Солнце для горностайки

      Он был во внутреннем дворе школы, когда Ричард прервал его тренировку своим саркастическим смешком в спину. Декарт вошёл совершенно спокойно и гордо, словно уже победил в их незамысловатой и ещё не начавшейся перепалке. Гэвин – гриффиндорец, а таким, как он, по закону жанра положено ненавидеть ребят со Слизерина. Парень не знал, откуда пришла эта холодная война между факультетами, но весь его пацифистский настрой на перемирие расстреливала лишь одна усмешка Декарта. На самом деле, будь они оба добрячками из Пуффендуя, то Рид всё равно бы его ненавидел. Просто у Ричарда лицо такое – специально созданное, чтобы его презирали.        — Тренируешься, Гэвин? — с противной сладостью растянул его имя молодой человек. Его ладонь прошлась по идеально уложенным волосам.       Гэвин специально пришёл сюда во время обеда, чтобы потренироваться в гордом одиночестве. Шумная компашка разношёрстных гриффиндорцев сейчас уминала еду за обе щеки, пока сам Рид в поте лица учился. Но это даже к некой радости. Ему не нравилось, когда кто-то лез ему под руку во время практики с магией. Рид всегда нуждался в полной концентрации, чтобы успешно справиться с заданиями, а посторонние взгляды постоянно мешались. Они его раздражали.       Ещё больше его раздражала сложность с вызовом своего чёртового Патронуса.       Из своей палочки он мог вызволить лишь бесформенный серебристый туман с едва видными боками животного (это точно был не крокодил, так что пришлось оставить некоторые ложные надежды в стороне). Хэнк, его преподаватель по Защите от Тёмных искусств, успокаивал и говорил, что в этом нет ничего страшного, и парнишке просто нужно больше времени и практики. Заклинание сложное, и зачастую оно не получается даже у опытных магов. Андерсон долго молол чушь в духе того, что Гэвин ещё не сформировавшаяся личность, что у его однокурсников тоже всё идёт не очень гладко, так что ему просто нужно немного подождать. Но Рид ненавидел ждать. Он хотел своего результата здесь и сейчас.       Но здесь и сейчас он получил лишь сраного Ричарда Декарта.       Он видел его светлые и холодные глаза, его лёгкую усмешку, за которой прятались идеальные ровные зубы, словно выточенные из белого камня. Видел родинки на его лице. Видел расслабленную позу, как бы говорящую "я-тот-кто-всегда-будет-лучше". Видел накрахмаленную до хруста белую рубашку с зелёно-серебряным галстуком. Гэвин посмотрел на всё это и сделал, как ему казалось, самую логичную вещь на свете.        — Экспекто Патронум!       Как только заклинание было произнесено, у Гэвина на языке осело неприятное чувство. Он вдруг понял, что совершил огромнейшую ошибку, раз решил произнести заклинание, которое не мог выполнить достойно. Он думал, что из кончика палочки выйдет бесформенный магический сгусток, что бесцельно обойдёт круг и вызовет насмешку у слизеринца. Рид уже было ожидал услышать колкость от Ричарда, но вместо сгустка из палочки вышел горностай.       Рид видел таких зверьков раньше. Мама так часто водила своего сына в зверинец, что маленький Гэвин мог различать несколько видов опоссумов и знал всю прихотливость ехидны к окружающей среде. Горностаев Рид не особо любил рассматривать из-за печальной сетки вольеров, но сейчас этот дикий хищник всплыл в его воображении. Сравнивая своё детское впечатление и патронус, Рид мог заметить, что зверёк точно такой же, каким он запомнил его в детстве. Животное выглядело величаво, хоть и было небольших размеров. Но, конечно, он был полупрозрачным и немного непропорциональным, ведь Рид смог вызвать телесный патронус в первый раз. Горностай пролетел между ног Ричарда, обвёл вокруг него круг и растворился совсем рядом с плечом молодого человека. Ричард во все глаза смотрел на то место, где ранее был патронус. Смотрел он, кстати, достаточно долго, так что Гэвин принял это за маленькую победу в свою пользу. Наверняка сам Декарт не мог выполнить подобное заклинание, хотя многие люди вокруг продолжали щебетать о поразительном таланте Ричи. Из всех щелей Хогвартса только и слышалось о феноменальных способностях юного Декарта. То он стал самым молодым участником Клуба Слизней, то он, оказывается, состоит на хорошем счету у профессора Фаулера.       «Видно, не такой уж и крутой перец.»        — Горностай… — задумчиво произнёс Ричард. Пальцы сами неосознанно притянулись к обветренным губам. — Горностай – это символ высокой аристократии. Странно, что это твой патронус.        — Странно, что ты до сих пор стоишь тут и пялишь на меня, словно малолетняя фанатка, — огрызнулся гриффиндорец. — Извини, раздача автографов после шести часов вечера.        