Испытание чувств

Глава 3. Разлука была неизбежна. Жданову предстояла командировка и довольно длительная: они разработали новую концепцию продажи продукции компании, и теперь нужно было довести ее до каждого магазина. Основную работу сделала Кира, в чьем ведении находились магазины, но она ушла в отпуск – у нее появилась своя личная жизнь, и Катя просто не посмела задержать Воропаеву, чтобы ненароком не навредить ей. Поэтому оставшиеся города, и в том числе Прагу и Киев, посетит Андрей: только он достаточно осведомлен в этой области деятельности Зималетто. Киев волновал Катю особенно: Украинским филиалом Зималетто руководила Надежда Ткачук. Когда- то она жила в Москве, работала в компании моделью, и у Жданова были с ней довольно долгое время близкие отношения. Кира Юрьевна смогла от нее избавиться, уговорив Павла Олеговича отправить соперницу в Киев, где та сделала головокружительную карьеру и стала руководить их филиалом. Катя боялась ее больше, чем Киру: Киру он не любил, а Надежду… Она верила Андрею, Но верила здесь, рядом с собой, а там…Надежда не пустышка-модель, она очень умная. Деловая женщина и в тоже время – она модель, хоть и бывшая. Все модельное при ней! Две недели в разлуке тянулись, как год. Осталось два дня! Только два дня! Еще два дня!! Они разговаривали по телефону ежедневно и не по одному разу, но звонил всегда он: Катя не звонила, чтобы не помешать ненароком – мало ли какие у него дела, а она всегда на месте. Даже самой себе она не признавалась, что просто не хочет быть похожей на Киру с ее вечной подозрительностью. Сегодня он звонил из Праги, сказал, что скоро вылетает в Киев. В Киеве запланировано совещание с руководством, на следующий день - переговоры с новыми поставщиками фурнитуры и после этого – домой! Перед обедом зашел Малиновский. - Екатерина Валерьевна, поступили новые артикулы на ткани, надо сообщить об этом Андрею, пусть заодно обсудят и в Киеве. - Правильно, только ты сам позвони ему: мы уже разговаривали сегодня. Если нужно, пошли факс. - Яволь, мой генерал! Все сделаю, Кать. Не переживай ты так, завтра к ночи дома будет…Эх, обо мне бы кто так скучал… Возвращаясь с обеда – она проведывала родителей, заодно угостилась маминым обедом, Катя заметила странные взгляды подруг из женсовета, \они как всегда толпились у ресепшина и до ее появления явно что-то бурно обсуждали. Поскольку при ее появлении разговор прекратился, Катя сделала вывод, что говорили о ней…или о Жданове. Последнее предположение встревожило ее и уже в кабинете, за работой она не раз мысленно возвращалась к этому моменту: очень хотелось узнать, в чем дело, но спрашивать открыто считала унизительным для себя. Для начала позвонила Малиновскому. - Роман Дмитриевич, Вы послали Андрею факс? Или по телефону обо всем договорились? - Тут…это…такое дело… - замялся Малиновский, - Мы его не нашли, Жданова то есть…вот… - Как не нашли? - В отеле, где Шура номер ему бронировала, он не зарегистрировался. Мобильный не отвечает – может связи нет…- добавил неуверенно, предполагая, видимо, что не в этом дело. В сердце кольнула догадка, стало тревожно на душе .Не дожидаясь окончания рабочего дня, собралась домой. Не дойдя до ресепшина, остановилась перед зеркалом поправить прическу…Лучше бы не останавливалась! Тогда не услышала бы то, что услышала. - Видно за старое взялся Андрюшенька! У Надежды почивает, не иначе… - Ну, что ты, Свет, он же Катю любит! - Ой, Тань, Не защищай! Это только тебе такой порядочный муж достался - Все они…Такие! Катю он любит…И где он тогда?.. - Девчонки, не надо раньше времени ничего придумывать. Приедет Жданов, и все выяснится… - Тише. Катя идет… - Ой, Катюха, ты уже домой? А мы тут… - Да, я ухожу, а вы по рабочим местам…пожалуйста… Малиновский тоже собирался уходить и наблюдал всю сцену с порога своего Кабинета. Он слышал, о чем говорили женсоветчицы, и понял, что Катя тоже это слышала. Попробовал еще раз набрать номер Андрея – опять «абонент недоступен». Эх, Жданов, Жданов! Где же тебя носит? А его нигде и не носило. Работал он и о Катеньке скучал. Хотел увидеть ее побыстрее, и поэтому торопился. После утреннего разговора еще из Праги, поехал в аэропорт. Самолет на Киев опаздывал. В Киев прилетел на два часа позже намеченного, сразу поехал на совещание – заезжать в гостиницу уже не успевал. Кате позвонить тоже не смог: телефон разрядился, а зарядное устройство осталось, видимо, в Праге. После совещания