Bloodsport

Ночь вязнет в тумане. Лес скрипит ветвями, и каждый шаг по влажной земле отзывается в ушах слишком громко. Поместье впереди кажется вырезанным из чужого сна: высокие окна, тёмная крыша, облупленные колонны. Света внутри нет, только тишина, тревожная и плотная, как перед бурей. Стайлз держится ближе к Сэму, фонарь в его руке прикрыт ладонью. На плече лежит арбалет, за спиной болты со смазанными кровью мертвеца наконечниками. Дин идёт впереди, держит мачете наготове. Их шаги сливаются с шорохом листвы, с дыханием ветра, с еле различимым гулом, который будто доносится из-под земли. – Думаешь, они внутри? – шепчет Сэм, прищурившись в сторону входа. – Почти уверен, – отзывается Дин, не поворачиваясь. – Пахнет смертью. Стайлз сжимает рукоять крепче. Он чувствует этот запах тоже – кислый, гнилой, с примесью железа. Вампиры прячутся не в подвалах, как в сказках. Они любят простор и тишину. Дом, забытый людьми и богом, подходит идеально. – Действуем по плану? – спрашивает он едва слышно. Дин кивает. – Но если хоть один из них шевельнётся слишком быстро – стреляй, не думай. Они подходят ближе. Тень от портика накрывает их с головой. Где-то внутри хлопает дверь. Они поочерёдно заходят в дом: сперва Дин, потом Сэм, замыкает Стайлз. Дверь за ними закрывается с хрустом старых петель, и на секунду в темноте становится слышно, только как капает где-то вода. Дом встречает их запахом плесени, сырости и чего-то сладковато-трупного, въевшегося в стены. Стайлз осматривается. Холл пуст, но в воздухе чувствуется осадок присутствия. На стенах висят старые портреты, их лица скрыты тенью, как будто не хотят быть узнанными. Под потолком дрожит люстра, цепи которой скрипят при каждом дуновении сквозняка. – Разделимся? – шепчет Сэм. – Нет, – отзывается Дин так же тихо. – Мы не знаем, сколько их. Пока держимся вместе. Они движутся по коридору, мимо пыльных зеркал и закрытых дверей. Стайлз идёт сзади, шаг за шагом обводя взглядом углы, лестницы, карнизы. Вампиры любят тьму и любят играть с добычей. Слева открыта дверь в гостиную. Мебель покрыта чехлами, но на одном из кресел виднеется след от чего-то влажного. Кровь. Ещё свежая. Стайлз замечает еле различимый отпечаток ботинка на пыльном полу. – Тут явно кто-то есть. Дин молча кивает, жестом приказывая двигаться дальше. Они проходят мимо кухни, где с потолка свисает ржавая сковорода, а на столе, словно специально оставленная, стоит чашка с запёкшейся алой жижей. Слишком аккуратно. Слишком нарочито. – Нас ждут, – шепчет Сэм. – Знаю, – отвечает Дин, его рука крепче сжимает рукоять мачете. Стайлз останавливается на секунду у лестницы, ведущей на второй этаж. Там тьма, густая, как дым, и из неё не доносится ни звука, но он чувствует: что-то там есть. Что-то давно проснувшееся. – Может, поднимемся? – спрашивает он. – Нет. Сначала осмотрим подвал, – Дин поворачивается. – Если они держат кого-то, он будет там. Они поворачивают направо, к узкому проходу с деревянной лестницей. Ступени скрипят, будто жалуясь на вмешательство, подвал встречает их холодом, в нос бьёт тухлый запах, стены обшарпанные, пол влажный, где-то капает вода, и в дальнем углу слышится тихий, едва различимый шорох. Они замирают. Стайлз медленно поднимает арбалет, задерживает дыхание и смотрит на Дина. Тот встречается с ним взглядом, коротко кивает и на пальцах начинает отсчёт. На счёт «три» Дин и Сэм бросаются вперёд. Воздух словно взрывается от движения: стук ботинок, звон металла, рык из темноты. Оказывается, в подвале не один вампир, а двое – затаившихся в углах, среди полок и теней. Один из них – высокий, тощий, с искажёнными чертами и слишком длинными пальцами, – бросается на Сэма. Второй – ниже ростом, но быстрый – рвётся к Стайлзу, распластавшись в прыжке, как тень. Стайлз успевает выстрелить – арбалет щёлкает, болт вонзается в грудь, не в сердце, но достаточно, чтобы сбить с ног. Тот отлетает к стене, с хрипом в груди, и в следующий миг Сэм ранит второго – его топор врезается в плечо, и вампир срывается с цепи, вырываясь наверх, в дом, со звериным воем. Дин, не теряя ни секунды, поворачивается к раненому, поднимает мачете и рубит. Голова вампира откатывается, тело с глухим звуком падает на камень. Всё замирает. – Один ушёл, – выдыхает Сэм. – Он приведёт остальных, – бурчит Дин, вытирая лезвие какой-то тряпкой. Стайлз всё ещё держит арбалет, но взгляд уже направлен в сторону лестницы. Там, наверху, за стенами чувствуется движение. Давление растёт. Земля как будто гудит под ногами. Что-то идёт. И именно тогда, когда тени начинают сгущаться, и звук шагов становится слишком многоголосым, они понимают: их окружают. Стайлз делает шаг назад, перехватывая арбалет. Лестница наверх – всего пара ступеней, но она будто сужается с каждым шагом, как глотка зверя. Дин жестом приказывает двигаться. – Быстро, пока не зажали. Сэм идёт первым с топором наперевес. Дин следом, мачете наготове. Стайлз замыкает, прикрывая спину. Они поднимаются по скрипящей лестнице, каждый шаг отзывается эхом, слишком громким в этой гробовой тишине. Наверху темно. Только одинокая лампа в холле мерцает, освещая пыль в воздухе. На секунду им кажется, что ничего не происходит. Тишина. А потом... Вспышка движения справа. Один из вампиров бросается из тени, и Сэм успевает поставить топор поперёк горла – металл свистит, но тот не падает. Второй набрасывается с другого конца зала, прямо на Дина. Лезвие мачете сверкает вспышкой в тусклом свете лампы. Взрыв. Крик. Падающее тело. Но это только начало. Из-за поворота выскакивают ещё двое. Один прыгает с верхней площадки лестницы. Дин успевает откатиться вбок, и тот врезается в перила, ломая их и с треском рушась на пол. Второй кидается к Сэму, сбивает с ног, и они катятся по полу, задевая старый стул и стоявшую у стены тумбу. Зеркало позади трескается от удара, в нём на миг отражаются искажённые, звериные лица. Стайлз прижимается к стене, затем резко поворачивается и выпускает болт в того, что поднимается на ноги – вампир отшатывается, но не падает. Болт застревает в ключице, не доставая до сердца. Он рычит, бросаясь на Стайлза, но тот прячется за лестничной колонной, и существо врезается в стену, оставляя в ней вмятину. Наверху, на балконе третий вампир обрушивает люстру, обрезав канат. Кованая бронза с плафонами падает вниз, звенит и рассыпается в сверкающих осколках. Один из вампиров, не успев увернуться, попадает под удар – его придавливает, шипение срывается с губ, но он не исчезает. – Отлично, – рявкает Дин. – Теперь ещё и сверху угроза. Сэм поднимается, отталкивая противника коленом, и топор врезается ему в бок. Тот завывает, оседая. Один из зеркальных шкафов рядом с лестницей дрожит, и оттуда вырывается ещё один, прямо на Дина. Стайлз бросается вперёд, хватает первый попавшийся обломок дерева, вонзает в спину – не идеально, но достаточно, чтобы сбить с толку. В зале хаос. Сквозняки врываются в окна, дверь хлопает от натиска снаружи. Вампиры заходят с обеих сторон. Их много. Стайлз отступает назад, дыхание рваное, руки дрожат. Он оборачивается на братьев, видит, как Дин отмахивается мачете, а Сэм, раненый, прислоняется к стене, и кидается за кресло, выхватывая запасной болт, пока кто-то слишком яростно рвётся через кухонную дверь. – Их больше, чем мы думали! – кричит Дин и захлопывает дверь между двумя комнатами, задвигая стул как щеколду. Стайлз отползает ближе к ним, дыша сбивчиво. Вампиры окружают. Сквозь окна видно: их тени двигаются и снаружи. – План есть? – спрашивает Сэм, прижимая ладонь к ране. Дин сжимает зубы. – Ну давай, умник, – обращается он к