I knew you were trouble

Дерек просыпается с громким, резким вдохом, сжимая простыню в кулаках. Сердце бьётся слишком быстро, жар ещё не отпустил тело, а в голове всё ещё звучат стоны. Стайлза стоны. Его полные черноты глаза с бликами света открытого холодильника на дне зрачков, припухшие губы, раскрытые и шепчущие его имя, мягкая шея, призывающая вонзить в себя зубы, пляшущие по его спине ладони, сжимающие его талию горячие бёдра – Дерек рвано выдыхает, зажмуривается и трёт лицо ладонями, стирая остатки сна, но пульсация внизу живота не даёт забыться. Он устал, ему нужно в холодный душ. И кофе. Литры кофе. Он медленно поднимается с кровати, волевым усилием игнорируя напряжение в паху, и направляется в ванную. Дверь приоткрыта, изнутри доносится звук воды, и Дерек уже собирается развернуться, когда замечает его. Стайлз стоит у раковины, рассеянно чистит зубы, глядя на своё отражение. В одних лишь боксерах. Дерек замирает. Ощущения ото сна ещё слишком свежие. Он моргает, стараясь выбросить это из головы, но потом взгляд цепляется за спину, усыпанную родинками – одна особенно заметна чуть ниже лопатки. Дерек подавляет жгучее желание провести по ним губами, языком, оставить влажные следы. Грудь мучительно горит. Стайлз чуть наклоняется вперёд, сплёвывая пену, его позвоночник изгибается, мышцы под кожей двигаются плавно, и Дерек ловит себя на мысли, что это слишком сексуально. Влажный пар несёт запах Стайлза – кофе, корица и что-то ещё, пьянящее, чисто его. Дерек чувствует, как волк внутри него встрепенулся, реагируя на этот аромат. Взгляд скользит ниже, к узкой талии, к изгибу позвоночника, к тому, как тонкая ткань боксеров натягивается на крепкой заднице, и в этот момент всё внутри сжимается в тугой ком. Он не осознаёт, что смотрит слишком долго. Что пялится. Что его взгляд голоден и слишком очевиден. Дерек делает шаг назад, но уже поздно: в голове возникают образы. Он мог бы схватить его за эти бёдра, мог бы вдавить грудью в раковину, нагнуть его, почувствовать, как тот изгибается под его руками, ловя взгляд в отражении зеркала. Как он задыхается, глухо стонет, выгибает спину, прижимаясь сильнее, умоляя о большем. – Ещё… Голос Стайлза проносится в голове эхом сна. Требовательный, хриплый, просящий. Дерек пулей вылетает в коридор, возвращается в свою комнату и громко хлопает дверью. Он весь пылает. В груди, в животе, внизу живота – там, где жар раскручивается, натягивается до предела. Чёрт. Вдох-выдох, вдох-выдох. Не помогает. Чёрт, чёрт, чёрт. Ощущение, будто лоб горит. Перед глазами всё ещё этот грёбаный образ. Стайлз. Его влажные губы, случайно облизанные в процессе чистки зубов, его широкие ладони, упирающиеся в край раковины, его спина, родинки, бёдра и то, как он чуть выгнулся, когда потянулся за полотенцем. Сердце бьётся так громко, что, кажется, заглушает собой все звуки вокруг. Он вспоминает ночной сон – как Стайлз звал его по имени, как глухо стонал, как они сливались в порыве взаимного безумия. И как он проснулся один, с болезненным ощущением потери. – Сильнее, Дерек… Боже. Его голос отчаянный, срывающийся, требовательный, наполненный голодом. Каждый мускул в его теле горит. Разум кричит «нет», волк внутри рычит «да», а тело подчиняется тому, кто сильнее. Дерек запускает руку в штаны, сжимает член в ладони и резко вздыхает. Он не должен этого делать, но он уже здесь. Всё в нём натянуто, мышцы дрожат, и даже лёгкое движение вырывает из него тихий рык. Он прикрывает глаза, позволяя фантазии завладеть собой. Стайлз перед ним – насаживается