Почини мой характер

— Ты уверен? Именно этот фильм? Это же мелодрама для плаксивых идиоток… — Ну и что? Судя по отзывам, он идеально подходит, чтобы убить пару лишних часов вечером. — Не знаю, не знаю… — Пожалуйста! Ну очень прошу! — Твою мать, ну и как тут откажешь?       Он сгребает андроида в охапку, усмехается себе под нос — какой же он, всё-таки, слабак. Хватает одного жалостливого взгляда, и вот он уже готов целый мир кинуть к его ногам. Даже если это означает, что придётся терпеть розовые сопли на экране в течение целых двух часов. — Знаешь, ты был прав, — говорит андроид после того, как они высидели пытку занудным сюжетом с кучей драмы и романтики. — Не такой уж он и хороший. — Хах, а меня затянула история. Не терпится узнать, что будет дальше. — Ты такой переменчивый, — голубоглазый кладёт голову на его плечо и тяжко вздыхает. — У тебя учусь. — Ой-ой, сарказм тебе не к лицу. — У меня сарказм, как смысл жизни, если ты ещё не заметил, — огрызается он, переводя взгляд на своего белокурого ангела и понимая, что тот заходит уж как-то чересчур далеко. — Ладно, ладно. Остынь. Будем досматривать, раз тебе так интересно… — Нет, меня интересует кое-что другое, — руки тянутся под одежду голубоглазого, чем вызывают приглушённый стон и хитрую ухмылку на его лице. — Не знал, что тебя возбуждают мелодрамы. — Не знал, что ты такой болтливый, — он осторожно кладёт андроида на спину, любуется его улыбкой, его лицом, кажущимся в свете экрана от телевизора ещё более развратным, чем обычно. Выдыхает так, как выдыхают только по уши влюблённые люди — с восхищением, каким-то по-детски наивным счастьем. Он ничего не слышит и не видит вокруг себя; утонувший в этом прекрасном создании, чьё тело он покрывает нежными поцелуями.       Может, посмотреть скучный драматичный фильм оказалось не такой уж и плохой идеей.

