Дядюшка Том
5 октября 2018 г., 16:33
Стоящие впритык сотни блеклых домов закрывали небо, солнце с трудом пробивалось сквозь бетонные баррикады, и лишь благодаря треснутым часам можно было определять время. Дома было лучше. Вайн почти не выпускал меня на улицу, дергался из-за каждого шороха, особенно если это было за дверью, а уж когда приходили полицейские, со слов его ассистентки, обливался ледяным потом. Конечно, они будут искать единственного живого родственника, лучше не появляться в парках, а здание Совета обходить за пару десятков кварталов. Приходившие за заказами говорили, что у квартиры никто не дежурит, разве что иногда прилетают ободранные старые роботы и проверяют целостность наклейки.
— За что его схватили?! Он же просто делал игрушки для детей. Он делал чертовы игрушки и не брал ни монетки, раздавая их на улице! — каждый день спрашивала я, пытаясь понять хоть что-то, подобно слепому котенку.
Ответ был один: Деус. Так захотел Деус.
Деус, Деус, Деус. Он стал новым Богом для фанатиков, новым Правосудием. Следящий за всем, что происходит, восхваляемый миллионами людей, обещающий прекрасное существование, но ни разу не попытавшийся хотя бы оправдаться, лишь воспевая дифирамбы Проспэре и с упоением говоря о чудесных людях, что там живут и радуются, в то время как в каждом секторе Дефунта люди страдают и умирают, плодятся, подобно кроликам, но не имеют ни сил, ни возможности, ни желания воспитать своих детей. Каждый день можно было увидеть до ужаса истощенные, а иногда и гниющие тела, валящиеся прямо на дороге, но на это не обращают внимания. Тут каждый больше сам за себя, чем за близких. Лишь изредка родные уделяют чуть больше, чем каплю внимания своей семье, если вообще ее видят.
— Люди могут быть и злыми, и добрыми, Лулли. Ты не маленькая девочка, должна это понимать. А вот роботы и сам Деус… Они бездушны и делают то, что им приказывают. Мы бессильны, — Джина пыталась успокоить меня как могла, но это было больше похоже на пустые оправдания. Оправдания Деуса.
— Бессильны?! Да вы просто стояли и смотрели на то, как его забирают Офицеры! Даже не попытались помочь! Или вы так сильно боялись… За свои жизни? — я подскочила, будто ошпаренная, обожженная столь бездушными словами, и было ринулась к двери, но рука Вайна, все еще держащая потухшую сигарету, преградила путь.
— Угомонись, а? Если бы нас забрали вместе с ним, то что бы делала ты, расскажи, — спокойный и уставший голос полностью противоречил искаженному злостью лицу. Мне казалось, что он намного выше, даже спина выпрямилась.
— Я… Я не знаю
— Вот именно. Твоя единственная подружка свалила в лучший мир, мать и сестры погибли, отец схвачен, а мы вдвоем лишь чудом не были замечены. А ведь стояли рядом, даже разговаривали с ним, совсем немного, но говорили! Сядь.
«Я тебе не чертова собака» — подумала я, но повиновалась и плюхнулась на диван. Не хотелось вылететь на улицу без денег, еще больше шансов умереть.
— Теперь послушай меня. Либо ты не высовываешься и сидишь здесь никого не отвлекая, либо прешься на улицу и живешь с какими-нибудь бомжами. Какой расклад тебя устраивает больше?! В Проспэре ты и твои дети никогда не попадут, начиная с твоего отца и заканчивая полным вымиранием твоего рода, ни у кого из вас не будет шанса! Совсем! — Вайн, в отличие от Джины говорил прямо, даже кричал, заставляя все сильнее вжиматься в твердую спинку.
— Но он не делал ничего плохого!
— Ты действительно настолько тупая или притворяешься? Включи уже свои куриные мозги и пойми, что решения Деуса не оспариваются. Ну, лично мы вдвоем не хотим вылететь на улицу или умереть на глазах у половины сектора, а ты решай сама.
— Впервые ты не говоришь за весь народ. Прогресс, — Джина встала со стула и потянула Вайна в другую комнату, то ли успокоить, то ли им нужно поговорить наедине.
— Я еще не… Черт! — а ведь не скажешь, что она сильная. Уже через секунду я осталась наедине с его чертежами и картинами, к которым было строго-настрого запрещено прикасаться. Ну да, будто если я случайно дотронусь до листочков, то он мгновенно сожмет мое плечо, а затем выбросит на улицу. Это даже звучит смешно, а выглядеть-то как будет.
