Как же я хочу уничтожить тебя, Деус

      Мерзкий запах уже ледяного, самого дешевого кофе и протертое одеяло на спинке покосившегося стула без ножки. Овсяное, каменное печенье по скидке в помятой упаковке и чашка с отбитой ручкой, бутылки из-под пива на полу и тараканы на полуотвалившейся плитке. Именно эту картину я вижу каждый день.       «Сегодня в третьем секторе основного Дефунта солнечно, но не советуется выходить на улицы из-за участившихся разбоев. Удачного дня». До тошноты жизнерадостный голос диктора из Проспэре. Представляю, насколько людям оттуда противно вести передачи для тех, кто не может даже себя прокормить, не то что семьи. И в этом виноваты даже не они, а мир, который создал Деус.       — Доброе утро, солнце. Я почти все доделал. Справишься потом? — он проходит мимо и наливает себе в кружку ледяной кофе, — Проекты Вайна очень помогли. Ему нужно будет заплатить, деньги я оставил. И хватит слушать эти передачи. Ты же потом опять начинаешь грустить. Неужели жизнь совсем ничему не учит? — И вот, он уже сидит на стуле и с трудом разламывает печенье. Такой поток слов… Мой отец точно социален до последнего блика на лысинке, особенно когда проспится после очередной гулянки. Не понимаю, почему мы до сих пор находимся в этой дыре. С недавних пор я единственная дочь, а значит, нас должны перевести в какой-нибудь из районов в Проспэре. Прямо как Аманду. Ее мать специально убила двух своих дочерей, чтобы больше не бояться за жизни старших. И другие делают то же самое.       — Что? Мы же едва сводим концы с концами. Можно было попросить его сестру, она делает бесплатно. Папа…       — Её эскизы немного неточны, да и я успею подзаработать. Тем более она сейчас в другом секторе, недавно замуж выскочила. Ну, а в крайнем случае, продадим радио. Заодно и тебе станет лучше, — ну конечно, только так можно решить абсолютно все проблемы. Скоро начнем и мебель продавать. Хотя тут только две полуразвалившихся табуретки, стул, да матрасы, которые так полюбились моли и прочей живности, — не прошло и пары минут как папа уже поставил кружку в мойку и направился к открытому окну, покурить.       — Мы могли бы продавать то, что ты делаешь. Всякие фигурки, да и маленькие роботы у тебя неплохо получаются. Да и за твою мастерскую мы платим намного больше, чем за дом. Могли бы туда переехать, — его рабочая студия, как он называл ее, а на деле огромный сарай, даже с дополнительным этажом, был похож на дом без окон. За него приходили огромные счета, особенно за электричество, а это как оплачивать две малюсеньких квартиры. Я допила кофе и нарочито громко поставила чашку в разбитую мойку, некогда бежевую и керамическую, а теперь серую от изоленты и металла, которым папа отделал ее.       — Такое не продается. Ни на черном рынке, ни в магазинах. Это законно, но странно. Или ты найдешь мне людей, которые захотят носить такие костюмы? Лулли, я бы на них посмотрел, у нас ведь даже праздников нет. Конечно же, после Второго Распада начали происходить генные мутации, и я даже знаю пару людей, которые имеют определенные способности… В цирке работают. Билетики людям втирают. Таких не считают Избранными или Спасителями. Они просто чудики. Так что давай, собирайся, — он потрепал меня по голове, вновь нарушая спокойствие дред, и ушел, оставив окурок на столе. Как же я хотела посмотреть на эти костюмы. Хотя бы краем глаза, ну хоть на эскизы. Но отец упорно прятал их, а Вайн не пускал на порог. Плату за работу мы клали в почтовый ящик.       — Папа, ты дурак… Сам являешься Способным, а такое говоришь, — окурок было полетел в стену, но не смог преодолеть даже половину расстояния, падая на растения, а я сползла по стене, кажется, испугав всех тараканов.       Но, быстро придя в себя, я буквально за секунду преодолела расстояние между кухней и коридором, но отца уже не было. Даже не услышала, как он ушел. Надо было побыстрее собраться и найти деньги. Обычно это превращалось в настоящий квест, который должен был развлекать, но быстро надоедал. Куча конвертов в любых местах, особенно, в кишащих мерзкими насекомыми, инструкции для последующего поиска подсказок, но времени на это не было. Пришлось брать конверт, в котором были деньги на ближайший месяц. Если их будет слишком много, то Вайн обязательно вернет, прислав свою ассистентку.       