х х х

      Рид думал, что скоро поедет крышей от мыслей, как ему было, откровенно говоря, мучительно хреново без сигарет. Они были его последним спасительным кругом в шторме нервной работы, бесящих людей и мыслей о прошлом, которые в последнее время не давали детективу покоя. Ментоловый тяжёлый дым хоть как-то помогал собраться и выручал от засорения головы лишним, ненужным мусором.       Элайджа слишком хорошо прятал всё, что было связано с курением. Может, оно, конечно, было исключительно во благо, ради здоровья младшего брата, но Гэвин чуял задницей — этому вылизанному педику было просто в кайф видеть его страдания.       Если бы ему предложили удушить всех живущих в доме Камски за пачку сигарет, он бы ещё и доплатил сверху за такое двойное удовольствие.       Рид пытался отвлечься, как только мог. Книги, телевизор, часовые наблюдения в окно за унылым осенним пейзажем. Как назло, это было самое нелюбимое время года детектива — что может быть прекрасного в тёмном сером небе, отвратительной слякоти и до дрожи пробирающим ледяном дожде? «Осень любят эстеты»?       Осень любят чокнутые мудаки.       В один из таких затяжных, противных дней Элайджа наведался в комнату брата, который уже пытался совершить суицид, закрепляя пояс от халата на лампе. После того случая за завтраком они не контактировали где-то неделю — Гэвин крайне редко высовывал нос из комнаты, лишь по необходимым делам вроде нужды или приёма пищи (лучше бы он голодал с такой диетой); от тренировок на время отказался, а Камски, в общем-то, не настаивал и не доставал его по пустякам. Интересно, откуда такое снисхождение? Неужели у Рида появились в этом доме хоть какие-то права на собственную жизнь?       Братец завалился с утра пораньше, правда, мужчина уже не спал — головная боль с самого утра не давала покоя, и Гэвин, лёжа в постели, уныло втыкал в телевизор, бесцельно щёлкая каналы в поисках хоть чего-то интересного. — Не забывай, пока я даю тебе перерыв, но скоро твои занятия с RK900 возобновятся. Ты бы знал, как он соскучился по вашим «жарким» вечерам, — усмехнулся Элайджа, усаживаясь на край кровати. — Машины не умеют скучать, дебил, — не поняв сарказма в свой адрес, буркнул Рид. — На то они и роботы — болванки без эмоций. — Не тебе об этом говорить, — от быстрой и скорой смерти Камски спас только телефон Гэвина, вовремя вытащенный из кармана и затормозивший детектива, готового задушить старшего на месте. — Возвращаю. Врачи не разрешали давать его какое-то время, мол, нужен полный покой, чтобы никто не беспокоил… Хотя, судя по количеству контактов, там и беспокоить тебя особо некому. — Никак не отучишься от привычки рыться в чужом говне, — огрызнулся Гэвин, выхватывая вещь из рук изобретателя. Впрочем, в какой-то степени Элайджа был прав — мужчину нельзя было назвать общительным человеком, вокруг которого всегда вилась куча близких «друзьяшек». Среди контактов был лишь номер Хэнка, начальника, ещё пары сотрудников на случай экстренного вызова с работы; номер самого Камски, и… — А откуда ты знаешь Антею? Я думал, она тщательно скрывает своё местоположение. Тем более, вы бы вряд ли сошлись характерами. Даже удивлён.       Если бы не стучащая боль в висках, у Рида бы хватило сил кинуть что-нибудь тяжёлое в брата, любящего совать нос не в свои дела. — Тебя это ебать не должно, павлин общипанный. — Забавно, я так у тебя и записан в телефоне. Интересно, как отреагировала полиция, когда они набирали этот номер? Кого они ожидали услышать? Явно не голос самого Элайджи Камски, — мужчина довольно ухмыльнулся. — Ладно, не моё дело, с кем ты собираешься крутить романы. Я хотел сказать, что с сегодняшнего дня ты иногда можешь выходить в город, дышать свежим воздухом, если погодка будет позволять. С одним условием — твой андроид