости не хотел, чтобы Илья слишком уж раскачивался и хорошел. Солидный, уверенный в себе, он и так собирал слишком много заинтересованных взглядов. Сова малодушно ревновал и обламывал все попытки мужа сесть на диету. Подкармливал вкусным и калорийным, нарочно делая порции побольше. Благо Сокол его стряпню обожал. Сова знал, что такое страсть. Знал, что представляет из себя братское взаимопонимание. Чувствовал нежность, с которой обращались к нему его дети. Но идентифицировать то, как относился к нему Сокол… Однажды бету просто переклинило на нём, Сове, и Илья просто не мог существовать вне этой привязанности. Когда Сова впервые полностью осознал это, через несколько лет после того, как они стали жить вместе, то пришёл в ужас. Илья был настолько уверен в том, что муж теперь всегда будет рядом, что Сова целиком и полностью принадлежит ему, что Боря перепугался и одновременно страшно разозлился: его лишали свободы. История с Хансом подкосила эту уверенность, отчего Илья обзавёлся дурацкой надоедливой привычкой контролировать каждый шаг мужа. Сове приходилось постоянно отчитываться, где он был и что делал. Но он не жаловался и терпел. Сейчас, много лет спустя, Сове самому уже не нужно было ничего, кроме этой их связи. Этой полной друг от друга зависимости. Илья превратился в костыль, на который он опирался, и только поэтому ещё мог тащиться через свою жизнь. Иногда, редко, конечно, Сова ловил себя на мысли, что хотел бы умереть раньше мужа. Чтобы не пришлось жить без него.

***

…Свадьбу отмечали в заведении Совы. Всё-таки, когда владеешь рестораном на берегу моря, странно искать другое место. Собрать всех родственников оказалось делом непростым, но никто и не подумал отказаться приехать. Русская диаспора заняла два этажа местного отеля, многочисленные дядюшки выстраивались в очередь, чтобы поздравить Крошку. Церемония тоже проходила в здешней церкви. Не очень роскошно, на цветах и оформлении сэкономили. Но само помещение не так давно отреставрировали: здесь было светло и уютно. — У нас ничего такого не было, — вспомнил Илья, рассматривая длинные ряды скамеек, постепенно заполняющиеся людьми. — Ага, — согласился Сова. — Как сейчас помню: районный загс, Ворон в свидетелях и две пары ошалевших родителей. — Ужасно романтично, — закивал Илья. — И ты ещё подгонял несчастного распорядителя: хватит речей, показывай, где расписаться! — У Крошки всё по-другому. Хорошо хоть со стороны Альфреда не так много родичей. Мы бы разорились на торжестве. Альфа уже ждал у алтаря, нервно одёргивая пиджак и переговариваясь с шафером. До официального начала оставалось ещё около двадцати минут. Илья глянул на часы, открыл было рот, словно собирался что-то сказать, а потом смешно замер, рассматривая что-то у выхода. Сова тоже обернулся. Он ждал этого гостя. Ханс растерянно осматривался, пока ещё не замечая их. С возрастом он полысел и теперь брился под ноль. Но в остальном остался почти таким же красивым и стройным, как и двадцать лет назад. Сокол не стал задавать лишних вопросов, только сразу схватил Сову за руку. Вдвоём они подошли к альфе и сдержано обменялись с ним рукопожатиями, а потом в молчании ушли в боковой домик, где готовился к церемонии сын. Крошка, взволнованный и румяный, и от этого ужасно хорошенький, сразу подошёл и уткнулся лицом в плечо. Сова сделал жест его друзьям, чтобы те ушли и оставили их наедине. — Я почему-то так боюсь, — признался сын. — Глупо, правда? Сова погладил его по голове. Он за судьбу Крошки не волновался. Альфреда они знали давно, тот ещё со школы за омегой ухлёстывал. Оказался настойчивым и порядочным. С Соколом ладил, а Сову справедливо побаивался. В общем, то, что нужно. — Крошка, милый, тебе нужно кое с кем познакомиться. Сын отвлёкся и впервые взглянул на альфу. Ханс неуверенно переступил с ноги на ногу. Он жадно рассматривал Крошку, чуть принюхивался, но не решался подойти ближе. — Это Ханс, — представил его Сова. — Он твой биологический отец. Крошка потрясённо заморгал и отступил на шаг. Илья хмыкнул. Повисла неловкая пауза. — Почему сейчас? — наконец спросил муж. — Сегодня и так сложный день, а тут ещё и такое откровение. — Ты знал? — уточнил Сова. Хотя всё и так было понятно по его спокойной реакции. — Да. — Давно? — Сделал тест где-то через полгода после переезда во Францию. Сова кивнул. Он не собирался оправдываться ни перед Ильей, ни перед сыном. Спустя столько лет в этом не было никакой необходимости. И раз уж Сокол сделал свой выбор и всегда относился к Крошке с добротой и настоящей отцовской заботой, то Сова не видел смысла как-то в это влезать. — Я вас помню, — вдруг тихо проговорил сын. — Мы встречались. Давно. Кажется, я тогда даже в школу ещё не ходил. — Помнишь? — переспросил Ханс севшим