Стайлзу, – покажи, на что способен. Стайлз фыркает и медленно выпрямляется, отбросив арбалет в сторону. – Жаль, вы попкорн не прихватили, – улыбается он и делает шаг вперёд, в центр комнаты, вытягивая руки перед собой. Внутри него слышен гул: что-то древнее и неукротимое поднимается из недр. Он закрывает глаза, ощущая пульсацию – необузданная энергия шевелится под кожей, по позвоночнику проходит дрожь. Земля под ногами дышит. Неметон чувствует его и отвечает. Стайлз делает ещё шаг вперёд, и от пола поднимается лёгкий ветер. Воздух вокруг начинает густеть, как перед грозой. Вещи в комнате – пыльные книги, плед на диване, стаканы на полке – синхронно вздрагивают, будто связанные единой нитью. Свет лампы колеблется, то тускнея, то разгораясь почти до белого жара. Стайлз поднимает руки чуть выше, и на коже вспыхивают золотистые линии, похожие на древние руны, как корни, вросшие в плоть. Они пульсируют в такт сердцебиению. В глазах – отблеск чего-то неземного. Дин и Сэм отступают ближе к стене, не потому что боятся, а потому что чувствуют: начинается нечто иное, не из их мира. Стук. Ещё. Дверь срывается с петель, и в комнату валятся сразу трое вампиров. За ними ещё. Через окна, через дверной проём, через проломы в полу. Полное гнездо – не меньше двух десятков. Голодные. Кровожадные. Дикие. Стайлз открывает глаза. – Пора, – шепчет он, и голос его звучит как раскат грома. Всё вокруг вспыхивает. Из центра комнаты, из его груди, вырывается волна света – не ослепительного, а густого, живого, как лунное сияние, но сотканного из силы. Она расходится кольцом, проникая в каждую щель, в каждую пору дома. Вампиры не успевают остановиться, их тела словно обрушиваются под этой мощью: одни отлетают назад, другие падают на колени, третьи с криком исчезают в пепле, оставляя только отблески угольных силуэтов. Звук, как хруст стекла, гудит в ушах. Шторы на окнах полыхают от энергии, дерево на полу трескается, стены дрожат, как если бы сам дом почувствовал происходящее и замер. Стайлз стоит в центре этого света, почти неподвижный, только его волосы развеваются и глаза светятся, как у звезды. Он дышит часто, в груди – гул, как будто Неметон всё ещё звучит внутри него. Но постепенно – с каждым вдохом, с каждым ударом сердца – свет начинает угасать. Словно отступает внутрь, возвращается к источнику. Золотые линии на коже меркнут, дрожь уходит из воздуха, и мир замирает, как после взрыва. Стайлз моргает, медленно опускает руки. Делает шаг – неуверенный, почти шаткий – и с трудом садится на край перевёрнутого кресла. Он снова просто человек, обессиленный, но живой. Никакого света, никаких рун, только тёплая испарина на висках и слишком громкое биение сердца. Вокруг тишина – ни одного стоящего на ногах врага. Сэм осторожно оглядывает выжженные стены, Дин опускает мачете, пинает один из обугленных трупов на полу, фыркает и говорит: – Знаешь, надо было давно тебя связать с этим деревом. Сэкономили бы кучу времени и нервов. Стайлз усмехается, всё ещё тяжело дыша. – Ага. Гениально. Привязать меня к дереву, заставить присягнуть на крови и использовать как ходячую ядерную боеголовку по вызову. Сэм вскидывает руками. – Ну, сработало же. – Конечно, сработало. Я едва мозги себе не выжег. Дин оглядывается по сторонам, выдыхает через нос. – Ну что, – говорит он, – задание выполнено. Зло наказано. Дом в руинах. Кто голоден? – Вафли, – почти скулит Стайлз. – Вы обещали мне вафли. И картошку спиралькой! И молочный коктейль. Дин хлопает его по плечу. – Ладно, волшебник, поехали. Ты сегодня заслужил всё, что захочешь. Стайлз улыбается едва заметной улыбкой, чувствуя, как голос старшего брата наполнен гордостью. – Только если вы за рулём. Я после такого светиться могу разве что в багажнике. Дин смеётся. Ночь уже не кажется такой тяжёлой.