будет следить за тем, чтобы это были просто прогулки в парке или же безопасные развлечения вроде похода в кино. Никаких баров, стрип-клубов и прочих вещей, которые ты так любишь, братец. Может, тебе захочется увидеть кого-то из своих… Одного друга? Надеюсь, эта новость поднимет тебе настроение. Ну, а меня ждут неотложные дела, — Элайджа направился к выходу, бросая вслед последнюю фразу, кардинально подпортившую не самую плохую для Рида весть: — Не забудь сообщить мне прежде, чем отправишься куда-нибудь! — Первым же делом, ага, — буркнул Гэвин. Сделав звук на телевизоре потише, он уставился в экран телефона, на котором мигал контакт, записанный просто и понятно: «Журналистка». — А откуда он её знает? Впрочем, тупой вопрос. Она пишет статейки об этих недоделанных фенах из отелей… Может, брала у него интервью. Это имеет смысл, — как бы детектив не относился к брату, он не мог отрицать, что тот обладал достаточной проницательностью, которая помогала ему без труда узнать истинный характер собеседника спустя несколько минут общения. Потому, к сожалению, Камски был прав — контакты этой особы Гэвину достались, можно сказать, по «блату».       Антея Винчи, или, если по-простому, журналюга, пишущая статейки о социальных взаимодействиях людей и пластиковых куколок, в самом деле, казалась крепким орешком, который не смог бы расколоть ни один представитель мужского пола. Симпатичная, но замкнутая и своевольная блондиночка появлялась в их участке пару раз, уже после революции андроидов, когда участились случаи убийств бедных-несчастных тостеров (то-то Рид злорадствовал в те недели). Её вызывали как человека, ведущего до этого несколько независимых дел и имеющего связи чуть ли не в самом Киберлайф. Упрямая оказалась деваха — не каждому хватит смелости отказать в сотрудничестве полиции Детройта.       Возможно, именно этим она и привлекла Гэвина.       Лишь возможно. Возможно, это был лишь финальный штрих, завершивший и плотно укрепивший образ молодой журналистки в сознании детектива.       Она вызывала противоречивые чувства. С одной стороны, своим поведением, характером и внешностью Антея напоминала Риду кое-кого. Кого-то важного. Кого-то, кого мужчина всеми силами старался стереть из памяти, отказаться от прошлого, связанного с ним. Это бесило и раздражало Гэвина, при этом, побуждало в нём тайные желания — Винчи должна была принадлежать ему, только ему одному.       Эгоистично, противно. Лишено всяких моральных принципов.       Но, кто бы не согласился с ним — чем крепче орешек, тем вкуснее его содержимое?       Такова человеческая природа. Люди всегда будут желать тот запретный плод, до которого никогда не смогут дотянуться.       А Гэвин Рид и являлся человеком. Самым обычным, со своими мыслями, поступками, желаниями и ошибками. Он, как никто другой, прекрасно понимал всю сущность обладания «запретными плодами»; осознавал, насколько это мерзко, в то же время, до одури приятно — потакать своим прихотям без остатка…       Он уже думал о том, что перерезал бы половину населения города за одну только сигарету?       Откинувшись на подушку, детектив ещё раз пристально рассмотрел номер Антеи. Отданный ему телефон, сказанная братом новость о его, какой-никакой, мнимой свободе. Как-то всё подозрительно складывалось.       Неужто Камски намекал на что-то?       Да нет, полнейший бред. Скорее Андерсон смотрелся бы в роли свахи куда как убедительнее, нежели Элайджа. Старший брат явно издевался над ним, как бы недвусмысленно намекая, что никто бы не захотел строить отношения с таким, как он.       Больше всего Гэвин ненавидел, когда его брали на слабо. Отбросив любые, даже самые малейшие сомнения, он, тыкнув пару раз в сенсорный экран, перешёл в раздел «Сообщения» и написал девушке скромное, но лаконичное:

«Привет»

      В ожидании ответа Рид мысленно прокрутил предыдущие попытки позвать Антею прогуляться с ним, которые, увы и ах, полностью провалились. Один раз по его собственной тупости — слишком сильно надавил и, ожидаемо, получил вполне закономерный отказ.       Второй же потерпел полнейшее фиаско из-за совершенно не вовремя вмешавшегося механического урода. В тот день мужчине казалось, что удача была на его стороне — именно его начальство послало нанести визит в офис журналистки и обсудить пару деталей по тем уликам, которые она любезно предоставила. Само собой, сначала они обсудили все дела касательно их работы, а уже потом детектив решил попытать счастье ещё раз. Конечно, может, тут ещё сыграл в минус не самый лучший жест с его стороны — он отнял у Антеи книгу, которой она прикрывалась, будто щитом, но, чёрт побери, Гэвин просто хотел дать понять, что не стоит его бояться! Но, похоже, его действия сравнили чуть ли не с изнасилованием, и Рид получил в челюсть от вбежавшего в офис Коннора — игрушки Хэнка, с которой они, после «восстания машин», так мило общались и работали, словно всегда являлись неразлучными друзьями. Тварюга и до этого вилась вонючей псиной возле Винчи, но кто ж мог подумать, что он попрётся к ней лично. Гэвин бы расколошматил черепушку этого охуевшего тостера, если бы не прибежавшая на шум охрана, которая и разняла их, разведя по разным этажам здания. Так и закончились обе попытки похитителя женских сердец сплошными разочарованиями, в которых преимущественно стоило винить волю случая и, понятное дело, нагло вмешавшегося в его личную жизнь Коннора.       Терминатор хуев.       Телефон завибрировал в руке, извещая хозяина о пришедшей смс-ке. Прочитав её, Рид усмехнулся себе под нос. Такая же холодная и закрытая от общения с людьми. Эта журналистка точно не могла поменяться, даже за столько времени.

«Здравствуйте. А вы кто?»

«Хэй, Антея, не поняла? Это я, детектив Рид. Полиция Детройта. Смекаешь?»

      Гэвин незамедлительно напечатал воодушевлённый ответ.