Гэвин отвернулся от слизеринца, возвращаясь к своей практике. Рид хотел с головой окунуться в работу, ведь такому полукровке, как он, нужно было больше прикладывать усилий в учебе. Правда, теперь он не мог сосредоточиться из-за изучающего взгляда в спину. Декарт никуда не ушёл, а его интерес, наоборот, лишь усилился, он словно хотел выпытать что-то своим взглядом. Каждая попытка Рида произнести заклинание наглым образом прерывалась заинтересованным вздохом со спины. Это повторялось так часто, что начало сильно действовать на нервы. В конечном итоге всё это надоело Риду. Он развернулся и угрожающе поднял палочку.        — Слушай, жестяная манда…        — Ты слишком резко двигаешь рукой.       Ричард быстро и неожиданно подошёл со спины. Гэвин хотел ударить его локтем за посягательство на личное пространство, но Декарт слишком ловко перехватил его запястье и повёл вверх. Рука тут же неприятно хрустнула от резкого порыва. Молодой человек сощурил глаза. Его новое положение было сковывающим и вызывало неприятные ассоциации в голове.        — Двигайся легче, — торопливо подметил Ричард. — Ты всё-таки вызываешь патронус, а не вытряхиваешь его.        — Руку убери, — нахмурился Рид и попытался стрясти ладонь слизеринца.        — Уберу только после того, как ты вызовешь мне патронус ещё раз, — а после добавил жёстче: — Только теперь качественно.       Сказать, что Рид офигел, значит тактично промолчать. Ему не нравилось, в какой ситуации они оказались, и что Гэвин совершенно в ней не командует, ему тоже не нравилось. Но руки Ричарда на его запястьях были слишком требовательны, а дыхание на ухо – слишком оглушительным, так что вечно язвительный гриффиндорец не смог найти подходящего ругательства. В голове скакали глупые каламбуры о змеиной коже Декарта (на самом деле она очень даже приятная на ощупь), но ни один из них не соскользнул с языка. Он все ещё не понимал, отчего Декарт так сильно заинтересовался в его патронусе. Может, это придурок не смог поверить, что Рид уделал его хоть в чём-то?       Его рука двинулась мягко, обводя знак в воздухе. Вторая рука слизеринца легла на напряжённое плечо. Пальцы сжали Рида достаточно крепко, чтобы их можно было чётко ощутить, но недостаточно, чтобы причинить настоящий дискомфорт. Гэвин тактильно ощутил ухмылку Ричарда, а потому обернулся к нему. Честно сказать, Рид ранее не задумывался, настолько же этот парень выше него, а потому, заметив это, нахмурился ещё сильнее. Ему не нравился этот странный адресованный сверху взгляд.        — Сделай мину попроще, — посоветовал слизеринец. — А теперь подумай о чём-нибудь приятном. Ты не сможешь драться с дементорами, если будешь грузить свой мозг какой-то чепухой.       И опять Гэвин не смог найти колкости в ответ. Он знал, что будь перед ним Тина или, упаси боже, Хэнк, то Рид наверняка бы обглодал косточки обоим, но он слишком резко потерялся рядом с этим парнем. Такого раньше не случалось никогда. Гэвин просто не знал о наличии совести или смущения внутри себя ровно до этого момента. Раздумывать об этом становилось неприятно, поэтому Рид попытался сконцентрироваться на светлых воспоминаниях в своей голове.       Гэвин подумал про свою маму. Вспомнил момент, когда сова прилетела к нему и торжественно вручила письмо. В голове всплыло воспоминание про семейную поездку в Диснейленд, где он весь день провёл вместе с отцом. Но каждое воспоминание омрачалось чем-то. Мама с совершенно спокойной душой отправила маленького Рида в мир магии, проигнорировав, что до этого он даже не знал о его существовании, и какой огромный стресс это известие могло принести ребёнку. Но письмо радовало его, и перспектива того, что он отныне будет жить с отцом пугала, но восторгала, пока поезд не привёз мальчика к угрюмому и разбитому человеку. Образ отца из Диснейленда грел душу, но факт, что того человека больше не существует, медленно наводил тоску на юношу. Теперь его отец – не отец, а мистер Камски, пытающийся взрастить нечто хорошее из непутёвого ребёнка, когда совсем рядом есть второй и более приспособленный к магии сын. Предпочтение в сторону иного чада крылось даже в их именах. Элайджа звучало презентабельно и изысканно, когда Гэвин – словно плевок больного туберкулёзом старика.       Гэвин ненавидел всё это. Где-то внутри он понимал, что не заслужил счастья, поэтому все радостные моменты его жизни вмиг омрачались чем-то. Себе в голову он вбил факт того, что ему нужно отвоевать своё право на обычное житейское спокойствие. Потому гладиаторская бойня в душе не умолкала в нем, даже в самые спокойные моменты вечера.       