на него, выгибается в спине, его рот приоткрыт, дыхание срывается с губ, а из горла вырываются стоны. Дерек сжимает пальцы крепче. – Боже, Дерек, ещё… трахни меня… Его ладонь движется быстрее, он зажмуривается, сжимая зубы, но это не спасает. – Дерек, пожалуйста, сильнее... Стайлз в его голове. Его тело, его движения, его голос, его стоны. Тёплая кожа под ладонями, губы на шее, ногти, царапающие предплечья. Жар внутри разрастается, накатывает волной, сворачивает всё внутри. Каждый раз он будто проигрывает эту битву вновь и вновь. И каждый раз – больно-сладко. Дерек рычит, сильнее сжимая пальцы, представляя, как его руки держат Стайлза за бёдра, как тот сжимается вокруг него, выгибается, запрокидывает голову. И когда он слышит, пусть и только в голове, как Стайлз кричит его имя в самый последний момент – его накрывает. Он кончает слишком быстро, резко, до боли впиваясь ногтями в собственное бедро. Дыхание сбивается, грудь тяжело вздымается, мышцы дёргаются, и на короткий миг кажется, что это облегчение. Но уже в следующий момент накатывает раздражение. На себя. На этот чёртов сон. На утро. На Стайлза, чёрт его побери. На то, насколько сильно Дерек его хочет.

***

Дерек ведёт машину, сжимая руль так, что костяшки белеют. Он не смотрит в сторону пассажирского сиденья. Не смотрит. Ему нужно сосредоточиться на дороге, на ровном гуле двигателя, на деревьях, мелькающих за окном. Не на нём. Но Стайлз, конечно, делает это невозможным. – …и я просто говорю: «Чувак, если ты собираешься заниматься этим в моей машине, то хотя бы предупреди, чтобы я мог, не знаю, осветить это благовониями или чем-то таким». А он мне: «Стайлз, ты драматизируешь». Драматизирую?! Да он буквально… Стайлз болтает без остановки. Его голос то поднимается, то опускается, он эмоционально размахивает руками, раз за разом задевая воздух между ними, а иногда – подлокотник. Слишком близко. Дерек вжимается глубже в кресло и переключает внимание на дорогу. Он не слушает. Точнее, старается не слушать. Но его тело предательски реагирует на каждое слово, на каждое движение. На то, как Стайлз вдруг закидывает одну ногу на другую, как его футболка поднимается, обнажая полосу кожи над поясом джинсов, тонкую дорожку тёмных волос, исчезающих под резинкой. На то, как он облизывает губы перед очередной тирадой. У Дерека сбивается дыхание. Жар прокатывается волной по телу, оседая где-то в груди, заставляя ладони потеть и мышцы на спине болезненно напрягаться. Он делает слишком резкий вдох и тут же ругает себя за это. – Ты вообще меня слушаешь? – вдруг звучит рядом, и Дерек осознаёт, что слишком долго молчит. – Угу, – выходит глухо. – Что я только что сказал? Дерек не знает. Он лихорадочно пытается вспомнить хоть что-то, но мысли путаются, зацикленные только на том, как пахнет кожа Стайлза – корицей, кофе и чем-то таким, что заставляет Дерека сходить с ума каждую ночь. – Что-то про… благовония? Стайлз фыркает и закатывает глаза. – Ладно, не важно. Хотя что с тобой вообще? Ты ведёшь себя странно. Даже по твоим меркам странно. Слишком странно. Дерек знает это. Чувствует на себе взгляд – пытливый, пронзительный, подозрительный. Он заставляет себя держаться. Он держится. До тех пор, пока Стайлз не кладёт ладонь на его плечо. В этот момент Дерек почти вылетает на встречную полосу, резко дёргая руль обратно и слыша, как визжат шины. – Чувак! – восклицает Стайлз, вцепляясь в приборную панель. – Ты что, убить нас решил?! – Не трогай меня. Голос Дерека звучит слишком низко, резко, почти срываясь