***

Бункер встречает их тишиной и мягким гулом вентиляции. Металлическая дверь закрывается за спиной с тяжёлым звуком, и шаги раздаются особенно отчётливо – по ступеням, по кафельному полу, по гулким коридорам. – Знаете, это нечестно, – говорит Стайлз, следуя за братьями. – Вы нашли себе бункер, когда меня уже сбагрили в Бейкон Хиллс. Даже не попытались заманить уютом. Дин хмыкает. – Ты бы тут всё заколдовал, и свет моргал бы под твоё настроение. Нет уж, мы заслужили стабильность. Сэм усмехается, сбрасывая куртку. За массивным столом, заваленным книгами, бумагами, вырезками из газет, сидит Кас, не поднимая головы, с карандашом за ухом и морщинкой между бровей. Пальцы перелистывают страницу, движения сосредоточенные, медленные. Дин подходит к нему, не сбавляя шага, и, словно это само собой разумеющееся, наклоняется и легко чмокает его в макушку. – Мы вернулись. Кас едва заметно улыбается, откидывается в кресле и наконец поднимает глаза. – Я слышал, как хлопнула дверь. Вампиры? – Ага. Минус два десятка, плюс слегка поджаренный дом, – отвечает Сэм. – Минус моя нервная система, – добавляет Стайлз и хлопает себя по животу. – Но вафли компенсировали. Кас переводит на него взгляд, чуть склоняет голову. – Ты светился. Стайлз закатывает глаза. – Вот бы мне каждый раз платили за это, а не награждали полуобморочным состоянием. Дин шлёпает его по спине и направляется к кухонному блоку. – Сейчас тебе заплатят бутылочкой холодного пива, и мы квиты. Стайлз отмахивается. – Ну? – спрашивает он, уставясь на Каса. – Какие дела на небесах? Кас складывает руки на груди и чуть устало моргает, словно стряхивает с себя лишние мысли. – Всё как всегда, – говорит он. – Бюрократия, интриги, кто-то снова считает себя новым архангелом, хотя даже имена нормально выговорить не может. Ничего, с чем я не справлялся бы последние пару тысяч лет. Он делает паузу, разглядывая Стайлза. В его взгляде спокойствие, но и лёгкое беспокойство. – А ты? Как тебе живётся в Бейкон Хиллс? Без охоты, без братьев, без всего этого? Стайлз фыркает и усаживается на ближайший стул, закидывая ногу на ногу и драматично откидываясь на спинку. – Да у нас там тоже хватает забот, поверь. Никакой тишины и покоя. А я вообще нарасхват – проводник, хранитель Неметона, знаешь ли. Попробуй-ка быть связующим звеном между древним магическим деревом и стаей оборотней с темпераментом подростков на энергетиках. Он делает паузу, поднимает брови и с показной гордостью добавляет: – Зато научился крутым штукам. Вот так, – он щёлкает пальцами, и свеча в углу вспыхивает ровным, спокойным пламенем. – Дитон меня учит. И, чёрт возьми, он крутой. С виду как будто всю жизнь торговал травами на рынке и знает, где искать в лесу грибы, а на деле мудрый, терпеливый и при этом с таким «не-выноси-мне-мозг-Стайлз» выражением лица, что иногда страшнее, чем Дин в гневе. Кас мягко улыбается, почти незаметно. – Никогда не видел никого страшнее Дина в гневе, – усмехается Сэм, присаживаясь рядом и чуть морща лоб от боли. – Порядок? – спрашивает Стайлз, указывая на его рану на боку, которую Дин обработал ещё до посещения забегаловки. Сэм отмахивается. – Ничего серьёзного, – и тут же заговорщически улыбается. – Ты лучше расскажи Касу, где теперь живёшь. Кас переводит на Стайлза взгляд, а тот смущённо кусает губы. – Ну да, мы с Дереком съехались. Полгода назад, – он дёргает плечом. – Вы бы видели, как Ноа вёл себя с ним, – и усмехается, вспоминая. – Ну точь-в-точь строгий отец подростка, который вечно находит проблемы на свою задницу. – Ты недалеко ушёл от этого амплуа, – в зал входит Дин и опускает на стол четыре бутылки пива, а сам садится рядом с Касом. Стайлз закатывает глаза и трёт подбородок. – Он, кстати, попросил вас забрать меня обратно, – говорит он. – Врачи диагностировали у него повышенный холестерин, и он теперь избегает меня и моих требований по его питанию. Дин фыркает, отпивая из бутылки, а Сэм усмехается. – Наверное, не так просто избегать тебя в участке, – он кивает Касу. – Он уже сказал тебе, кем работает? Кастиэль качает головой. – Да, я теперь коп, – вздыхает Стайлз. – Но знаете, мне нужно что-то делать, кроме