Поэтому он сосредоточился на руке Ричарда, сжимающей его запястье. Подумал про то, как она покрывается мозолями от упорных тренировок с метлой. Как на ней остаются пятна чернил от письма. Как она вычерчивает в воздухе заклинания. 27 косточек, связанных между собой мускулами и связками, могли творить магию и могли разрушать. И сейчас они крепко держали руку Рида.        — Экспекто Патронум!       Гэвин снова подумал, что провал неизбежен. Все его мысли были заняты лишь рукой Ричарда, так что вряд ли из заклинания получится нечто хорошее на этот раз. Парень чуть не прокусил губу от того, сколь глупо всё это выглядело со стороны.       Но нет. Горностай опять появился. На этот раз он не был таким блёклым. Его шерсть стала более пушистой, и в ней было заметно перламутровое сияние. Рид мог гордо заявить, что патронус получился вполне себе красивым и даже немного милым. Животное несколько раз дёрнуло ушами, словно прислушивалось к чему-то, а после сорвалось с места и стало быстро бегать по кругу, останавливаясь и присматриваясь к окружению.       Ричард по-прежнему держал Рида за запястье и так же внимательно наблюдал за патронусом. Гэвин мог бы сказать, что парень выглядит немного растерянным, но он лишь махнул головой и вытащил, наконец, свою руку из ладони студента.        — Всё же горностай, да? — спросил самого себя слизеринец и в раздумьях ушёл со двора.        Гэвин потёр запястье, ещё ощущая призрачное тепло чужой ладони.

***

       — Ты уже слышал это?!       Тина выловила его после урока по зельеварению. Обычно она была сдержана и всегда оставалась безмятежной, но сейчас она выглядела по-настоящему взволнованной, словно случилось что-то правда стоящее. Рид тут же понял — студентка не отстанет от него ближайшие пять часов точно. Не то чтобы у гриффиндорца были какие-то планы на этот день, кроме постоянной практики, просто болтовня ни о чем была не его стихией.        — Слышал что? — уточнил парень.       В школьном коридоре было достаточно много народу. На подоконниках сидели старшекурсники и что-то возбужденно обсуждали. Парочка когтевранок пристроились у самой стены и ворковали о приближающимся Рождестве и каникулах. Изредка они поднимали взгляд на них с Тиной, но тут же отворачивались. Сейчас самый разгар дня, и многие студенты спешили на свои занятия или, наоборот, пытались по-тихому с них слинять. Обычное утро четверга, которое не несло каких-то известий для Рида. Потому он не понимал, о чем хочет поговорить Тина.        — У Маркуса, Саймона и Норт один патронус на троих. — гордо заявила девушка, словно у неё самой появился общий с кем-то патронус.       Норт училась с ним на одном факультете. Она была очень упрямой и никогда не прощала ни одной глупой фразы в свою сторону или в сторону своих друзей, поэтому у них с Гэвином бывали стычки на постоянной основе. Риду нравилось беззлобно её задевать и наслаждаться её реакцией, ведь Норт была бесшабашной и не могла игнорировать чужие выпады. Маркус, кажется, учился на Когтевране и был капитаном спортивной команды по квиддичу. Однажды Рид играл против него и в итоге заработал себе вывих плеча и долгие недели на больничной койке. Пусть потом Маркус и отправил ему целую корзинку дешёвых сладостей, но он все равно заслужил своё место в списке главных врагов Рида. Про Саймона он знал мало. Кажется, учился на Пуффендуе, а Рид не считал Пуффендуй за полноценный факультет, так что ему не было интересно положение дел желто-чёрных студентов. Возятся в своих садиках с корнями беладонны, да и хер с ними.       Хотя нужно признаться: про любовный треугольник этого трио был наслышан даже такой незаинтересованный в отношениях человек, как Гэвин Рид. Просто этот треугольник, как и масса других, имел тупой угол. В их случае — Маркуса, который не понимал неоднозначных действий со стороны Норт и Саймона. Рыжая и блондин уже состояли в отношениях друг с другом, когда на горизонте замаячил разноглазый мулат и внёс разлад в их тихие и натянутые ещё до этого отношения. Риду всегда казалось, что Норт была слишком хороша для смазливого Саймона, которого она постоянно защищала, а сам блондин был слишком геем, чтобы иметь девушку. Он знал, что они наверняка расстанутся (иронично, Рид раньше шутил про то, что когда-нибудь между этими двумя встанет парень погорячее), но не ожидал, что сойдутся вновь и ещё затащат непутёвого Маркуса в их и без того запутанные отношения. Этого, наверное, никто не ожидал.        — И? — поднял бровь Гэвин.        — Их патронус — рысь. — продолжила девушка, словно это очень важно и сразу может раскрыть все карты.       На самом деле, Рид понимал значение общего патронуса. Он прожил сравнительно мало среди магического мира, так что вряд ли мог похвастаться доскональным знанием всех обычаев магов, но про миф с патронусом был наслышан достаточно. Если так случилось, что после «Экспекто Патронум» у вас проявляется общее животное, то примите поздравление — вы родственные души. Для Гэвина вся эта тема больная. Его родители по законам магии не могли быть соулмейтами, ведь мать была маглом, следовательно, патронус вызвать не могла. Да и вообще, всё своё осознанное детство он прожил среди обычных людей, отгороженный от мира магии, совершенно не понимая кем именно является его отец. Он не совсем понимал общую концепцию родственных душ в мире магии, ведь его собственные родители никогда не ставили себе никаких рамок, да и сами не являлись соулмейтами. Общество, таким образом, клеймило его, говоря, что он рождён в семье без любви, что достаточно сильно его задевало. Но он быстро привык к тому, что его недооценивали за магловское детство и за родителей-не-соулмейтов, так что его мудаческий характер — заслуга долгой моральной закалки.        — О, супер. — саркастически подметил парень. — И что мне теперь делать с этой информацией?        — Порадоваться за людей, кретин.        Найти родственную душу — это незабываемый опыт. Такое случается довольно редко, потому что сильное эмоциональное потрясение может изменить форму патронуса. Рид видел примеры подобного. Можно было вспомнить Ральфа и Джерри, которые делили между собой патронус в виде толстого кота до тех пор, пока первый не получил сильную травму черепа прямо на левой части лица во время нападения. После этого он начал вызывать тихого и угрюмого барсука, а после его патронус совсем перестал принимать какую-либо форму. Конечно же, это сильно ударило по чувствам парочки. Наверное, они и начали встречаться лишь из-за этого мифа. Сложно держать отношения в ровном строю, когда единственная подпорка рухнула, и её нельзя починить.        — Мне им праздничную открытку подписать? — развёл руками Рид. — Просто не могу понять, почему ты доёбываешься с этим именно до меня.        — Доёбывается с чем? — произнёс знакомый голос совсем рядом.        Проходящие мимо Ричард с Даниэлем решили остановиться прямо около них.       Даниэль был странным и не совсем нравился Риду. Он был тощим, высоким и с больной желтоватой кожей. Юноша постоянно держался либо со своим солнечным братом Саймоном, либо с Ричардом. Даниэль больше походил на кривую тень, которую отбрасывали окружающие его люди. Гэвин знал, что Слизерин — факультет амбициозных людей, и большая часть Министерства Магии учились там, но в блондине он не видел никаких перспектив. Он был простым, тихим и забитым. А ещё у него не было своего мнения, и он во всём опирался на взгляды Ричарда, разделяя любую его позицию. Рид не любил таких людей потому, что нельзя было понять, что происходит в их головах. Он отвернулся от Даниэля, ибо поддерживать зрительный контакт с ним – пытка, и Гэвин перевёл взгляд на его друга.       Гэвин так и не виделся с того самого момента с Ричардом. Он предпринял несколько тщетных попыток вызывать патронус уже после их маленькой тренировки, но все они были безрезультатными. Каждый раз он терпел поражение. Иногда у него не выходило вызвать даже бесформенное белый сгусток энергии, и Рид сильно переживал по этому поводу. Он абсолютно не был уверен в своих силах. Бесчисленные тренировки не давали своих результатов также, как и бессонные ночи, проведённые над учебниками.        — Не твоё де… — начал было Гэвин, но он был прерван.        — Твой брат, — Тина ткнула в грудную клетку Даниэля. — У твоего брата целых два соулмейта.       Блондин кивнул и посмотрел на однокурсника. Ричард пожал плечами, потому что не понимал, какой именно реакции от него требовал друг. Словно воодушевлённый этим кивком, Даниэль повернулся обратно к Тине и принял оборонительную позицию. Мысленно Гэвин решил, что если Даниэль произнесёт хотя бы намёк на оскорбление Тины, то он точно врежет ему кулаком в нос. Вообще, гриффиндорец давно хотел хорошенько ударить его, но всё искал достойный повод.        — И? — приподнял бровь юноша. — У тебя какие-то проблемы с этим?        — Совершенно никаких, — пожала плечами девушка. — Почему вам вечно требуется искать причины для разборок? Я просто радуюсь за твоего брата.       