на рык. Внутри всё горит, и он едва способен контролировать себя. Он откашливается, пытаясь привести голос в норму, но сердце стучит уже слишком громко. – Оу-оу, спокойно, – Стайлз поднимает руки, словно капитулируя, но не отводит взгляда, внимательно изучая его лицо. – Я просто… ты выглядишь так, будто тебя сейчас кто-то собирается убить. А я всего лишь проверил, жив ли ты. Дерек сжимает челюсти. Он не может ему объяснить. Не может сказать, что причина этого – он сам. Его голос, его прикосновения, его губы, которые продолжают шевелиться в бессмысленной болтовне, в то время как у Дерека внутри будто раскалённое железо. – Я в порядке, – выдавливает он, наконец, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но выходит только хриплый шёпот. Стайлз качает головой, недоверчиво морщится и отступает, снова разваливается в кресле и вытягивает ноги. Дерек не хочет замечать, как его джинсы натягиваются на сильных бёдрах, но замечает. – Ну, если это твоё «в порядке», то мне страшно представить, что у тебя «не в порядке», – Стайлз насмешливо хмыкает. — Ладно, буду считать, что ты просто социопатишь сегодня больше обычного. Дерек дышит через раз. Смотрит строго вперёд, пытаясь сосредоточиться на дороге, деревьях, знаках – на чём угодно, кроме него. Кроме Стайлза. Но тело предательски пульсирует, кровь шумит в ушах, напоминая о том, насколько сильно он реагирует на присутствие Стайлза в этой чёртовой машине. И Дерек ненавидит себя за это.

***

Когда они подъезжают к ветеринарной клинике Дитона, Дерек на секунду ощущает облегчение – хотя бы небольшое расстояние от замкнутого пространства машины поможет ему перевести дух и привести мысли в порядок, – но не успевает даже выключить двигатель, а Стайлз уже выпрыгивает из машины, как будто у него внутри бесконечный запас энергии. – Боже, Дерек, тебе стоит проверить тормоза, – говорит он, обходя машину, пока Дерек медленно выходит наружу. – Нет, серьёзно, я почувствовал всю жизнь, пронёсшуюся перед глазами, а она была, знаешь ли, совсем не такой интересной, как я ожидал. Если я умру молодым, ты будешь виноват, и я буду являться тебе по ночам в виде призрака и болтать без остановки, и ты ничего не сможешь с этим сделать. Дерек закатывает глаза и молча направляется к входу. Внутри пахнет дезинфицирующим средством, немного травами и животными. На ресепшене сидит молодой парень с тёмными волосами, погружённый в заполнение каких-то бумаг. Услышав звонок колокольчика на двери, он тут же поднимает голову и широко улыбается, демонстрируя ямочки на щеках. – Привет, я Скотт! – парень встаёт и энергично протягивает руку Стайлзу. – Вы, наверное, Стайлз? – Ага, точно, – кивает он, удивлённо пожимая руку Скотту. – Ты уже знаешь моё имя? Скотт бросает весёлый взгляд на Дерека. – Дитон сказал, что придёт Дерек с женихом его дяди, а Эрика – она моя бывшая одноклассница – уже всем уши про тебя прожужжала. – Ого, не думал, что стал знаменитостью, – Стайлз ухмыляется и толкает Дерека локтём в бок. – Что она там наговорила? – Ну, знаешь, – усмехается Скотт, – что ты забавный, громкий и… вечно доводишь Дерека до белого каления. – Абсолютно верно, – с гордостью соглашается Стайлз, – звучит, как моё точное описание. Дерек закатывает глаза, но против воли усмехается уголком губ. – Так ты работаешь здесь давно? – спрашивает Стайлз, с интересом оглядывая помещение. – Всегда любил животных или просто деньги нужны? – Ну, деньги тоже, конечно, но животных я правда люблю. К тому же Дитон – отличный наставник, я хочу потом пойти по его