Рука потянулась к стопке картинок с животными, удивительными, даже немного фантастическими. Радужные птицы и летающие рыбы, коты, смешанные с пресмыкающимися. На середине создания закончились и пошли черно-белые чертежи, казавшиеся скучными после того буйства красок. Какая-то одежда, костюмы, неразборчивые подписи и куча стрелок.
— Чем ты занимаешься? — прошептал вкрадчивый голос на ухо, заставив вздрогнуть, — Да спокойней, это я. Сложи все обратно, он сейчас вернется. Тебе рановато это видеть, — Джина противоречила своим словам. Забрала листочки, сама осторожно сложила и положила в ящик, а затем, заперев на ключ, положила его в карман, — Потом отдам Вайну. Больше ничего не смотри, хорошо? — улыбка даже не пыталась быть дружелюбной, больше похожая на оскал, но пришлось кивнуть. Сейчас на кону место жительства.
— Пошли! Зайдем за сигаретами, они у меня заканчиваются, и одной штукой к дядюшке Тому, — удивительно, за пару минут этот художник успокоился и даже подобрел, чуть ли не в лужицу удовольствия растекался. Но вот хватка… Он слишком крепко схватил меня за руку, было тяжело пошевелить одним пальцем, не то что рукой.
— Ты бы ее хотя бы за левую взял, а то сломаешь еще. Лулли, ты ведь правой пишешь, да?
— Ага… — все еще стараясь не смотреть ей в лицо, ответила я. Джина мгновенно начала разжимать его пальцы, даже не прикладывая усилий.
— Вот сама ее и веди! Я опаздываю! — Вайн раздраженно схватил ключи и пачку сигарет, и вылетел на улицу, громко хлопнув дверью.
— Пошли — пошли. Я-то не знаю, куда надо будет идти, потеряемся, — она улыбнулась, уже добрее, и потянула меня к двери. Сопротивляться не было смысла, меня в любом случае потащат, даже мертвую.
«Мне реально больше не на кого положиться?! Да я и сама себя смогу прокормить» — но такая уверенность была лишь в мыслях, по мере пока мы шли по закоулкам и полуподземным проходам, я увидела около десятка бездомных, от стариков-калек, просящих милостыню, до худющих детей, которые жалобно смотрели в след каждому прохожему. Чем дальше, тем страшнее, почти сгнившие трупы, свежие, с оторванными частями, люди, едящие сырое мясо своих же родственников, выпотрошенные животные и окровавленные одежды.
— Не задерживайся здесь. Они хуже демонов, если видят здорового человека. Ну, быстрее можешь шевелить ногами? — шепнула на ухо Джина, разозлившись за пару секунд. Уж им двоим точно не хотелось стать едой для бездомных. Это и удручало, и пугало одновременно. И до поворота я ощущала на себе их голодные взгляды.
— А мы не могли свернуть в другой переулок? Менее зловонный, — это было намного хуже. Никаких взглядов, зато непонятная субстанция, будто смесь помоев и сгнивших тел, узкие переходики и жирные крысы.
— Неа. Это единственный путь, — а Вайну, кажется, нормально. Не первый раз ходит и почти не реагирует, лишь глаза слезятся, да и моргает чаще, — Нос заложен.
— Ну да, тебе хорошо. Долго е… Ай! — не успела я договорить, дожаловаться, как нога провалилась в какое-то углубление, которое не было видно под толстым, почти до лодыжки, слоем жижи. Отвратительная и мерзкая, похлюпывающая, утягивающая все дальше, глубже, пока чья-то сильная рука, в данном случае Вайна, не вытянет.
— Может тебе очки купить, а?
— Вайн! Ты даже ее не предупредил, тут даже смотря под ноги можно… — Вайн уже ушел, но недалеко, наверное, из-за того, что его ноги частенько погрязали в этой жиже, что выводило его еще больше. Джина не сдвигалась с места, кажется, ждала какой-то момент. Переулок сотрясся от громкого крика, преисполненного отвращением и гневом, а крысы, сидящие на мусорных баках и трубах, почти одновременно дернулись и побежали в разные стороны, по головам и жирнющим телам друг друга, создавая несколько огромных лавин. Самые нижние наверняка потонули, таким тушам было тяжело выбираться, а эти помоечные животные точно не похожи на тех, кто будет помогать своим сородичам.