голосом. — Запах запомнился, — кивнул омега. — Хороший такой. Крошка вдруг всхлипнул, развернулся и бросился на шею к Соколу. — Ты мой отец. Всегда был и будешь, — прошелестел он, уткнувшись лицом ему в плечо. — Не рыдай только, — недовольно осадил его Сова, наблюдая, как Илья нежно гладит сына по спине, успокаивая. — Тебе скоро выходить. Крошка тут же подобрался и обернулся к альфе: — Мы с вами потом обязательно поговорим. А пока идите в зал, хорошо? Альфа кивнул. Замер, а потом быстро шагнул вперёд и положил ладонь на плечо сына. Прикосновение длилось всего секунду, после которой Ханс просто развернулся и вышел. Сокол едва уловимо помрачнел. Сова понимал, что вряд ли они с Хансом когда-нибудь поладят. Да и ни к чему это было. Сова, повинуясь порыву, подошёл к мужу и прижался плечом, сразу беря его ладонь в свою. Илья повернулся и быстро поцеловал в щеку. — Я пока не буду об этом думать, — рассеянно проговорил рядом Крошка. — А вы?.. Надеюсь, между вами все хорошо?.. Ведь это значит, что папа когда-то… — Всё хорошо, — пожал плечами Сокол. — Дело давнее, Крошка. И я рад, что ты есть. Внутри защемило. Иногда Соколу удавалось какой-нибудь одной банальной фразой выбить почву у Совы из-под ног. — Эй, ну чего вы возитесь? — донеслось у выхода. К ним зашёл Серёжа, нарядный и сердитый. И замер, удивлённый открывшейся сценой. — У нас семейные обнимашки, — неуверенно рассмеялся Крошка и поманил его к себе. — Присоединяйся. Красавчик, с возрастом только подтвердивший своё прозвище, притворно закатил глаза, но всё же подошёл и влез в общую кучу. Сова обнимал их, своих любимых мужчин, с полной уверенностью, что всё в его жизни идёт правильно. …Около двух ночи Илья увёл его из ресторана, заявив, что оставшиеся гости как-нибудь сами разберутся, а уборкой займутся работники. И правильно сделал: молодые уже давно отчалили, а сам Сова валился с ног от усталости. — Алик весь вечер третировал Серёжу, — поделился Сокол, когда они уже укладывались спать. — Мол, когда уже он семьей обзаведётся. — Может, стоит рассказать ему про Колю? — прикинул Сова. — Что они с Красавчиком не только дружат, но ещё и спят? — Ага. Раз в полгода. — Да чаще… Ты запахов не чувствуешь, но от Красавчика иногда… пахнет. Сын вырос замкнутым и в какой-то степени высокомерным. Красавчик омег в большинстве своём презирал, делая исключение только для брата и деда, а альф на дух не переносил. Сова понимал, что в этом была его вина. Травма детства и всё прочее… И радовался, что хотя бы один близкий человек у Серёжи всё-таки был. — И когда только успевают… — Илья помог ему снять пиджак и аккуратно повесил одежду на плечики. — Коля же вечно в экспедициях… — Мотаются друг к другу, — Сова выпутался из рубашки и сбросил её прямо на пол: всё равно придётся потом стирать. — Даже думать не хочу, сколько Красавчик тратит на перелёты. — Классический союз бет, — протянул Илья, как-то слишком активно гладя его по голой спине. А потом хмыкнул и предложил: — Ну что, сдадим их Алику? — Конечно! — закивал Сова. — Только представь, какое у папы будет лицо… Намекнём при случае. — А что Ханс? — как-то резко сменил тему Сокол. — Не видел его вечером. — Да, он ушёл потом… — лениво отмахнулся Сова. — В городе остановился. Побудет здесь какое-то время. Слушай, пусть Крошка сам решает, хочет ли с ним общаться. Ты же не против, нет? — Вообще-то, против, — ворчливо проговорил Илья. — Но не стану мешать. Он же никогда не мешал. Сова только вздохнул. Хансу потребовалось почти три года, чтобы разыскать его. И при встрече он не нашёл то, на что рассчитывал. Сова к тому моменту был уже пуст. — Лучше бы ты и в самом деле умер, — сказал тогда Ханс, не справившись с болью потери. Сова не обиделся. Ханс знал про сына, но по просьбе Совы не вмешивался. Просто наблюдал со стороны. Он сам обзавёлся семьей только к своим сорока, Сова не знал подробностей и не интересовался. А вот Ханс, видимо, всё же следил за жизнью своего первенца: сам позвонил и попросил разрешения присутствовать на свадьбе. Илья тем временем приблизился вплотную и тихонько целовал его в местечко на сгибе шеи. Сова откинул голову назад, наслаждаясь нежной лаской. — Ты скоро дедом станешь, а всё туда же… — шутливо проворчал он. — Бес в ребро. Или это встреча с Хансом на тебя так подействовала? Ревнуешь? — Победители не судят проигравших, — самодовольно заявил Сокол и потащил его в постель …И уже засыпая, Сова всё-таки признался: — Знаешь, иногда я представляю, что бы было, если бы я тогда выбрал Ханса. — И что? — Илья приобнял его, помогая с комфортом устроиться у себя на груди. — Череда беременностей и выводок детишек. И я, располневший, отупевший и злющий. Кошмар, короче. Спасибо, что принял меня обратно. — Спасибо, что вернулся.