«Теперь вспомнила. Слышала о том, что с вами произошло. Надеюсь, вы идёте на поправку.»

      Сочтя последнее предложение за некий добрый и приятельский жест (хотя, то могло быть стандартное воспитание принцессы Винчи, но Рид о таком даже думать не смел), заметно повеселевший детектив решил переходить сразу к сути разговора:

«Удивлён, что тебе не всё равно. Не беспокойся, я же крепкий и сильный мужчина. Конечно, если бы ты проведала меня, моё выздоровление ускорилось бы. Но я понимаю, насколько ты занятая, а потому, может, я сам подъеду? Сходим в кино, отдохнём. Ты от работы, я от врачей…»

«Пожалуй, я откажусь. У меня очень много неотложных дел.»

      Почему-то Риду показалось, что эта смс пришла быстрее всех предыдущих. — Ломаешься. Ну ничего, ничего. Девушкам это свойственно, — уверенно пробормотал детектив, параллельно просматривая сеансы грядущих кинопремьер в интернете. Один из фильмов заставил его внимание остановиться на пару секунд, прочитать название вслух и попытаться припомнить, не слышал ли он подобной чепухи ранее. — … Перезапуск… — дочитав громкий лозунг выходящего в этом сезоне драматического фильма о любви, он нервно вздрогнул.       Блять, в конце концов, что за сопли? Пора уже жить настоящим, ссаная ты тряпка, Гэвин. — Ни одна девушка не устоит перед таким кинцом, — отписав Антее ещё пару сообщений с предложением посетить вечерний сеанс и отложив телефон в сторону, Рид встал с кровати и подошёл к ростовому зеркалу, висевшему в комнате.       Так. Так, так, так. Допустим, свою рожу он мог бы привести в порядок — ванная комната с бритвами, мылом и прочими прибабахами была не так уж и далеко. А что делать с одеждой? Все эти долгие дни он носил лишь домашние шмотки, в которых вряд ли бы можно было выйти в свет, уж тем более с такой сногсшибательной мадам. Даже то тряпье, в котором его доставили сюда, не подходило для вечерних рандеву. Можно было бы, конечно, доехать до дома (на чем конкретно доезжать — этот вопрос Гэвин хотел решить чуть позже), но, увы, и там бы вряд ли нашлось что-то более-менее сносное. Единственным подходящим вариантом был поход в ближайший магазин, однако, если у Рида ещё оставались хоть какие-то дедуктивные навыки, он с лёгкостью мог сделать вывод, что на его зарплатной карте на данном моменте числилось от силы несколько баксов. Даже неважно было, где она конкретно находилась — наверняка где-то в сумке с остальными документами на хранении у Элайджи. Уж там братец рыться не стал бы — брезгливость сказывалась даже в таких делах. — Вспомнишь говно — вот и оно, — обречённо выдохнул Рид, видя в дверях старшего родственничка. Камски, усмехаясь, вертел в руках кредитную карту золотого цвета. — Что, решил впечатлить девушку, но средств маловато? Сегодня тебе несказанно везёт, Ридди. Мы же не последние друг другу люди, должны помогать, как ни как, — Гэвина уже не волновало, откуда его брат узнал про грядущее свидание с Антеей. Куда как больше его напрягало осознание того, что, в суровой действительности, эти деньги были ему жизненно необходимы. — Бери, мне не жалко. И заодно RK900 прихвати с собой. Эй! — в комнату вошёл ещё один раздражительный фактор Рида, а именно, голубоглазый андроид. Лишь мысль о грядущем вечере кое-как держали нервы мужчины в покое. — Отвезёшь его в ближайший торговый центр, присмотрите вместе одежду. Смотри, чтобы не смел убегать. Если будет предпринимать попытки уйти, разрешаю действовать по тому протоколу, который мы обсуждали раннее. Тебе ясно? — 900-й утвердительно кивнул, чем вызвал у Элайджи приторную улыбку: — Какой послушный мальчик. Повезёшь Ридди на моей машине. Уж ты-то водишь гораздо лучше, чем братец. Ключи будут лежать на столе в гостиной, — швырнув карточку в сторону Рида и спровоцировав того на крепкие матерные выражения в свой адрес, Элайджа успешно ретировался из помещения. — Сэр, я бы рекомендовал вам сначала принять ванную, пока я подготавливаю транспорт. Ваша одежда будет лежать тут… — И без твоих советов обойдусь, кофейник. Пиздуй уже заниматься своими делами, я позже спущусь в гараж, — почёсывая затылок, детектив проверил, не ответила ли Винчи на его сообщение. Пока тишина в ответ. — Наверняка занята на работе. Почему бы не устроить ей сюрприз и не подъехать к офису? Неплохая идея, старина Рид. Жизнь наконец-то налаживается, — натянув неуверенную кривую улыбку, детектив зашагал приводить себя в порядок.       