Даниэль хмыкнул, а после закивал головой и стал медленно отходить назад. Видимо ему не нравилось обсуждать своего брата-пуффендуйца с чужими людьми. Декарт, заметив действия своего друга, закатил глаза. Ричард взял его за рукав и вернул на место.        — У твоего брата теперь есть родственная, кхм, родственные души? — уточнил Декарт, оглядывая однокурсника с головы до ног.        — Это его дело, — пожал плечами слизеринец. — Если он хочет встречаться с ними, то я не буду препятствовать. Нет смысла.       Они ещё несколько минут простояли в полной тишине, не понимая что делать с этим возникшим на пустом месте диалоге. Пару раз Ричард пускал в сторону Рида многозначительные взгляды, которые второй никак не мог понять. Даниэль хотел побыстрее уйти, а потому незаметно тянул Декарта за рукав в сторону лестницы. У них по расписанию сейчас астрономия. Подождав ещё немного, парочка слизеринцев ушли от Гэвина и Тины, пройдя дальше по коридору.        — Эти слизеринцы такие… слизеринцы. —хмыкнула девушка.        — Не знаешь, умеет ли Ричард вызывать патронус? — внезапно спросил Рид, провожая взглядом удаляющиеся фигуры. Ричард ещё раз обернулся к нему напоследок и опять посмотрел очень странно. С прищуром.       Тина подняла взгляд на друга. В её глазах застыл немой вопрос. Она хотела спросить, не шутит ли сейчас Рид, но, заметив его настрой, поняла, что он совершенно серьёзен. Гриффиндорка в раздумьях почесала подбородок. Пару раз она тренировалась со слизеринцами около поля для квиддича, а потому патронус амбициозного ученика Хогвартса иногда попадался ей на глаза. Девушка точно знала, что у Декарта есть телесный патронус, ведь многие студенты просили его помощи, но она точно не помнила, какой именно.        — Да… — задумчиво промямлила девушка. — Да, кажется, его патронус – орёл или какая-то другая птица. Я не разбираюсь в них.       Гэвин кивнул в ответ и удалился, не сказав напоследок ни слова. Ушёл он в неясном расположении духа, а потому девушка нахмурилась. Тина не хотела думать, связан ли вопрос про патронус с родственными душами, но мысли по этому поводу как-то сами собой лезли в голову.

***

      В следующий раз они столкнулись в библиотеке, и эта встреча достаточно сильно поразила Рида одной деталью. Ричард пытался пробраться в закрытый корпус библиотеки, где обычно хранились недоступные для прочтения материалы. В руках он держал подписанный листок бумаги, и что-то активно объяснял мадам Пинс, но та, явно недовольная чем-то, всячески затыкала и попрекала его, что в свою очередь до жути выбешивало Декарта. Они продолжали этот разговор в напряжённо-вежливой манере, пока Гэвин подглядывал за ними из-за учебника по уходу за магическими тварями. Он уже давно перестал читать параграф про грифонов, а только увлечённо наблюдал за парочкой.       Ричард выглядел взволнованным. Его раздражение выдавали хаотичные движения ладонями, и возникшая между бровями складка. Рид улыбнулся про себя. Вид недовольного Декарта приносил ему некое приятное злорадство, растекающееся теплом в грудной клетке. Слизеринец ещё что-то долго и упорно говорил библиотекарше, но она оставалась непреклонной перед его давлением. Гэвин так сильно заинтересовался диалогом, что пододвинулся чуть ближе, дабы узнать причину их спора.        -…но профессор Андерсон подписал моё заявление! — возмущался студент, размахивая листом. — У меня скоро экзамены, и мне нужны книги для подготовки!        — Мистер Декарт, — пригрозила женщина, вырывая листок из его рук. — Во-первых, ваши экзамены ещё не скоро. Во-вторых, вы не говорите, какие именно книги вам нужны. И в-третьих, профессор Андерсон больше не может подписывать разрешения на получения ограниченной литературы после октябрьского случая!       Рид прыснул. Октябрьский случай – причина, по которой на втором году обучения Рида Когтевран выбыл из межфакультетского соревнования. И всё благодаря Маркусу. Даже в столь юном возрасте в нём присутствовала приключенческая жилка, а потому мальчик решил устроить огромный сюрприз для всей школы накануне Хэллоуина. Черпать свои идеи он решил в Запретной Секции библиотеки, а разрешения получил с лёгкой руки Хэнка, который хотел из чистого любопытства узнать, чем все кончится. Как оказалось, ничем хорошим. Манфред почему-то решил, что вызов какого-нибудь демона из преисподней станет классной частью праздника. Мадам Пинс тогда купилась на милую мордашку Маркуса и заявления в стиле: «мистер Андерсон хочет подготовить нам специальный урок, но не может сам сходить за книгами и просит моей помощи». В итоге, без должного опыта и навыка в магии, Маркус лишь развёл огромный пожар в башне Когтеврана, при котором лишь каким-то чудом никто не пострадал. Пришлось выкинуть на свалку всю мебель, снять все очки с факультета, и хорошенько наподдать по ушам профессору Андерсону. С тех пор к заявлениям учеников от Хэнка относились с большей опаской. Никто не знал, что могут выкинуть его любимые студенты на этот раз.        — Но мадам Пинс! — не замолкал Ричард. — Я хочу подготовиться заранее, а не за неделю!       Декарт держался похвально. Он не позволял себе вытягивать какие-то сопли или пытаться выйти на дешёвый торг. Гэвину нравилось это в юноше. Он никогда не станет лезть в грязь. Слишком гордый для этого.       Следующие действия не мог объяснить для себя даже сам Рид. Он отвёл взгляд и увидел в углу библиотеки уже засыпающего Джоша с Когтеврана, который выписывал что-то из книги в свою толстую тетрадь. Джош не был плохим парнем. Гэвин даже считал его достаточно классным, хоть он и возился с придурком Маркусом. Рид вытащил свою волшебную палочку из-за пояса и, прикрыв себя несчастным учебником, стал шептать заклинания в сторону Джоша. Рука когтевранца дёрнулась, задевая чернильницу, и огромное чёрное пятно растеклось по страницам книги. В воздухе повисла угнетающая тишина. Мадам Пинс перестала ссориться с Декартом, и Рид отчетливо услышал, с каким жутким скрипом повернулась её шея.        — Твою мать, — одними губами прошептал Джош, поднимая глаза на библиотекаршу.       Ричард, наверное, так и остался бы стоять на месте, если бы не Рид. Гэвин подскочил к нему и, жёстко схватив за руку, толкнул в Запретную Секцию за стеллажи. Закрыв рот Декарта ладонью и прижав того к полкам с книгами, гриффиндорец прислушался к окружающей обстановке. Мадам Пинс громко отчитывала ученика, и Гэвин почувствовал укол совести, но это чувство тут же перебила боль в руке. Ричард укусил его. Причём очень даже сильно.        — Какого чёрта ты делаешь?! — прошептал сквозь зубы парень, убирая руку. На пальцах проступили несколько капель крови. Говнюк прокусил ему кожу на руке.        — Это ты какого чёрта тут делаешь?! — в тон ему ответил Декарт, машинально вытирая рот.        — Помогаю твоей тощей заднице, мудозвон.        — С каких это пор ты мне помогаешь? — нахмурился Декарт.        — Считай, что расплачиваюсь за помощь с вызовом патронуса, — процедил сквозь зубы парень, толкая его.       Ричард вдруг густо покраснел и пихнул Рида в плечо. Гриффиндорец чуть не выпал в коридор, где мадам Пинс грозной горгульей склонилась над несчастным учеником. На Джоше буквально не было лица. Он уткнулся в испорченный учебник, не в силах поднять с него взгляд из-за страха. Декарт метнулся дальше за стеллажи. Гэвин, тихо заматерившись себе под нос, последовал за ним. Он ненавидел играть в кошки-мышки, но если Ричард хочет, то Рид заставит его пожалеть о своём желании.       Запретная секция библиотеки больше напоминала лабиринт минотавра, где вместо гладких стен – большие дубовые секретеры с книгами. Гэвин не бывал здесь раньше. Эти книги не просто так убрали из общего доступа, а значит есть причины, по которым ему не следует здесь находиться. Вся тема чёрной магии немного настораживала Гэвина, у него никогда не было наклонности к изучению тайных искусств. Ему хотелось поскорее закончить школу и вернуться назад в свой заспанный Детройт, к матери и, возможно, забыть любое магическое начало в себе. Перспектива работы в области магии его не впечатляла, так что юноша всегда держал под боком в шкафу парочку магловских учебников для успешной сдачи экзаменов в институт.       Оставшаяся часть коридора (предположительно та, куда убежал Ричард) была плохо освещена. Эта часть библиотеки выглядела заброшенной и обделённой вниманием, хотя сложно было представить, что мадам Пинс может относиться так безответственно к своим обожаемым книгам.        — Люмос. — тихо произнёс Рид, доставая палочку.        Помещение озарил тусклый свет. В самом углу, в стыке нескольких полок, Рид обнаружил мечущегося из стороны в сторону Ричарда. Слизеринец перебирал на полке книги и тихо бубнил что-то себе под нос. Рассматривая в тусклом освещении их обложки, он откидывал пособия себе за спину, а те, будучи зачарованными, держались в воздухе. Рид взял одну из левитирующих книг и подсветил название. Она оказалась достаточно тонкой, но тяжёлой, в кожаной обложке и с золотой гравировкой.        «Дневники мракоборца: Влияние тёмной магии на животных», — гласило название книги.        — Что за херня? — спросил Рид, кидая книгу в голову студента.       «Дневники мракоборца» с глухим стуком ударились о затылок Декарта. Юноша, отвлечённый болью, перестал контролировать заклинание, и ворох книг резко обрушился на пол. Ричард обернулся лицом к однокурснику, раздражённо прижимая ладонь к затылку. Рид сразу заметил, что под его школьной униформой что-то торчит, и понял, что Декарт уже ухватил себе какую-то книгу.        — Ты что творишь?! — по-змеиному зашипел на него слизеринец.        — Это ты что творишь? — Гэвин быстро пригнулся и взял в охапку несколько и стал кидать их в Ричарда. Юноша успевал зачитывать заголовки книг перед тем, как отправить их в полет. — «Тёмное искусство вуду», «Краткий курс змееустия»; «Маглорождёные — воры магии?». Какого хуя?!       Ричард еле успевал ловить книги с помощью заклинаний. На его лице читалось явное раздражение, но он лишь хмурился и ничего не говорил. В конечном итоге, у Рида закончились книги, и он нагнулся, чтобы взять ещё несколько, но Декарт резко ухватил его за руку.        — Не шуми, — шикнул слизеринец. — Если мадам Пинс увидит, что мы тут сотворили, то пиздец нагрянет нам обоим.        — Это тебя сейчас интересует? — уже шёпотом ответил Гэвин и взглядом указал на спрятанную под одежду книгу. — Знаешь, я рисковал, когда помогал тебе. Будет честно, если ты расскажешь мне, что там у тебя.       Ричард напрягся. Его рука нервно ощупала выпирающие из-под кофты края. Юноша ещё несколько секунд в раздумьях рассматривал лицо Гэвина, но потом отрицательно покачал головой и отвернулся. После он нагнулся, чтобы вернуть оставшиеся на полу книги назад на полки и, видимо, понадеялся, что интерес Рида сойдёт на нет, но он ошибся. Тот стал лишь напряжённее рассматривать спину парня.        — Я не могу тебе сказать. — наконец сообщил юноша.       Ричард встал к нему вполоборота. В руках он вертел какой-то маленький руководитель по тёмным чарам. Декарт поставил его на полку и прикрыл глаза. Его веки нервно подрагивали, словно у спящего человека, который вот-вот собирается проснуться.       Гэвина всё это раздражало. Он почувствовал лёгкое покалывание в пальцах от того, что слишком сильно сжимал светящуюся палочку. Гриффиндорец сделал резкий выпад вперёд, прижимая Ричарда всем весом своего тела к стеллажу. Заклинание «Люмос» нещадно слепило глаза обоим от близкого расположения к лицу.        — Если хоть какая-нибудь собака пострадает от тёмного заклинания, то я лично приду и вырву тебе ноги, — гневно прохрипел Рид в лицо юноши.        — Ты даже половины не знаешь, придурок, — ответил ему Декарт сквозь стиснутые зубы. — Но уже угрожаешь мне.       Рид ещё раз сильно притянул к себе парня и толкнул назад. Ричард глухо застонал. Видимо, Гэвин все же добился своего и слизеринец разбил свой затылок.        — Пасть завали, — грубо бросил он напоследок и вышел в коридор.       Ричард среди разбросанных книг по тёмной магии не внушал Гэвину доверия. Стоило бы вернуться за ним и забрать припрятанную книжечку, да ударить ещё хорошенько по лицу, но Рид не вернулся. Сейчас его мало что заботило. Разве что разъяренная мадам Пинс на горизонте, да и то только до предела порога библиотеки.

***

      У Хогвартса есть много плюсов, и каждый человек о них знает. Обучение магии, бесконечный шведский стол, магические создания, говорящие портреты, скрытые ходы, матчи по квиддичу – это всё, конечно, классно, но Гэвину хотелось всего-лишь спокойно послушать свой старенький плеер. Магия глушила работу любой электроники, а потому приходилось отходить ближе к запретному лесу, чтобы насладиться хотя бы одной из своих любимых песен. Хоть парню и было странно в этом признаваться, но он до безумия скучал по своей рутине в Детройте. Конечно, нельзя сказать, что он променял бы полёты на метле на зубрежку алгебры в кабинете невыносимого мистера Плагга, но он с радостью провёл бы один единственный вечер на диване с матерью и дешёвой лазаньей-полуфабрикатом под сопровождение какого-нибудь тупого ситкома. Его мать была самым близким человеком для парня. Он сильно тосковал по ней.       В его наушниках начал разливаться мягкий голос Мака ДеМарко, когда Рид обнаружил себя на достаточно большом расстоянии от поляны, где они иногда практиковали уход за магическими тварями. Он выдернул оба наушника из ушей и прислушался к необычайно тихому состоянию леса. Рид никогда не заходил в такую глушь, поэтому неожиданное молчание деревьев насторожило его. Такая тишина прерывалась лишь звуком капели с какого-то кривого и уродливого дерева.       Где-то треснула ветка.       