как ходить на занятия с Дитоном, а ещё я люблю финансовую независимость. – Подожди, – Кас хмурит брови, – а разве тот Адский пёс – я забыл его имя – не работает тоже в участке? Стайлз подленько ухмыляется. – Ага, Пэрриш – заместитель шерифа, – и откидывает голову назад. – Дерек иногда с ума от ревности сходит. – А ты, конечно, только подливаешь масла в огонь, гадёныш? – спрашивает Дин таким тоном, которым говорит, когда уже знает ответ. Ухмылка Стайлза становится ещё шире. Сэм начинает посмеиваться. – А знаешь, кто ещё безумно ревнивый? – Кас наклоняется к Стайлзу и скашивает глаза в сторону Дина. Дин выпрямляется, возмущённо уставившись на Каса. – Я не ревнивый! Кас лишь поднимает брови и, всё так же невозмутимо, замечает: – Правда? А кто в последний раз устроил скандал, когда Мэг просто поздоровалась со мной? – Это не было «просто поздоровалась»! – взрывается Дин, вставая со стула. – Она трогала тебя. Рукой! За плечо! А потом ещё наклонилась, как будто случайно, но все мы знаем, что никакие случайности с ней не случайны! Она вешалась на тебя, Кас. Вешалась. Сэм давится смехом, Стайлз поднимает брови. – О, вау. Даже я сейчас почувствовал угрозу, – он усмехается. – Это звучало как «Мэг, отпусти моего мужчину, пока я не уничтожил тебя взглядом». Дин кидает в него крышкой от бутылки и, выйдя из-за стола, направляется снова в кухонный блок, нарочито громко топая по полу, но, по правде говоря, выглядит он скорее смущённым, чем злым. Кас улыбается, провожая его взглядом. – Люблю, когда он ревнует, – признаётся он робко. Стайлз кивает. – Мне тоже нравится видеть, как Дерек теряет контроль. Это весело! Сэм осуждающе качает головой и подносит горлышко бутылки к губам. – С огнём играете, – предупреждающе замечает он и делает глоток.

***

Стайлз въезжает в Бейкон Хиллс под вечер, когда солнце уже садится, окрашивая небо в тёплые оттенки оранжевого. Дорога петляет знакомыми поворотами, деревья качаются под ветром, и в открытое окно машины врывается запах хвои, пыли и чего-то неуловимо родного. Он ловит себя на мысли, что чувствует облегчение – не просто от окончания поездки, а от того, что вернулся туда, где его ждут. Наверное, именно так себя ощущают люди, которые некоторое время гостят у родителей, а потом возвращаются в собственный дом. К любимому человеку. К жизни, которую выбрали сами. Он едет медленно, будто продлевая удовольствие, и вскоре сворачивает к знакомому повороту – гравий поскрипывает под колёсами, фасад особняка Хейлов возникает из-за деревьев. Большой дом, крепкий, как и его хозяева. Стайлз паркуется у края подъездной дорожки, выходит из машины, вытягиваясь в полный рост и разминаясь, и лезет в бардачок, куда положил свёрток с травами, который Сэм попросил передать Талии. Он поднимается по ступеням на крыльцо, но не успевает постучать – дверь открывает Кора, в одной из его старых футболок. – Ну наконец-то! – возмущённо вскидывает она руки, и в такие моменты Стайлз ловит себя на мысли, как сильно она похожа на Дерека. – Ты сказал, что вернёшься в четверг, а уже воскресенье. Стайлз невинно пожимает плечами. – Охотился с братьями. Выжег целое гнездо вампиров. Лицо Коры становится любопытным. – Вампиров? – переспрашивает она и, схватив Стайлза за ладонь, втягивает резко в дом. – Расскажи! Стайлз усмехается и проходит в гостиную, встречая там Ричарда и здороваясь с ним рукопожатием. – Кора, прекрати доставать его, – просит тот, глядя на дочь поверх книги. – Стайлз только с дороги. Наверное, торопится домой к Дереку. – Я вообще-то к вам с подарком от Сэма, – говорит Стайлз. – Он попросил передать это Талии, говорит, что сбор редкий и очень полезный. – Талия на заднем дворе. Стайлз следует через весь дом на кухню, откуда выходит на веранду. Кора идёт за ним по пятам. Задний двор встречает их тихим шелестом листьев и лёгким запахом трав – тут всё так, как запомнил Стайлз, только зелени стало больше, как будто сад наконец разросся по-настоящему. Клумбы выстроены полукругом вдоль ограды, между ними пробегает узкая тропинка, ведущая к лесу, чья граница начинается в нескольких десятках метров от дома. Там, в тени деревьев, виднеются