Испытание чувств

Глава 1. День не задался с утра. Нет, утром как раз все было хорошо: проснулись рано, до будильника, и Андрей, как всегда, уговорил еще понежиться в постели – до будильника, а потом…поцеловал раз, другой, и …и все как обычно! Она , конечно, предполагала, чем это закончится, но не думала что уснет потом. А Андрею было жалко будить ее, и он тянул до последней минуты, которая грозила уже опозданием на работу. Вот тут она и разозлилась: опаздывать никак нельзя было: совсем недавно она провела общее собрание и обещала ввести строгий контроль и даже денежные штрафы. Иначе поступить было невозможно: женсовет совсем разболтался, считая, что она, как подруга, все простит. И вдруг она сама опоздает, да еще с утра совещание назначено. Уехали не завтракая, зато успели. Совещание она тоже не продумала: нужно было начать с производства, а обсуждение тканей с Милко оставить на конец, а она начала с тканей. Милко, как всегда, раскапризничался, а уговаривать его было не кому: Кира, которая раньше это делала – и у нее получалось! – встала в позу, Андрею было не до Милко, они с Романом о чем-то шептались, причем настроение у обоих было превосходное! У Андрея после «утренней зарядки» всегда энергия била ключом. Катя, конечно, не думала, что Андрей делится с другом утренними впечатлениями, но…было неприятно. Уговаривать «великого Милко» пришлось ей, а она этого не умела и не хотела делать. В результате Маэстро хлопнул дверью, и вопрос остался нерешенным. Если бы затем обсудили с Юлианой Виноградовой вопросы рекламы, она бы наверняка успокоилась: у Юлианы такой успокаивающий голос, да и проблем никаких нет, но с производства уже звонили, Жданов нужен был там, и Юлиана согласилась подождать. Жданов и Малиновский начали докладывать свои предложения, которые отличались от того, что думала по этому поводу Катерина, она стала возражать им, не вникнув должным образом в суть, повысила на них голос. Разозлилась на себя за это, почувствовала, что слезы подступают, и не дослушав Андрея, закрыла совещание, сказав , что она президент и все будет так, как она сказала. Все разошлись: Жданов и Малиновский незаслуженно обиженные, Кира со злорадной усмешкой, остальные - в недоумении, причем Зорькин прятал глаза, как будто это он вел себя недостойно. Едва зайдя в кабинет, Катя расплакалась и спряталась ото всех в своей родной каморке. Здесь ее и нашла через некоторое время Юлиана. - Катюш, я хочу поговорить с тобой. Надо бы попозже, когда ты успокоишься, но мне нужно уходить. - Говорите, Юлиана, со мной все нормально. - Катя, ты неправильно себя ведешь…Я не понимаю в вопросах производства, не знаю, кто из вас прав, но в любом случае, ты не должна была повышать голос. - Я знаю, Юлиана, просто день сегодня не удачный…и Милко меня разозлил… - Катя, на работе ты не должна давать волю эмоциям, тем более по отношению к Жданову…Пощади его самолюбие…Ты думаешь ему просто быть под твоим началом? - Я…Я извинюсь…дома… - Нет, Катюш, это нужно сделать не дома, а здесь…И хорошо, чтобы кто-нибудь еще слышал… Катя удивленно посмотрела на Виноградову - Да, да, именно так, как слышала! Ты обидела его в присутствии других, значит и исправляй ошибку так же! Все, Кать, я пошла, опаздываю уже, а ты думай над моими словами… Оставшись одна, Катя долго сидела, уставившись в одну точку, потом решительно встала и пошла в кабинет Малиовского. & - Слушай, Андрюха, а чего это она нас так? Предложение же вроде стоящее? - Да не в этом дело! Мы же с тобой шептались, не слушали ее, да еще и посмеивались… - Так мы же по делу говорили. Ну, подумаешь, рассказал я один анекдот, что тут такого… - Она по-другому поняла…наверное…Мы утром…ну ты понимаешь…чуть не опоздали даже…Она могла подумать, что я с тобой делюсь… - Ты думаешь, она из-за этого?. Но ты же никогда ничего… Роман не успел договорить, как дверь