встретил в холле предполагаемых поставщиков. Они предложили провести переговоры прямо сейчас – а что тянуть? До вечера успели все решить, и он вдруг осознал, что может прямо сейчас, немедленно, улететь домой! Ничего, что устал, что после утреннего кофе во рту не было и маковой росинки - зато уже сегодня, если повезет, он обнимет ее , Катеньку, жену, любимую… Ему повезло! Обменял билет на ближайший рейс и через два часа был в Шереметьево. Заноза, кольнувшая у ресепшина, не давала покоя и дома. Катя вовсе не хотела думать об Андрее плохо, уличать его в измене. Она хотела верить ему, как всегда верила, отгоняла неприятные мысли, но сознание неподвластно нам, и оно рисовало ей картины одна страшнее другой: он разговаривает с Надеждой, держит ее за руку, они весело смеются и он обнимает Надежду за плечи, она (Надежда) смотрит на него влюблено и гладит по волосам, они вместе…обнимаются…целуются…и… Чтобы отвлечься, начала уборку в квартире, потом решила приготовить ужин на завтра: любимую Андреем солянку с оливками – она настоится за день и будет вкуснее, рулетики из телятины с беконом и грибами, а на десерт– яблоки «в платочке» - специально выбирала наиболее трудоемкие блюда, пытаясь этим перебить неприятные мысли. Но мысли – они на то и мысли, что возникают сами по себе и невозможно от них избавиться, даже если изо всех сил стараться думать о другом Уже на стадии рулетиков глаза ее были «на мокром месте» - и лук тут совсем ни при чем, хотя и он внес свою лепту, а яблоки были политы слезами как сиропом! Закончив дела на кухне, уселась перед телевизором, обняла диванную подушку и стала смотреть старый , еще советских времен, фильм о любви. Фильм был трогательный, любовь в нем - неразделенная, героиня рыдала, ну и она вместе с ней…Так и уснула в обнимку с мокрой от слез подушкой, под звуки телевизора… В Европе ( а Киев теперь тоже считал себя европейским городом) была еще теплая осень, а в Москве наступала зима: дул холодный, колючий ветер, заметавший ночные улицы снежной крупой, легкий морозец - это для зимы он легкий, а после жаркого лета и теплой осени кажется очень даже не легким, покрыл ледком лужи от вчерашнего дождя, и , запорошенные снегом, они заставляли спешащих покинуть аэропорт пассажиров приземляться и на «пятую точку», и на другие места Жданова сегодня никто не ждал, и он , одетый совсем не по погоде: легкая куртка, модельные туфли на кожаной подошве, без головного убора и даже без шарфа, окончательно промерз, ожидая такси, а волосы покрылись ледяной коркой. В такси не работала печка и до дома он нисколько не согрелся. Грела только мысль о том, что Катю увидит совсем скоро… Вот будет сюрприз для нее – она же не ждет его сегодня! Открыл дверь своим ключом. В прихожей темно, с кухни чем-то вкусно пахнет, а из гостиной пробивается слабый свет: похоже, что работает телевизор, но звука нет. Разулся, оставил дорожную сумку в прихожей, и , не раздеваясь на цыпочках пошел в комнату(сюрприз ведь!). Он не ошибся – светился экран телевизора, но изображения не было, передачи канала закончились. Она спала, обняв подушку и подтянув колени к груди. « Замерзла, наверное», - подумал Жданов, сам не чувствуя ни ног, ни рук. Присел на корточки, заглянул в лицо, дотронулся одной рукой до ее волос, а другой – до подушки, чтобы сохранить равновесие. Почувствовал сырость «Она что, плакала?», - мелькнула мысль, но он не заострил на ней внимание, потому что в следующее мгновение Катя открыла глаза, увидела его и с криком: «Андрюшенька! Приехал!», - бросилась к нему, обняла за шею и говорила , плача: « Как хорошо, что ты приехал,…что сегодня приехал…» И целовала, и гладила мокрые от растаявшего снега волосы, и прижалась так крепко, что не оторвать… - Катенька, что ты…Катюш, я приехал…я с тобой…успокойся…Катенька… Пытался оторвать ее, такую теплую ото сна от себя холодного - Кать, подожди…я холодный…я замерз…ты простудишься…Катюш… Услышав слово «замерз», она отстранилась от него – не за себя боялась, за него испугалась, засуетилась, забегала. - Я… сейчас…ванну горячую…согреешься…носки…виски…чай с малиной… Пока он грелся в ванной, возилась на кухне: разогревала еду, заваривала чай, а когда он вышел, ждала его с теплыми вязаными носками - Вот, надень, мама связала…пригодились…можно еще горчицы насыпать… - Нет, Кать, горчицу не надо, я от нее чихаю - Тогда давай я спиртом натру тебе ноги…спирта нет, но есть виски… - И натирать