стопам. – Значит, собираешься стать друидом? – шутливо приподнимает бровь Стайлз. – Это же входит в обязанности местного ветеринара? Скотт коротко хихикает, будто услышал отличную шутку. – Ага, и ещё умение делать умное лицо, когда не знаешь, что происходит. В этом я уже профи. Стайлз ухмыляется, кивая с пониманием. – О, чувак, я буквально мастер этого дела. Они оба смеются, и Дерек, наблюдая за ними, внезапно чувствует себя лишним. Ему кажется, что Стайлз сходится с этим парнем быстрее, чем когда-либо сходился с ним. Он подавляет внезапный укол раздражения, который слишком уж похож на ревность, и прерывает их болтовню резким голосом: – Скотт, мы сюда не за тем приехали, чтобы ты развлекал Стайлза. Скотт сразу замолкает, кивая. – Да, конечно. Извини, увлёкся. Пойдём, Дитон тебя уже ждёт. Скотт делает приглашающий жест, и Стайлз направляется за ним, но вдруг останавливается, поворачиваясь к Дереку. – Ты идёшь? Дерек удивлённо вскидывает брови. Он был уверен, что Стайлз захочет поговорить наедине. Но тот смотрит на него так, будто его присутствие – что-то важное, нужное, необходимое. И это неожиданно приятно – настолько, что в груди что-то тёплое разворачивается, будто свернувшийся клубок ослабляет хватку. – Ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой? Стайлз пожимает плечами, улыбаясь чуть смущённо. – Ну, я подумал, ты же всё равно привёз меня сюда, так что… Дерек делает глубокий вдох, стараясь скрыть довольную улыбку, которая предательски пытается проявиться на его лице, и просто кивает, шагая за ним. – Ладно. Пошли. Дитон сидит в глубине кабинета за столом, заваленным книгами и папками. Когда они входят, он поднимает взгляд и слегка улыбается, поднимаясь навстречу. – Здравствуйте, Стайлз, – произносит он мягко и протягивает руку для рукопожатия. – Я доктор Алан Дитон, но можешь звать меня просто Дитон. – Да, приятно познакомиться, – отвечает Стайлз, крепко пожимая руку. – Надеюсь, вы не будете тыкать в меня иголками или что там обычно делают ветеринары. Дитон слегка усмехается и жестом приглашает их сесть. Стайлз опускается на стул, а Дерек, едва уловимо поколебавшись, занимает место рядом с ним. – Дерек говорил, что у тебя есть некоторые вопросы касательно... – Дитон делает тактичную паузу, – гибели твоих родителей. Стайлз кивает. – Я уже примерно представляю, что вы хотите сказать. Поверьте, я это слышал сотни раз: «со смертью близких тяжело справиться», «ты ищешь смысл там, где его нет», «пора двигаться дальше» и вот это всё. Но я знаю, что здесь что-то не так. Знаю. Дитон внимательно смотрит на него, давая понять, что разговор будет серьёзным. – Расскажи, почему ты думаешь, что их смерть была не случайной. Стайлз шумно выдыхает и проводит ладонью по лицу, словно собираясь с мыслями. – Просто... слишком много вопросов, слишком мало ответов. Полиция сказала, что они не должны были быть дома в тот день. Что те преступники хотели только ограбить и не ожидали застать хозяев, – Стайлз делает глубокий вдох. – Но они не взяли ничего. Ни деньги, ни технику, ничего. Но они перевернули весь дом, будто отчаянно искали что-то, что так и не смогли найти. – А где был в ту ночь ты? – В кампусе. Я учусь на последнем курсе колледжа, – Стайлз усмехается. – Учился. Дитон медленно кивает, выражение его лица становится более задумчивым. – Ты когда-нибудь замечал что-то странное за собой? Необъяснимые ощущения, интуицию, которая всегда оказывалась верной? Может быть, сны, которые потом сбывались? Стайлз немного задумчиво хмурится, как будто ему