низкие кусты и висящие на верёвках баночки с зельями и оберегами. На старом дубе по-прежнему качаются деревянные качели, верёвки уже потемнели от дождей, но доска всё такая же крепкая. На траве сидит Лиам, скрестив ноги и делая вид, что читает, хотя книга давно лежит в стороне, а сам он с недовольным лицом ковыряет палочкой землю. Рядом, чуть поодаль, Талия в садовых перчатках что-то пересаживает, аккуратно орудуя маленькой лопаткой. Лора, облокотившись на перила веранды, пьёт лимонад из стеклянной банки, следя за братом и матерью с привычным прищуром. Услышав шаги, она первой поворачивается и поднимает бровь. – Вы посмотрите, кто соизволил вернуться! – произносит она, и уголок губ дёргается в полуухмылке. – А мы с Питером уже сделали ставки на то, что ты останешься с братьями. – Я почти остался, – усмехается Стайлз. – У меня там теперь такая крутая комната, что лофт Дерек, откровенно говоря, сосёт. Кора громко хохочет и привлекает к ним внимание. – Стайлз! – кричит Лиам и поднимается на ноги. Стайлз еле успевает расставить ноги пошире, чтобы не упасть, когда Лиам врезается в него со скоростью хорошо разогнавшегося ребёнка-оборотня. – Ого! – выдыхает он, слегка пошатываясь, но успевает схватить Лиама за плечи и удержать равновесие. – Полегче, парень! Лиам вжимается в него крепко, уткнувшись щекой в живот. – Я скучал, – бормочет он, не разжимая рук. У Стайлза чуть дрожит улыбка. Он обнимает его в ответ, одной рукой, крепко, и мягко треплет по затылку. – Я тоже, клыкастик, – тихо говорит он. – Правда. Талия поднимает голову, стряхивая землю с пальцев, и улыбается – той улыбкой, от которой всегда становится чуть спокойнее, как будто всё в порядке, раз она здесь. – Добро пожаловать домой, Стайлз, – говорит она, направляясь к нему. – Как поездка? – Пыльная. Кровавая. Вкусная. Мы ели вафли, – он протягивает ей маленький холщовый мешочек. – От Сэма. Просил передать тебе. Сказал, ты поймёшь. Талия заглядывает внутрь, принюхивается и на её лице вспыхивает удивление. – Вот это да! Передай Сэму, что это очень дорогой и полезный подарок. – Мы, Винчестеры, вообще очень полезны, – ухмыляется Стайлз и хлопает Лиама по спине ладонью. Кора закатывает глаза и, не выдержав, тоже прижимается к нему с другой стороны. Стайлз с шумом втягивает воздух, качаясь под двумя навалившимися на него телами. – Ага. А теперь вы оба решили меня расплющить, да? Отлично. Только вернулся домой, и сразу смерть от удушающих объятий. – Не драматизируй, – мурлычет Кора, уткнувшись носом ему в плечо. – Мы просто соскучились. – Сильно соскучились, – поддакивает Лиам, не ослабляя хватки. Талия смотрит на них сверху вниз, прищурившись от солнца и покачивая головой, но в её глазах тепло и одобрение – Не мучайте парня, – говорит она с мягкой усмешкой. – У него ещё Дерек дома. Если вы его раздавите, вас никто не спасёт. Лора ухмыляется. – А если я приведу в дом парня, – говорит она, – вы тоже будете от него без ума? – Только если он будет таким же милашкой, как я, – Стайлз надувает губы, и они втроём с Корой и Лиамом начинают смеяться. Лора закатывает глаза. – Езжай уже домой, милашка. Дерек себе места не находил, пока тебя не было. – Ты можешь остаться на ужин, – предлагает Талия. – Приедут Питер и Мелисса, мы позвоним Дереку и скажем, чтобы он ехал сюда. – О нет, – Стайлз качает головой. – Я слишком устал для расспросов Питера, тем более, мы увидимся с ним в среду за покером. – Ах да, – Талия неодобрительно качает головой и направляется в дом, – ваш маленький клуб жуликов. – Ты так говоришь, только потому что Ричард крупно проигрался в прошлый раз! – кричит Сталйз вдогонку и опускает взгляд на Лиама. – Твой папа совершенно не умеет играть в покер. Лиам широко улыбается в ответ. – Серьёзно, вали домой, – говорит Лора. – Дерек, наверное, сейчас сидит в лофте, уткнувшись носом в твою футболку, и скулит. Стайлз улыбается, и в этой улыбке неприкрытая нежность. – Значит, пора возвращаться, – говорит он и отстраняется от Коры и Лиама. Он легко хлопает Лору по плечу, прекрасно зная, что она это не любит, и, на миг задержавшись, направляется к машине, крикнув напоследок: – Увидимся завтра!