не надо, зачем портить виски, я лучше выпью рюмочку Усадила его за стол, села напротив и смотрела на него истосковавшимися глазами, дотрагивалась до руки, когда он тянулся за хлебом. Если бы он не был так голоден, давно унес бы ее в спальню, но и «голод не тетка». И все же не выдержал - Кать, сядь рядом… А когда она послушно пересела к нему , обнял ее , гладил по спине, по плечам…и всему остальному. Торопился насытиться едой, чтобы потом долго-долго насыщаться ее близостью и своей и ее любовью. Доесть он не успел: зазвонил городской телефон. - Андрей, возьми трубку в гостиной, я пока посуду помою. - Слушаю… - Палыч? Ты где? - А ты куда звонишь? - Вообще-то я собирался Катерине позвонить…домой…Я что, тебе на мобильный позвонил что ли? - Нет, на городской, на домашний. - Так ты дома? Ты же завтра приезжаешь? - Как видишь, дома. Приехал. Зачем тебе Катя? – в голосе появилась настороженность: хотя и не ревновал ее больше к Малиновскому, а все же неприятный холодок появился в груди. - Я узнать хотел…мы тут потеряли тебя…Катерина расстроилась…я и позвонил… Он подробно рассказал Жданову эпопею его поиска, в лицах изобразил (жаль Жданов не видел. а только слышал друга!) пересуды женсовета. И то, что Катя все слышала… - Уволю завтра всех! Может и тебя тоже… Бедный Малиновский так и не понял, шутит Жданов или нет…особенно по поводу его…и мучился этим вопросом до утра. - Андрюш, кто звонил? - Малиновский… - Что-то случилось? - Случилось… Перед ней стоял совершенно другой человек: скулы побелели, губы сжаты, в глазах гнев и боль. Она испугалась, увидев эту перемену в нем. Мысли перескакивали с одной на другую, вертелись в голове обрывками, не давая возможности понять причину: «не доволен поздним звонком Романа? Опять ревнует к Малиновскому? Что-то случилось на фирме?» - и прерывая ее размышления, гневный то ли вопрос, то ли утверждение мужа: - Так значит, ты мне не веришь? Ты меня ревнуешь? Считаешь, что я способен изменить тебе? Что ты молчишь? Говори, это правда? Ты поверила, что я у Надежды? - Андрей…я не хотела…я не верила…я гнала эти мысли…они сами… Сначала в ее словах чувствовалась неуверенность, вина даже, но постепенно голос становился тверже, и она уже не оправдывалась, а обвиняла. - Я тебе доверяю, не докучаю звонками. Понимаю, что твоя работа требует общения и любезности…Я ни к кому не ревную тебя, даже к Кире, но Надежда…она такая умная, такая красивая,….и ты…ты любил ее… - Вспомнила! Когда это было! Тебя еще в Зималетто не было! - Но…любил же…Ты представь себя на моем месте! Последние ее слова вернули его к действительности. « Господи, что я говорю! Один звонок Малиновского поверг меня в смятение, а она…Как она страдала…Сколько всего было до нее…сама видела… подруги понарассказывали…и ни разу не упрекнула…не усомнилась…а тут телефон не отвечает…в отеле нет…надо было найти способ позвонить…плакала,…страдала …а я допрос учинил…» -эти мысли повергли его в смятение. Посмотрел в ее печальные глаза, обнял, прижал к себе. - Кать, что мы творим? Мы же чуть не поссорились…Кать, ты верь мне. Я тебе не изменю, богом клянусь! Как бы не сложились обстоятельства, все равно верь…А женсовет завтра уволю! - Ну, зачем ты так…Они же просто женщины…Ну посудачили…Они же обо мне беспокоились…Между прочим, многие тебя защищали…Забудем про них…пойдем… - Пойдем. Согреешь меня,…внутри заледенело все… Лед растаял. Не только тот, что от зимнего холода, но и тот, что образовался внутри. Они растопили его жаркими объятиями, горячими поцелуями и клятвенными обещаниями любить друг друга вечно. Уже засыпая, он положил руку ей на живот. - Кать…опять ничего? - Ты про что? - Про дни…критические… - Ой, я и забыла про них…ты больше меня следишь.. Сон как рукой сняло. Сел в постели, стал ее тормошить. - Кать…Ну не спи…На прошлой неделе не было? Кать…а может… Она тоже проснулась, спросила серьезно - Андрюш, ты так хочешь ребенка? - Не то, чтобы я не мог без него, но я был уверен, что он будет сразу… Да что я вру , конечно я очень хочу! Я же старше тебя…Мне уже 30 лет…пора… - Все будет, не волнуйся ты так! Будут у нас дети, сколько захочешь… - Ты не будешь против? Правда? Я много хочу…троих… - А почему я должна быть против? - Работа…Карьера…Ты же любишь свою работу…И рожать ведь тяжело… - Тебя я люблю больше ! Ради тебя я на все готова. И детей рожать тоже… Я у родителей тоже не сразу родилась…Но если ты волнуешься, я к врачу схожу…обязательно…