нужно вспомнить что-то, что он давно отложил в сторону. – Сны – нет, но… было что-то другое. Иногда я просто знал, что произойдёт что-то плохое. Однажды в школе я почувствовал, что не должен идти домой по обычной дороге. Пошёл в обход, а потом узнал, что на моей обычной дороге случилась авария. Или когда мы переезжали, я всегда чувствовал, что место, в которое мы приехали, безопасное или нет. Родители никогда не объясняли мне, почему доверяли моей интуиции, но они всегда слушали. Дитон бросает быстрый взгляд на Дерека, затем снова смотрит на Стайлза. – Каким было твоё детство? Стайлз неловко ёрзает. – Неспокойным, наверное. Мы переезжали каждые несколько месяцев, иногда даже не распаковывая чемоданы. Отец говорил, что это из-за его работы, но сейчас мне кажется, что они от кого-то прятались. При этом мы всегда жили на отшибе, чаще всего у леса. Отец говорил, что так безопаснее, а мама просто улыбалась и меняла тему. – Понятно, – Дитон несколько секунд смотрит куда-то прямо перед собой, а потом вдруг одаривает Стайлза внимательным взглядом. – Ты знаешь, откуда ты родом? Стайлз пожимает плечами. – Из Британской Колумбии? Дитон фыркает. – Ты спрашиваешь? – Ладно, я не знаю точно. И, наверное, никогда не спрашивал. Мы действительно много переезжали. Единственное, что я помню, это... – Стайлз на мгновение замирает, хмурится и медленно, почти неуверенно продолжает: – Я помню лес. Не как конкретное место, а скорее… кусками. Урывками. Я вижу деревья, высокие, хвойные, они словно уходят в небо, и сколько бы я ни поднимал голову, верхушек не разглядеть. Воздух всегда тяжёлый, пропитанный запахом сырой хвои, земли и чего-то ещё. Там всегда было темно. Я не помню, чтобы видел солнечный свет, просто постоянный полумрак, как будто время там остановилось, – он ненадолго замолкает, словно не уверен, стоит ли продолжать, а затем снова говорит, но уже тише: – И я помню, что в этой темноте кто-то был. Не знаю, кто именно или что, но я чувствовал… чужое присутствие. Будто за мной наблюдали, ждали. Я никогда не видел ничего конкретного, но ощущение, что кто-то стоит за спиной, никуда не девалось. Иногда мне казалось, что я слышу шаги или дыхание, но когда я оборачивался, вокруг были только деревья и тишина. Родители всегда говорили, что это просто детская фантазия, но… Он замолкает и пожимает плечами, не заканчивая мысль. Дерек замечает, как Дитон внимательно смотрит на Стайлза, в его глазах мелькает странный огонёк – что-то среднее между пониманием и тревогой. – Это не просто фантазия, – наконец, произносит Дитон мягко, – возможно, твоё подсознание сохранило что-то важное. И это «что-то» пытается тебе напомнить о себе. Стайлз смотрит на свои ладони, а потом поднимает взгляд на него. – Вы знаете, что со мной? Дитон кивает. – У тебя есть искра, Стайлз, – мягко произносит Дитон, глядя ему в глаза. – Это особый дар, редкая сила, которая проявляется у очень немногих. Те, у кого она есть, всегда чувствуют чуть больше, чуть глубже, чуть острее, чем другие. Это объясняет твою интуицию, предчувствия, даже твои воспоминания. Возможно, ты чувствовал нечто реальное в том лесу, что другие просто не могли заметить. Стайлз нахмуривается, его взгляд становится озадаченным и одновременно заинтересованным. – Искра? Что это значит? Дерек невольно напрягается, чувствуя, как сердце ускоряет ритм. Он догадывался, что со Стайлзом что-то не так, что он не похож на других, но услышать это вслух, тем более от Дитона – совсем другое. Это делает Стайлза особенным, выделяет среди