***

Лофт встречает тишиной и запахом свежесваренного кофе. Дверь поддаётся с лёгким скрипом, воздух внутри тёплый, немного пыльный, с оттенком древесины, металла и чего-то до боли родного. Стайлз замирает в дверях, опуская сумку на пол. Солнце скользит сквозь жалюзи длинными полосами, рассеивается на полу, освещает разбросанные книги на столе, толстовку, перекинутую через спинку дивана, открытую бутылку воды. Всё на своих местах. Всё, как он оставил. Дерек сидит у окна, босой, с книгой в руках, в рубашке нараспашку. Он не поднимает голову, но Стайлз знает, что он почувствовал его, ещё когда он парковал свой джип у лофта. – Я вернулся, – говорит Стайлз. Дерек перелистывает страницу и, не отрывая от книги взгляд, говорит: – Поздно. Я уже привык к тишине. Стайлз улыбается широко, счастливо, подходит к нему со спины и обнимает за плечи, зарываясь носом в волосы на затылке и вдыхая любимый запах. – Значит, придётся распривыкнуть. Дерек фыркает. – Нет такого слова. Стайлз хмыкает и прижимается крепче, обвивая его шею руками. – Тогда изобрету. Я же теперь не только хранитель Неметона, но и творец языковых конструкций. – Ты пугающе многозадачен, – ворчит Дерек, но пальцы всё-таки закрывают книгу, а затем медленно скользят вверх, касаясь запястий Стайлза. Он разворачивает голову, достаточно, чтобы их щеки соприкоснулись. – Ты обещал вернуться в четверг и провести остаток своего отпуска со мной. А теперь тебе завтра на работу, а у нас есть только этот вечер. Стайлз мягко утыкается в его висок. – В следующий раз можешь поехать со мной, – шепчет он и скользит кончиком носа по щетине Дерека. – В бункере у меня есть собственная спальня, и тебе давно пора наладить отношения с моей семьёй. С твоей же я наладил. Дерек смотрит на него искоса. – Это не твоя заслуга, – говорит он. – Они полюбили тебя назло мне, чтобы вы могли строить заговоры против меня за моей спиной. Стайлз усмехается и качает головой. – Нет, они полюбили меня, потому что я милашка. Лора сегодня так сказала. Дерек поворачивается полностью, усаживает Стайлза к себе на колени, как будто тот весит совсем немного. – Милашка, да? – он смотрит на него пристально. – А что она скажет, когда узнает, как ты кричишь моё имя, когда… Стайлз резко прикладывает ладонь к его губам, смеясь. – Не смей обсуждать мои крики со своей сестрой. – Почему? – Дерек осторожно отнимает его руку и накрывает своей. – Ты же такой милый. – Ты играешь с огнём, Хейл, – Стайлз наклоняется ближе, пока дыхание не обжигает кожу под скулой Дерека. – И переводишь тему. Тебе всё равно рано или поздно придётся подружиться с Дином. – Значит, с Сэмом и Касом не обязательно? – Обязательно, – кивает Стайлз, – но с ними проще. Они просто мне доверяют. А Дин гиперопекающий. Он не станет терпеть тебя ради меня, – он делает паузу, ухмыляется и будто невзначай добавляет: – И тебе нужно быть белым и пушистым мальчиком-зайчиком, если ты рассчитываешь, что он когда-либо в будущем даст тебе благословение на предложение руки и сердца. Он произносит это тоном лёгкой подначки, почти насмешки, как будто просто дразнит, но в голосе дрожит что-то слишком тихое, слишком настоящее, чтобы не заметить. И Дерек замечает. Он смотрит на него долго, выжидающе, серьёзно, а потом чуть склоняет голову и отвечает ровно, спокойно, почти шёпотом: – Он уже дал. Стайлз замирает. Сердце бьётся где-то в горле. Его губы приоткрываются, будто он хочет что-то сказать, но не находит