открылась, и вошла Катя. Андрей встрепенулся, вышел из-за стола - Кать, случилось что? - Я…. Пожалуй… Пойду, кофе выпью, - быстро отреагировал Малиновский, но Катя его остановила. - Нет, Роман Дмитриевич, останьтесь. Это и Вас касается. Я пришла извиниться. Я была не права: предложение ваше с Андреем стоящее, я не вникла сразу. Да и в любом случае я не имела права повышать голос. Извините меня… Жданов смотрел на нее удивленно и ВОСТОРЖЕННО одновременно, а Малиновский просто потерял дар речи. - Да какой разговор, Екатерина Валерьевна! Мы не в обиде! С кем не бывает…Мы же мужики, а не барышни кисейные…ничего нам не сделается…Не переживай, Кать, все нормально! Я…это..пойду все же…кофе…, - и он удалился, пятясь задом, и плотно закрыл за собой дверь. Катя стояла перед Андреем молча, опустив голову, ждала: подойдет, обнимет, она уткнется ему в грудь, а он поцелует ее в макушку и все будет хорошо, все будет как прежде! Но он не подходил, и не обнимал, а только протянул руку и дотронулся до ее плеча. - Андрей, прости меня… - Все нормально, Кать. Не переживай. Я, помнится, и не так еще кричал на тебя, когда ты секретаршей моей была, вернее помощником… - Ты не моя секретарша и даже не помощник! Ты - вице-президент! Основной держатель акций, фактический владелец фирмы… - Кать, мне идти надо, на производстве проблемы с новым станком…Меня ждут… - Да, конечно, иди…Мне тоже работать нужно… Работы было действительно много, она отвлеклась и вспомнила о муже, только когда подошло время обеда – обычно они вместе обедали в ресторане, а иногда и домой ездили…Как бы почувствовав, что она думает о нем, позвонил Жданов. - Кать, у нас тут со станком не ладится, мы с Ромкой здесь, в столовой пообедаем, а ты с женсоветом сходи… - Хорошо, я схожу… Никуда она не пошла, работала и в перерыв, и после…И все думала об Андрее, переживала его обиду и ждала звонка, а он не звонил…Рабочий день кончился. В офисе уже никого не было, все разошлись по домам, когда Катя вышла из кабинета, только Шурочка была еще на месте. - Шура, а ты что домой не торопишься? Рабочий день уже закончился. - Так Жданов с Малиновским все еще на производстве, я их дождусь – вдруг нужно что…А ты, Кать , Андрея Павловича будешь ждать? Я позвоню ему, что ты… - Не надо, Шура, не беспокой, они заняты….Я на метро доеду. & - Ай, да мы! А мы, Палыч, молодцы! Покорился он нам, этот чертов станок! По-моему, мы заслужили по стаканчику виски! Заедем в бар? - Какой бар, Малина! Меня Катя заждалась уже, наверное. Он собрался звонить, но Шура его остановила - Андрей Павлович, Екатерина Валерьевна ушла уже… - Как ушла? Давно? - Недавно…Расстроенная такая пошла…Я хотела Вам позвонить, а она не велела отвлекать, сказала, что на метро доедет… - На каком еще метро…Она что…Я же…,-злился Жданов, пытаясь позвонить по мобильному, но от волнения нажимал не на ту кнопку и раздражался еще сильнее. Наконец, ему это удалось, и он услышал Катин голос: - Да,Андрей… - Кать, ты, где сейчас? - К метро подхожу… - Стой у входа и никуда не уходи, я подъеду сейчас…Только дождись… Едва она села в машину, Жданов набросился на нее с упреками. - Кать, ну что за детские капризы? Ты что, не могла мне позвонить? Мы с Романом заработались… - Поэтому и не позвонила, вы же работали… «В другой день сто раз позвонил бы»,- подумали оба про себя, но вслух ничего не сказали. Проезжая мимо супермаркета, Жданов остановил машину - Пойдем вместе, или я один схожу, а ты в машине посидишь? Обычно, если не торопились, они делали покупки вдвоем, а если нужно было побыстрее, Андрей шел один: он мог и без очереди проскочить, пользуясь своей обворожительной улыбкой, от которой таяли и продавщицы, и женщины из очереди. Мужчины бросали гневные взгляды и отворачивались, не желая быть заклейменными соратницами по очереди. Сегодня они не торопились, но оба были взвинчены, и совместная