остальных, и Дереку неожиданно сложно дышать, как будто пространство между ними вдруг сузилось, сжалось, приблизило его ещё сильнее. – Это значит, что ты способен взаимодействовать с миром иначе, – терпеливо объясняет Дитон. – Ты можешь чувствовать то, что скрыто от других глаз. Иногда это проявляется в мелочах: интуиция, вещие сны, умение предвидеть опасность. Но иногда, в очень редких случаях, это нечто большее. Стайлз слегка наклоняется вперёд, будто стараясь уловить каждое слово Дитона. – Большее? Что вы имеете в виду? – Магию, – просто и спокойно говорит Дитон. – Ты – потенциальный эмиссар, Стайлз. Возможно, твои родители знали об этом и поэтому постоянно переезжали, чтобы защитить тебя. Дерек ощущает, как внутри всё сжимается в тугой узел. Эмиссар. Магия. Он непроизвольно бросает быстрый взгляд на Стайлза, пытаясь представить его в новом свете, увидеть в нём того, о ком говорит Дитон. Стайлз кажется ошеломлённым, но не напуганным. И это почему-то успокаивает Дерека, заставляя его плечи слегка расслабиться. – Подождите, – медленно произносит Стайлз, – вы говорите, что я могу стать кем-то вроде вас? – Возможно, даже сильнее, – серьёзно отвечает Дитон. – Но для начала тебе нужно понять, кто ты на самом деле. И откуда взялась твоя искра. Слова Дитона звучат громко, почти оглушительно, и Дерек чувствует, как сердце делает резкий толчок в груди. Он смотрит на Стайлза, внимательно изучая его профиль, и внезапно понимает: возможно, именно из-за искры его самого так сильно и неумолимо тянет к нему. Дерек внезапно поднимается, едва не опрокидывая стул, и коротко бросает: – Извините, мне нужно позвонить. Он чувствует на себе удивлённый взгляд Стайлза, но не оборачивается. Сердце колотится слишком быстро, мысли путаются, и он уже не знает, на кого он злится сильнее – на Питера или на себя. Он выходит из кабинета, быстро шагает по коридору, достаёт телефон и почти на автомате набирает номер Питера. Звонок переходит на автоответчик, и в этот момент Дереку срывает крышу окончательно. – Ты охренел, Питер, – шипит он в трубку, оказавшись на улице. – Ты знал. Ты знал, что у Стайлза есть искра, поэтому привёз его сюда. Ты снова втянул меня в свои грёбаные игры, даже не подумав предупредить. Ты всегда делаешь именно так – манипулируешь людьми, пользуешься ими и не думаешь о последствиях. Мне надоело, что я каждый раз вынужден разгребать то, что ты за собой оставляешь. Я не твоя марионетка, Питер. И Стайлз – тоже. В следующий раз, когда решишь использовать меня или кого-то ещё в своих интригах, хотя бы имей мужество сказать об этом прямо, а не заставляй меня догадываться, какого чёрта происходит! Дерек резко сбрасывает вызов и, тяжело дыша, опускает голову, пытаясь восстановить контроль над собой. Проклятье, он действительно устал от игр Питера. – Искра? Круто! – говорит Скотт Стайлзу, когда Дерек возвращается в клинику. – Ты уверен, что стоит болтать о своей особенности направо и налево? – цедит он сквозь зубы. Стайлз вяло отмахивается. – Скотти – мой бро. – Да, Дерек, – кивает Скотт. – Ты же знаешь меня, я никому ни слова. Дерек вздыхает и направляется обратно к кабинету Дитона. – Жди меня здесь, – бросает он через плечо, краем уха слыша, как эти двое балбесов начинают над чем-то хихикать. Дитон сидит на том же месте и даже не поднимает головы, когда дверь открывается. Как будто он знал, что Дерек захочет поговорить наедине. – Что ты имел в виду, когда говорил о том, что Стайлз может стать эмиссаром? – Это и имел в виду, – Дитон переводит на него взгляд. – Просто