Натянув тоненькую ветровку и положив потрепанный конверт в карман, я вышла из квартиры. Не нужно было даже закрывать дверь, никто не полезет, отец давно установил защиту. Кажется, он обладает некоторыми способностями, о которых не хочет говорить. Ну, это его право. Осторожно спустившись по страдальчески скрипящей лестнице, толкнув тяжелую железную дверь и сощурившись от нестерпимого солнца, я увидела серые, однотипные дома и голые деревья.       — Ну, а что ты хотела, Лулли? Радужные сады и скачущего в них радужного единорожку? — раздался насмешливый внутренний голос. Иногда мне кажется, что он живет отдельно от меня.       — Да, дорогой, да. Я хочу в Проспэре, мир денег и красивых мужчин, поесть чудные кексики, искусно украшенные лучшими мастерами, а затем уснуть под атласным одеялом под песни райских птиц, — никто все равно не обратит внимания, так что я имею полное право, пусть и натянуто, но подтрунивать над собственными желаниями.       — У тебя все равно ничего не выйдет. Иди давай, пройти мешаешь, — старушка, живущая по соседству, потеснила меня своей палкой. Ворчливая, появляющаяся и исчезающая за секунду, будто мираж, призрак. Но для подобного она слишком активна.       Однажды Аманда рассказывала, что старых людей стараются «не беспокоить». Даже если они абсолютно одиноки, перемещение в лучший мир им даже не стоит ждать. Такие люди не озлоблены на весь мир, только на Деуса, так эгоистично относящегося к населению Дефунта.       Ветер подбил к моим ногам обрывок из газетной статьи, а заодно и пыль в глаза. Это было еще до моего рождения, Первый Распад. О нем не пишут в учебниках, мы же понятия не имеем, с чего все началось, и кто такой Деус. Точнее знаем совсем немного. Это не человек и он правитель. Бессмертный правитель.       «Сегодня DS-01, первый искусственный интеллект, который может работать без людей и самостоятельно принимать решения благодаря статистике, был избран президентом. Вскоре его другие модели попадут в сектора и районы, в которых перед этим будет проведена перестройка и благоустройство вокруг мэрии. Создатель DS, а теперь уже Деуса хочет выразить благодарность всем, кто его поддерживал во время создания и настройки. Пятнадцатый выпуск утреннего Проспэре, Мелисса Ван, 2***, 26 апреля».       Сейчас, после нападения на главную редакцию, по всему сектору разбросаны старенькие газеты, но настолько древние еще никто не находил.       Положив газету в карман, я направилась в центр города. Было интересно идти и разглядывать лица людей, которые не выражали никаких эмоций, серые разваливающиеся здания, замечать мелкие детали наподобие узоров на лепнине и слушать перебранки, даже наслаждаться хриплыми голосами, видеть засохшие лужицы то ли рвоты, то ли крови, но в тени зданий разглядеть было невозможно, а на изучение столь противных элементов повседневной жизни Дефунта не было времени.       По пути к дому Вайна приходится преодолевать парк, посреди которого находится здание Великого Совета. Там «жил» и клон Правителя, как Деуса принято называть, идущий под именем DS-02.03. У нас он появился раньше всех. Изумительной красоты здание выбивалось из общего сеттинга из огромных и длинных лабиринтов жилых домов. Ничуть не заляпанное, чистое, цвета слоновой кости, оно возвышалось над всем городом, и, казалось, доставало до облаков. С маленьких башенок, разбросанных по всему парку, смотрели роботы, сделанные в виде огромных воронов.       Некоторые особо добрые люди подкармливали птиц именно здесь, в самом тихом и, можно даже сказать, благополучном месте города, ведь за все время тут не произошло ни одного преступления. Сегодня таких было много, так что даже роботы спускались со своих мест за хлебной крошкой. Они способны переварить еду.       Было приятно видеть, что даже на грани смерти люди не теряют человечности. А ведь завтра они могут не прийти сюда. Бабушка Аманды тратила последние деньги «льготы» именно на корм птичкам, из-за чего была крайне истощена. Она умерла, так и не дожив до их переезда в лучшее место, хотя даже не надеялась на это.       