слов. Дерек не отводит взгляда. – Так что теперь всё зависит от тебя. Стайлз моргает. Один раз. Второй. – Ты, блять, серьёзно сейчас? – выдыхает он с хрипотцой, с каким-то надтреснутым смешком. – А похоже, что я шучу? – Дерек звучит всё так же ровно. Стайлз прикусывает губу. Он чувствует, как мир будто слегка накренился, как сердце барабанит под рёбрами слишком быстро, как в животе взрывается тепло, такое яркое, что почти страшно. Он не думал, что разговор пойдёт туда. Не сегодня. Не вот так. – Я... я даже не знаю, какую ты хочешь свадьбу, – говорит он. – Это ведь важная информация. Если ты скажешь «большую», я сломаюсь. – Маленькую, – сразу отвечает Дерек. – Только свои. Никаких чужих глаз. Только ты, я и все, кто для нас семья. Стайлз смотрит на него, и глупая, тёплая улыбка растекается на его лице сама по себе. – А кольца? – шепчет он. – У нас будут кольца? Дерек наклоняется ближе, так что губы почти касаются его щеки. – Будут, – отвечает он. – Потому что ты тот человек, который будет демонстрировать их при первом удобном случае. Стайлз фыркает, смеётся сквозь дрожь и шепчет: – Чёрт, да. Буду. Всем. Каждому встречному. Даже почтальону. – Особенно почтальону, – усмехается Дерек и наконец целует его. Нежно, медленно, с тем редким спокойствием, которое бывает только в доме, который зовёшь своим. – Когда ты, чёрт возьми, успел поговорить с Дином?! – восклицает Стайлз, отстранившись. – Я уверен, что он сказал бы мне что-то, пока я был там. Дерек улыбается и проводит пальцами по его лицу. – Пока ты был в дороге. Питер достал его номер и сначала хотел позвонить сам, – он закатывает глаза. – Я его остановил. Мы поговорили с Дином, и я сказал ему всё как есть. Стайлз смотрит на него, потрясённый. – Подожди… ты позвонил Дину Винчестеру. Сам. И признался ему, что собираешься сделать предложение его младшему брату? – Признался – громко сказано, – хмыкает Дерек. – Просто сказал, что хочу, чтобы он знал. – И он... что? – Он помолчал немного, потом выдохнул так, будто я подписал себе смертный приговор, и сказал, чтобы я сделал тебя счастливым, иначе он меня прикончит. А потом добавил, что я тебя недостоин. Стайлз сглатывает, медленно опуская взгляд. Его пальцы лежат на Дерековых плечах, и он сжимает их чуть крепче. – А ты уверен, что хочешь всё это со мной? – тихо спрашивает он. – Со всем этим? Дерек не отвечает сразу. Вместо этого он тянется вперёд и касается его лба своим. – Лора права, – говорит он, улыбаясь. – Ты очень милый. Моя семья ещё никого так не любила, как тебя. И я тоже, – он берёт ладонь Стайлза в свою. – Я каждый день просыпаюсь рядом с тобой и удивляюсь, что ты всё ещё здесь. И если мне дан шанс закрепить это, я им воспользуюсь. Стайлз улыбается дрожащей, яркой, живой улыбкой. Слёзы щиплют глаза, но он не прячет их. Он просто кивает, как будто больше не нужно ни одного слова. Они сидят так ещё долго, и Стайлз чувствует, как напряжение уходит из плеч, как исчезает спешка последних дней, как выравнивается дыхание. Он кладёт голову Дереку на плечо, прикрывает глаза. Где-то на кухне капает вода из плохо закрытого крана, за окном заливается сверчок. Лофт дышит вместе с ними – тихо, размеренно, как живое существо. Мир больше не требует от него быть настороже. Не просит спасать, защищать, доказывать. Здесь его не ждёт бой. Здесь его просто ждут. И когда пальцы Дерека слегка сжимают его ладонь, он чувствует это всем телом – он больше не в пути. Он уже пришёл.