в случае Стайлза связь со стаей даст очень много преимуществ альфе. Дерек медленно выдыхает, пытаясь взять себя в руки. – Преимуществ? – переспрашивает он осторожно. – Да, – спокойно подтверждает Дитон. – Искра – это не просто повышенная чувствительность или интуиция. Это врождённый талант к магии, способность чувствовать и направлять энергию. Эмиссар с такой силой может стать источником стабильности для стаи. Он способен не только предупреждать об опасности, но и балансировать энергию альфы, усиливать её. Дерек хмурится, чувствуя, как внутри что-то напрягается. – Усиливать энергию альфы? – Именно, – кивает Дитон. – Искра Стайлза способна укрепить твою связь с волком, стабилизировать твои эмоции и сделать тебя более сильным, сбалансированным лидером. Дерек качает головой. – Но мы даже не… Он не моя стая. Дитон смотрит на него, будто знает нечто, что Дереку пока недоступно, и молчит. – В этом причина? – спрашивает Дерек вдруг охрипшим голосом. – Поэтому меня тянет к нему? – Возможно, отчасти, – отвечает Дитон спокойно. – Искра притягивает. Она вызывает интерес, желание защитить, быть ближе. Но, – он делает многозначительную паузу, – она не способна создавать чувства из пустоты. Если тебя тянет к нему, значит, что-то в тебе уже было готово откликнуться. Искра лишь усилила это. Дерек стискивает зубы. Эти слова одновременно раздражают и успокаивают его. – Что мне с этим делать? Дитон мягко улыбается, наклоняя голову набок. – А что ты хочешь сделать? Дерек не отвечает. В его груди тяжело, будто туда положили камень. Он молча кивает, благодарно смотрит на Дитона и выходит из кабинета, осторожно прикрывая за собой дверь. В холле снова слышен голос Стайлза, который что-то оживлённо обсуждает со Скоттом. И Дерек замирает, вслушиваясь в этот голос. Такой привычный, такой раздражающий… и такой чертовски желанный. Он вздыхает, прислоняясь спиной к стене. Стайлз не его стая. Но, может, он давно уже не хочет признавать очевидного: Стайлз значит для него намного больше.

***

– Дитон сказал, что я могу приезжать к нему и обучаться, – говорит Стайлз, когда они едут обратно. Солнечный свет скользит по приборной панели и откинутому козырьку, защищая глаза Стайлза от солнца. И это могло бы сработать, если бы Стайлз был неподвижен, но это невозможно, и лучи, огибая край козырька, подсвечивают его глаза, наполняя их расплавленным янтарем. Дереку приходится постоянно напоминать себе, что он должен следить за дорогой. – Не хочу тебя напрягать, но Питера пока нет, а ты единственный, кого я могу попросить о помощи. – Я не против, – отвечает Дерек, стараясь звучать равнодушно и сосредоточенно смотреть на дорогу. – Мне всё равно приходится постоянно куда-то ездить по делам стаи. – То есть, ты пытаешься сказать, что со мной тебе не скучно? – с преувеличенным удивлением спрашивает Стайлз. – Я этого не говорил, – сдержанно возражает Дерек, но губы дёргаются в едва заметной улыбке. – Не говорил, но точно подумал, – замечает Стайлз и довольно потягивается в кресле, заложив руки за голову. – Признайся, без меня было бы слишком тихо и уныло. Дерек бросает на него короткий взгляд и фыркает. – Ты переоцениваешь свою важность. – Ой, да ладно тебе, – смеётся Стайлз, легонько пихая его локтем в бок. – Ты уже привык ко мне и моему постоянному шуму, иначе давно бы высадил меня посреди дороги. – Эта мысль регулярно посещает меня, – ворчит Дерек, но тон выходит гораздо теплее, чем ему хотелось бы. На мгновение в салоне воцаряется тишина, только тихий шум двигателя и редкие