Через полчаса он и RK900 уже ехали по трассе. Находясь в состоянии предвкушения, Гэвин понимал, что даже унылейший пейзаж за окнами машины не мог испортить его впервые за долгое время приподнявшееся настроение. Единственной выводящей его из себя причиной по-прежнему являлся андроид, сидящий за рулём автомобиля. — Не представляю, что хуже, пялиться на капли дождя или на его рожу, — фыркнул Рид, елозя на переднем сидении в попытке устроиться так, чтобы не встречаться взглядами с «ебучим бракованным утюгом». Водитель, однако, молчал — то ли был запрограммирован на это, то ли, наоборот, в нем отсутствовала программа поддержки бесед с людьми. — Ну и хорошо, что не говорит. Что, блять, с ним не так, в самом деле? — 900-й бесил Гэвина уже одним только своим внешним видом, являясь точной копией модели Коннора. Единственным их отличием был цвет глаз, который, правда, ничуть не прибавлял очков в пользу так называемого «тренера».       «Не знал, куда его девать после восстания андроидов. Изначально он был создан как модель для ловли девиантов, так сказать, улучшенная версия RK800, но, сам видишь, как всё обернулось. А отдавать такое произведение искусства в чужие руки — просто грех, который нельзя брать на душу. Как бы цинично это не звучало, Ридди, твой приступ стал наилучшим выходом из ситуации. Я перепрограммировал его, чтобы RK900 присматривал за тобой и помогал в процессе реабилитации. Он не склонен к девиации, можешь не переживать. Хотя… Всякое бывает», — всплыли слова Элайджи в голове Рида. Понятное дело, что он вовсе не был в восторге от самой идеи, будто бы какой-то там «зарядник на ножках» был ответственен за его текущее состояние и, по факту, опекал Гэвина, помогая ему пережить непростые времена. Детектив старался как можно реже контактировать с андроидом, а если приходил в ярость от вечных доёбов машины, то срывал эмоции не при помощи кулаков или подручных предметов, а в своём собственном стиле — в постели, как и несколько дней назад. Зачем портить такого слугу, когда можно получить хоть какое-нибудь удовольствие?       В конце концов, дарёная братом игрушка должна была поддерживать состояние Рида в хорошем состоянии, и чем секс не разрядка для организма?       А забота ему была ни к чему — лишняя херня, от которой Гэвин давно отказался. — Сэр, что-то не так? Вам плохо? — оказалось, пока мужчина думал о чем-то своём, он всё это время смотрел в сторону RK900. Быстро повернув голову к окну, Рид злобно прошипел: — Забей. Следи лучше за дорогой.       А про себя добавил: «Мудак консервный».       С походом по магазинам они справились довольно быстро — Гэвин терпеть не мог так называемых «шопоголиков», сам к подобным не относился, а потому, пройдясь по паре бутиков известных брендов, приобрёл все необходимое чуть ли не в считанные минуты. Андроид, правда, пытался вставить рекомендации — говорил какую-то фигню про сочетание цветов и то, что бы лучше смотрелось на Риде, но быстро прикусил свой механический язык, стоило детективу пару раз огрызнуться в его сторону. — В самом деле, откуда у тебя может быть чувство прекрасного? Ты же жестянка. Тем более, о моих вкусах ты уж точно ничего не можешь знать, — рассуждал Гэвин, любуясь собственным отражением в зеркале. Другое дело — теперь и перед такой леди, как Антея, не было стыдно показаться.       Как только молодые люди сели в машину, в кармане джинс Гэвина раздалось громкое извещение о входящем сообщении. — А вот и моя пташка, с которой сегодня мне предстоит упорхнуть в райские сады, — засмеялся Рид, доставая телефон. 900-й попытался предупредить мужчину: — Сэр, при всём уважении, я настаиваю, чтобы вы сегодня не злоупотребляли выпивкой. К тому же, фильмы, вызывающие слишком яркие эмоции вроде страха или доводящие до смеха, вредны для вашего здоровья. В таком состоянии лучшим выбором будет спокойное кино или прогулка с вашей подругой в парке. — Ой, завались уже. Ты мне не мамочка. Сам решу, что делать, — парировал Гэвин, вчитываясь в смс. Действительно, письмецо от Антеи. Что-то подозрительно длинное. По мере того, как Рид читал сообщение, он был готов поклясться, что ощущал, как каждый нерв на его лице выпрямляется, создавая, таким образом, злобный оскал:

      «Кажется, до вашего сознания не доходят мои слова, если говорить с вами по-нормальному. Хорошо, выражаясь вашим вульгарным языком — или вы идёте к чёрту и перестаёте закидывать меня подобного рода предложениями, или вас ждёт игнор лист. Я не поленюсь даже сменить номер телефона, лишь бы столь жалкое отродье не смело меня беспокоить. Лучше оказаться на помойке, в окружении людей без места жительства, чем находиться в обществе такого невоспитанного, высокомерного, самовлюбленного и при этом ограниченного умом самца. Если до вас это до сих пор не дошло, то сочувствую и настоятельно рекомендую обратиться ко врачу — возможно, у вас проблемы не только с сердцем. Всего наилучшего, Антея Винчи.»

— Ах вот ты как, мерзкая проститутка! — несчастный предмет связи вылетел из окна автомобиля и разбился об асфальт. Рид, не зная, куда ему деваться и чьё лицо бы набить в попытке излить всю копившуюся в нём ярость, согнулся пополам в сидении и впился ногтями в кожаную обивку: — Подстилка андроидовская! Тварь, мразина! Шлюха с золотой ложкой в жопе! Избалованная сука! — Гэвин так и продолжал был сыпать проклятиями в адрес журналистки, если бы не обратил внимание, что 900-й вёз его отнюдь не в сторону дома Камски. — Ты что удумал, банка? Мы едем к Элайдже, у меня нет настроения кататься по городу. — Судя по контексту той беседы, которая состоялась у вас с молодой леди Антеей Винчи, вы хотели посетить один популярный фильм в жанре мелодрамы. Через двадцать минут начнётся последний сеанс в ближайшем кинотеатре, и я подумал, что успеваю осуществить ваше сегодняшнее желание.       Ох. Ну просто охуеть. Андроидский высер ещё и не так его понял. Подумал, будто бы Гэвина интересовало какое-то там кино, а не времяпрепровождение с девушкой. — Тупица, мне не нужны эти розовые сопли. Поворачивай машину, пока я тебе не вломил. — Но мы уже приехали, сэр, — действительно, они уже стояли на парковке возле кинотеатра. Внутренне понимая, что жестянка не отвяжется от него до последнего, Рид нехотя вывалился из машины и поплёлся в сторону касс. — Господи, блять, за что мне такое наказание?       Несмотря на то, что сеанс был последним по расписанию, людей в зале набралось достаточно много — особенно всяких молодых парочек, удобно устроившихся на последних рядах. Детектив и андроид также сели там, по желанию Гэвина, жаждущего сидеть как можно дальше от людей. Фильм не успел толком начаться, а Рид уже зевнул несколько раз — сюжет данной драмы он знал чуть ли не наизусть. — В чём прикол перезапуска этой хуйни? Только глаза мозолит. Бесит, — мужчину начинало трясти. Он надеялся, что хотя бы сегодняшний день не пройдёт по одному известному месту, но нет, судьба в очередной раз жестоко постебалась над ним. Настолько, что его отшила зазнайка-журналистка прямо после того, как он угрохал кучу бабла (не своего, стоит заметить) впустую, и сейчас Гэвин сидел в окружении сосущихся подростков и одного кофейника и смотрел кино, которое вызывало у него далеко не самые приятные воспоминания. — Ваш уровень стресса повышенный, — прошептал на ухо Рида вкрадчивый мужской голос, от чего тот сначала чуть не умер в страхе. — Нельзя так пугать, чайник ты поехавший! — громко прошептал детектив, сверля злобным взглядом андроида. 900-й, будто не слыша его, продолжил: — Вам не следует так нервничать. Расслабьтесь. Хотите, я помогу снять напряжение? — не дождавшись ответа, голубоглазый протянул руку к молнии на джинсах Рида и медленно расстегнул её. — Ты… Ты какого хуя вытворяешь, урод? — не обращая внимание на возмущения Гэвина, RK900 расстегнул пряжку ремня, опустил штаны мужчины вместе с нижним бельём и провёл ладонью по возбужденному члену. Детектив, прикрыв рот ладонями, тихо зарычал. Он бы убил эту сволочь на месте. Задушил бы, всадил пулю в лоб, зарезал. Лишь за то, что заставил его так сильно возбудиться в общественном месте своими действиями. — Тебе пиздец, миксер, — прерывисто шептал Гэвин, наблюдая, как андроид устраивается между его ног (как назло, пространства среди рядов хватало с головой); как проводит влажным языком от основания до головки и как с особой жадностью, словно ему самому это нравилось (показалось ли Риду?) берёт член детектива в рот. Рефлекторно Гэвин схватил брюнета за волосы одной рукой, по-прежнему прикрывая второй свою пасть, которая так и жаждала перейти на громкие стоны. Хорошо, что из-за рыданий главной героини фильма не было слышно звуков, противоположных той трогательной сцене, что происходила на экране — пошлых, развратных, с трудом сдерживаемых. — Сука… Блять… — хрипел Рид в ладонь, осознавая всю нелепость и, в то же время, тотальную невозможность ситуации. Ему отсасывал андроид. В кино. На сопливой мелодраме. Отсасывал настолько хорошо и профессионально, как ни одна знакомая Гэвину натренированная тёлка.       Самым противным было для Рида принять тот факт, что он получал от происходящего нереальное удовольствие. Расслаблялся, если можно было так выразиться.       Оргазм обрушился на детектива волной, и он кончил RK900 в рот, откидываясь на спинку кресла и переводя дыхание. Его щёки полыхали, в глазах всё плыло; внизу живота разливалось свинцовое приятное чувство удовлетворения.       В этот самый момент в зале включили свет, и на экране показались титры.       Первые полчаса они ехали домой в полнейшей тишине. Нарушить её решился Рид, мучаемый ворохов вопросов: — Ну и что это было? Я к тебе обращаюсь, пылесос. — Вы о том, что я сделал в кинотеатре, сэр? Как я и говорил, вам было необходимо снизить уровень стресса. Действия подобного характера — единственный способ достигнуть эффективного результата, чтобы человек расслабился в полной мере. — Как много красочных эпитетов к слову «минет», — иронично подметил Гэвин, складывая руки на груди. — Что ж, допустим. Прощаю на первый раз. Хорошую отмазку придумал, ничего не скажешь. — Я создан для того, чтобы поддерживать ваше здоровье — как и физическое, так и ментальное — на оптимально высоком уровне. Считайте, что это, как вы выразились, «отмаза», сэр, — в этот момент Риду показалось, что диод в виске RK900 блеснул жёлтым цветом. А как ему было известно, это означало признаки девиации у андроидов.       Моргнув несколько раз, он ещё раз бросил взгляд на диод. Тот, как ему и подобало, сиял мягко-синим цветом. «Причудится же такая херня», — удивлённо подумал Гэвин, потирая переносицу. — Окей, окей, не возникай. Лучше смотри за дорогой.       А сам про себя добавил: «Чудной кофейник».