прогулка по торговым рядам не обещала быть приятной. - Иди один, у меня ноги болят…к дождю, наверное… - Тогда давай список. - Какой список? - Мы же договаривались вчера, что ты составишь список нужных продуктов. - Андрей, я забыла про список… - Ну, вот опять двадцать пять…Ты же не помнишь, что есть в холодильнике, и я не помню… - Купи пачку пельменей или сосиски… Он ушел, хлопнув дверью машины. « Кажется, сегодняшний вечер не будет романтическим», - подумала Катя. Ну, почему я не такая, как мама? Почему ничего не успеваю? Представляю, что бы было, если бы мама каждый день варила на ужин сосиски или пельмени…А Андрей терпит, хотя и не любит ни то, ни другое… Ужин прошел в молчании. Катя не поднимала головы от тарелки, Андрей есть пельмени отказался, выпил чаю и ушел с кухни - Я, пожалуй, лягу: голова раскалывается, устал что-то… Она молча кивнула, и стала убирать со стола злополучные пельмени. Погруженная в невеселые мысли о своих хозяйственных способностях, она не сразу услышала, что он зовет ее, и он сам пришел на кухню. - Кать, где мои рубашки? - Они не глаженые. Я сейчас поглажу…тебе какую? - Да откуда же я знаю, какую я ЗАВТРА захочу одеть? А ты что, их все постирала? Сразу? - Да нет, я несколько раз стирала, а погладить не собралась…Я сейчас… Андрей уже выключил свет в спальне, спит. А она все гладит пересохшие рубашки, и слезы, капающие на них из ее глаз нисколько не помогают… Повесив последнюю выглаженную рубашку на спинку стула , осторожно, стараясь не шуметь, зашла в спальню, разделась и легла с краю , укутавшись с головой: не потому, что замерзла, а чтобы не услышал Андрей, не увидел ее слез – как ни старалась, ей не удалось успокоиться. И сон не шел, несмотря на усталость. Он тоже лежал с краю, со своей стороны. И тоже не спал. Злился на Катю, на себя, на то, что сон не идет…Главным образом на себя: ах скажите , какой принц выискался! Пельмени он не ест! Рубашку сам выгладить не может! Ну не хозяйка она, так ведь никто и не скрывал этого. И молодая она еще, всему научится. Ты же сам ей не даешь ни чем заниматься: все бы тебе любоваться-миловаться. Ты вот лежишь весь из себя обиженный, а бедная девочка до полночи с утюгом…Ну, слава богу, легла… Что за странные звуки? Икает что ли? Да она плачет, похоже… Одним махом повернулся и перекатился на ее половину. Потянул одеяло – держит крепко, с головой за него спряталась. Ну, у него сил поболее – рывком сдернул с нее одеяло, увидел, как лежит она, сжавшись в комочек, закусив угол подушки. Как прорываются несмотря на это глухие рыдания и - и сердце ухнуло, сжалось от боли, от жалости, от любви… Обнял, пытался оторвать от подушки, повернуть к себе ...И шептал хрипло, с мукой выдавливая из себя слова, а слова были только: Катя…Катенька…прости… Наступившее утро было хмурым и пасмурным, но ни в коей мере не портило им настроение: вчера они преодолели первое испытание. Они победили. Их семейный очаг не погас. Пусть ссора была ничтожна, и в обычном понимании ее вроде, как и не было: они не ссорились словами, но внутрии их она была. Их заслуга в том и состояла, что они не дали ей (ссоре) выплеснуться наружу обидными словами, подавили ее в зародыше и сделали для себя определенные выводы. - Кать, пельмени вчера остались? Разогреем на завтрак? - Ты же не любишь…Я блинчики испекла… - Спасибо, Катюш, я их обожаю…Но ты же совсем мало спала…Кать, я что сказать хотел…я тебе дома совсем не помогаю…У меня должны быть какие-то обязанности…Ты скажи, что я должен делать. - Будешь выносить мусор! И пылесосить! – у моего папы такие обязанности. - Согласен! И еще…еще я буду гладить рубашки! - А ты умеешь? Ты раньше сам гладил? - Нет, я в прачечную сдавал. Но я научусь. - А я научусь варить солянку, как ты любишь, с оливками. Мама обещала в воскресенье поучить меня. А еще я список необходимых продуктов написала…для памяти…