машины, проезжающие мимо, нарушают её спокойствие. Дерек ощущает, как его плечи постепенно расслабляются. С ним и вправду становится легче, несмотря на весь хаос, который Стайлз несёт с собой. – Просто не хочу тебя постоянно напрягать, – уже серьёзнее произносит Стайлз, слегка нахмурившись. – Я знаю, ты много делаешь для стаи и без того. Дерек снова бросает на него взгляд и вздыхает, чувствуя, как его пальцы чуть сильнее сжимают руль. – Мы купим тебе машину, – произносит он, стараясь говорить ровно и не выдавать напряжения, сковавшего плечи. – Будешь сам ездить по своим делам и к Дитону, когда захочешь. Стайлз резко поворачивает голову и удивлённо смотрит на него, широко распахнув глаза. – Что? Серьёзно? – Ну да, – кивает Дерек, чувствуя себя неловко под таким пристальным взглядом. – Тебе же нужна будет свобода передвижения, верно? Стайлз усмехается, качая головой и опираясь плечом о дверь машины. – Вау. Я даже не знаю, это ты такой щедрый или просто пытаешься от меня избавиться. Дерек закатывает глаза, скрывая лёгкую улыбку. – Второе звучит заманчиво. Стайлз фыркает и снова разваливается в кресле, расслабляясь. – Ну нет, волчонок, теперь ты от меня так просто не отделаешься. У меня будет своя тачка, и я смогу доставать тебя где и когда угодно. Дерек смотрит вперёд, но уголок его губ всё равно предательски дёргается вверх. – Я уже жалею об этом решении. Стайлз лишь тихо смеётся, откидывая голову назад, и солнечные лучи снова ловят его глаза, окрашивая их в тёплый, мягкий янтарь, от которого Дерек заставляет себя отвести взгляд усилием воли. Он сильнее сжимает руль, но спустя несколько секунд тишины, когда он чувствует на себе изучающий, непривычно серьёзный взгляд Стайлза, тихо выдыхает: – Ты как? – А? – Стайлз удивлённо моргает. – После того, что узнал сегодня у Дитона. Стайлз пожимает плечами, откидывая голову на подголовник, и какое-то время молчит, глядя в окно. – Не знаю, – говорит он наконец, не поворачивая головы. – С одной стороны, это круто. Ну, знаешь, типа я особенный, и теперь хоть понятно, почему я всегда был таким… странным. Но с другой… – он хмурится и немного нервно постукивает пальцами по колену, – это же ещё и ответственность. Я никогда не думал, что у меня есть какой-то особый талант. А теперь получается, что он есть, и я понятия не имею, что с ним делать. Дерек понимает его лучше, чем хочет признавать. Ему знакомо это чувство – давление от осознания, что ты другой, что ты ответственен за то, чего даже не до конца понимаешь. – Ты не обязан решать всё прямо сейчас, – говорит он осторожно. – У тебя есть время привыкнуть. – Да? – Стайлз наконец поворачивает голову к нему, и в его глазах вдруг мелькает тревога, быстро сменяющаяся чем-то похожим на облегчение. – Ты правда так думаешь? Дерек быстро смотрит на него и снова на дорогу, стараясь говорить спокойно и ровно: – Да. Ты не один. Я… – он делает глубокий вдох, – я помогу тебе разобраться. Если захочешь. Стайлз тихо усмехается, уголки его губ поднимаются в мягкой улыбке. – Ты что, пытаешься быть милым? Дерек слабо усмехается в ответ, бросая на него быстрый взгляд. – Не привыкай. – Поздно, уже привыкаю, – шутливо отвечает Стайлз, чуть сдвигаясь ближе и снова начиная что-то рассказывать – уже с прежним энтузиазмом и лёгкостью. Дерек не слушает слова, просто позволяет его голосу заполнять пространство машины, и впервые за долгое время чувствует себя на удивление спокойно. Даже несмотря на то, что внутри всё ещё живёт напряжение, связанное с тем, что он узнал сегодня от Дитона.