Парк уже позади и предо мной расстилается пустырь. Он уходит за горизонт, но на самом деле не настолько огромен. Метров пятьсот, не больше. Его собираются застроить уже около трех лет, если не больше, но почва болотиста и даже лучшие строительные компании и люди из Проспэре отказываются тут работать. Нахождение в центре города пустого пространства ничуть не удручало, было даже приятно вырваться из каменных и металлических лабиринтов к свободе. Можно было прилечь на траву и следить за движениями облаков, не слышать брани и криков, не думать о делах, долгах, окружающих людях.       Правительство старалось застроить каждый метр, будь то дорога, скверик, магазин или дом. Они создают клапан, настоящий каменный мир, в котором нет места цветам. Каждый день ты будешь видеть только серый, разные оттенки. Он просто самый дешевый. Никто не будет тратить деньги на яркие краски, ткань, одежду… Да и по кодексу нельзя.       Изредка ноги проваливались в маленькие болотные лужицы, обувь и носки, даже часть джинс, были полностью испачканы в грязи, больше похожей на слизь. Раньше было противно, а теперь даже не замечаю, всегда можно очистить, особенно когда засохнет. А потом остаются удивительные разводы, ярко-желтые, темно-зеленые, иногда даже голубые. Природа рисует самые красивые картины.       Осенью этот пустырь превращается в мерзко хлюпающее болото, куда частенько проваливаются люди, а весной, когда их вытаскивают, тела и одежда похожи на вселенную. Нам на урок один раз приносили одежду такого человека, можно было разглядывать часами и додумывать сюжеты, ведь в каждом пятне мы старались видеть именно картинку, а не просто зелень.       Самое лучшее место во всем Дефунте уже далеко. Это место называют центром, это единственное отличие сектора от остальных, в которых именно здание Совета находится посреди всего, у нас же смещено на юг.       Место, где живет Вайн, считается кварталом фриков и выглядит немного ярче. Черные, красные и белые здания, магазины со странной одеждой и дома с интересной планировкой. Комнаты без углов или с количеством, превышающим стандартные четыре, квартиры без окон, а для затворников и без дверей. К этому надо было привыкнуть, но он влился сразу же. Творческая личность. За что бы он ни брался, все выходит чуть лучше, чем безупречно. Способность «Идеалист» или же «Творец», как называет это общий свод «Странностей мутировавших и особых возможностей генной модификации среди простых людей». Отец владел лишь частью этой способности, то есть мог делать лишь что-то одно, но лучше всех. На сектор они не повторялись. То ли природа, то ли Правительство так решало, но даже случайно встретиться такие люди не могли.       — Только не говори, что ты уснул! — дверь в его квартиру открыта, и я бесцеремонно врываюсь в мастерскую. Наконец-то увижу то, над чем они с папой так скрупулезно работают.       Парня нет ни в одной из малюсеньких комнат, но на стенах висят огромные холсты с набросками. Люди, животные, дома, одежда… И самое главное — костюмы. Все подписаны, неаккуратно, в полумраке не разобрать.       — И что ты тут делаешь, Лу? Разве тебе не говорили, что нельзя просто так врываться в чужие квартиры? — он стоит в дверном проеме, и выглядит совсем не так, как я представляла. Худой, с неаккуратной бородкой и волосами непонятного цвета, собранными в пучок, заляпанной красками толстовке и уставшим взглядом. Единственная лампа хорошо освещает только его, а ведь позади стоит кто-то еще.       — Прости, прости. Я принесла деньги. Дверь… была распахнута. Папа рассказывал, что иногда ты засыпал и забывал запереть ее. Я просто проверяла, — стараясь не смотреть на него, я двинулась к выходу, в надежде, что он подвинется, но лишь врезалась в преграду.       — Твой отец был схвачен Правосудием. Лучше сейчас тебе не возвращаться домой. Я пытался узнать, где он находится, но никто не владеет такой информацией. Ты же знаешь о склепах под землей? Скорее всего он там, а из них не возвращаются, — его голос был спокойным, но он старался не смотреть на меня. Фигура позади лишь активно кивала, подтверждая, что это не выдумка.       Полчаса он и его ассистентка, темнокожая Джина, рассказывали о том, чем они занимались, почему я никогда не попаду в Проспэре, почему не надо возвращаться домой, о не записанных законах…       Поверить в то, что скорее всего я больше не увижу отца, было сложно. Слез не было, каким бы сильным не являлось желание расплакаться, внутри пустота, поглощающая с каждой секундой все больше и больше. Будто что-то важное перестало работать.