Еще несколько минут мы шли в полной тишине, грязь начинала убывать, и уже проглядывался полуразбитый асфальт, издалека доносились голоса, чуть более жизнерадостные, детские. Мы были рядом с городским парком, отличавшимся от парка рядом со зданием Совета лишь отсутствием ворон и большим скоплением людей. Как же хотелось снова пойти туда, стать маленькой девочкой, увидеть молодую маму, отца, который еще не выпивал, Аманду с сестрами… Но этого не вернуть, и горькая правда, как отвратный кофе, бьет по рассудку.
— Пошевеливайся! — из воспоминаний вырвал грубый крик Вайна, они с Джиной стояли на ступеньках и ждали, пока я наконец поднимусь, — Чертова черепаха. От тебя никакой пользы, — голос был переполнен ненавистью и отвращением, было видно, что он ненавидит медлительных людей.
Дождавшись, Джина открыла скрипучую дверь и затолкнула недовольного Вайна в темноту, из которой тут же послышались недовольные возгласы.
— Ступеньки, — пожала она плечами, переступая порог, а мне пришлось идти следом.
Лестница, которую я представляла длинной, винтовой, уходящей далеко вниз, оказалась лишь тремя широкими ступеньками, вросшими в землю, где-то потрескавшимися, но точно не теми, с которых можно было упасть.
Вдоль стен стояли стеллажи с книгами, консервы, висела и валялась, именно валялась, одежда.
— Проходите, проходите, двигайтесь, мои солнышки, проходите, — из ниоткуда появился старичок, больше похожий на лепрекона, больно маленький, чуть ниже моего локтя.
— А ты еще кто? Ишь, привели какую-то девчонку, знаете же, что это не для каждого прохожего. И что она тут делать будет, а?
— Дядюшка Том, ну тише вы, еще испугаете. Это дочь Фертига, которого схватили пару дней назад, — Джина положила руку на плечо старика и успокоила того. Уже через пару секунд он смотрел на меня спокойно, но только из-за имени папы.
— Как похожа, как похожа. А волосы-то отца.
— Он был лысым, еще до вашего знакомства, — Вайн тихонько прыснул.
— Помню я, помню. Не поправляй старших. Ну что вы встали, все загородили, тут и без вас узко, проходите.
Дальше коридорчик расширялся, стеллажей стало меньше, зато в углах были горки всякого хлама, вроде мебели и поломанных полок. Пол становился все тверже, где-то даже были половицы, страдальчески скрипящие и подгнившие.
— Ох, дорогая, твой отец был шикарным человеком, шикарным. Он мне что-то оставлял, но я уже и не вспомню, давно было.
— Он еще жив, Том. Я уверен, что он жив.
— Ох, прости сынок. А она, случаем, не твоя девушка, — Том тыкнул скрючившимся пальцем не в меня, как ожидалось, а в Джину.
— Чисто деловые отношения, дядюшка, чисто деловые. Где у вас тут свет включается? — Коридорчик незаметно превратился в помещение, похожее на антикварный магазинчик. Такие были пару лет назад, но все закрылись. Старое равнялось ненужному.
— Я сам включу, отойди! — он потеснил Джину, и, подпрыгнув, нажал на кнопку. Лампочки замигали, постепенно освещая комнату все больше и больше, каждый сантиметр.
— Вайн… Он всегда так много говорит, — гиперактивность этого Тома пугала, в его возрасте ходят с тростью и кормят птичек, а не пытаются свести двух людей.
— Не-а. Но такой вопрос он задает каждый раз. Второе поколение Одаренных, единственный, кто остался в этом секторе, мистер Томас. В прошлом Великий Спортсмен, а сейчас просто Том, — Вайн будто представлял его на какой-то популярной передаче в Проспэре.
— Второе поколение? Что это такое? — я не понимала. Не понимала, что ищут Джина и Том, о чем говорит Вайн. Все это было похоже на какую-то игру, книгу, но не реальность.
— Потом узнаешь. Я устал, — он демонстративно прошел к ближайшему дивану и плюхнулся на него, закинув ноги на стоящий рядом столик.
Я осталась в полном одиночестве, все были чем-то заняты, а мне было страшно даже присесть, вдруг нельзя. И когда я уже хотела тихонечко уйти, раздался радостный крик.
— Я вспомнил!