Гэвин прекрасно знал, чем опасен Запретный лес, но всё равно ходил туда. Где-то внутри у него была мысль, что школа с детьми не может иметь вблизи своей территории опасные объекты. Сейчас он думал лишь о том, чтобы за следующим поворотом не оказалось какого-нибудь чудовища.        — Господи, хоть бы не сраный кентавр, — прошептал юноша, услышав за спиной странный звук, и вытащил из кармана свою волшебную палочку.       Но вместо кентавра перед ним стоял Декарт с поднятой для дуэли палочкой. Он выглядел параноидальным с испаринами на лбу, словно от долгого бега.        — Ты следишь за мной?! — с прищуром спросил слизеринец.        — Хотел бы посмотреть на что-то жалкое, то навестил бы Фаулера, а не потащился сюда.        — Не советую бесить меня. Я ведь не просто так залез с твоей помощью в запретную секцию.       Гэвин сжал зубы.        — Может ты ещё с моей помощью хочешь заработать себе чёрную метку?        Декарт ещё сильнее сжал палочку и на его щеках выступили желваки. Ричард был нервным и настроенным крайне негативно. В воздухе повисло неприятное напряжение. Гэвин не был тупым и прекрасно знал, что если они начнут дуэль, то Риду пиздец. Он никогда не был мастером боевых заклинаний и их парирований, а потому имел все шансы словить хороших лещей. Выдающийся выходец из Слизерина с опытом в боевых дуэлях против ну такого себе Гриффиндорца. Простая математика не в пользу Гэвина.       Поэтому он решил, что раз драться, то драться на его условиях       Между ними было шагов семь-восемь. Когда Рид резко бросился на него, то он делал явную ставку на эффект неожиданности. Все слизеринцы были слишком зацикленными на своей физической форме и силе, но вряд ли у них было столько опыта в дворовых драках, как у Рида. Вот и сейчас старая закалка сыграла свою роль. Ричард, не ожидавший резкого выпада, не смог удержаться на ногах и свалился вместе с Гэвином на землю. Рид сразу же ударил его кулаком по уху, чтобы оглушённый Ричард выронил свою палочку из ладоней. Юноша пропустил ещё один удар по носу и глухо застонал. Гэвин зажал коленями его бёдра и, устроившись сверху на парне, стал наносить удар за ударом. Рид всё же не мог бить по-настоящему в полную силу. Его рука вечно замедлялась прямо перед лицом, чем смягчала каждый удар. Сам Гэвин объяснить это не мог, но немного очухавшийся Ричард заметил и поймал сжатый кулак, притянув гриффиндорца к земле. Он попытался сбросить с себя сокурсника, но тот слишком сильно упёрся локтями в землю. Одной ладонью Рид схватил Ричарда за шею, ощущая как под ладонью нервно ходит острый кадык. Надави чуть сильнее — и все. Декарту настанет конец.       Вдруг раздалось клацание прямо рядом со сжимающей горло ладонью.       Наверное, всю дикость происходящего Рид осознал тогда, когда желтоватые собачьи зубы вцепились в рукав его мантии. Гэвин упустил момент, когда смазливое лицо Ричарда ощетинилось и превратилось в собачью морду. Даже не собачью, а скорее волчью.        — Сука! — выругался молодой человек. Быстро скинув с себя мантию, он бросил её в морду Ричарда и отполз назад, натыкаясь спиной на брошенную ранее слизеринцем сумку.       Декарт завыл по-волчьи. Его человеческие руки пытались стянуть с головы ткань, но он лишь сильнее запутался в ней. Гэвин смотрел на мотающегося в истоме парня с подступающей паникой от непонимания происходящего. Он стал шарить руками по траве в поисках своей палочки, но наткнулся лишь на какой-то журнал под боком. Гриффиндорец скосил взгляд на него и на секунду замер.       «Краткий курс развития анимагических способностей».       Медленно звериный вой Ричарда перешёл в обычное человеческое постанывание. Рид медленно подполз к сокурснику, словно к дикому животному и резким движением убрал с лица остаток своей мантии (можно сразу выкидывать, ведь её уже не спасти). Ричард смотрел на него со злым прищуром снизу вверх и, спаси нас всех Мерлин, словно был готов вновь голодным волком кинуться на его шею. Из разбитого носа текла ярко алая струйка крови и Декарт поспешно попытался закрыть нос рукой.        — Если ты сейчас хоть что-то… — начал было говорить слизеринец, но Рид резко его перебил.        — Значит из тайной секции ты воровал пособия для анимагов? — спросил он, сдувая со лба прядь. Прядь, правда, никуда не ушла, а лишь стала раздражать ещё больше.       Ричард поднял на него глаза полные искреннего удивления.        — Ты…ты реально подумал, что я хочу обучиться тёмному искусству?       Рид почувствовал себя немного виноватым. Он неловко прокашлялся, чтобы очистить горло и присел рядом с Ричардом.        — Знаешь, ты…        — Ты сын Пожирателей Смерти, а значит и сам должен быть таким? — с иронией в голосе подметил Декарт.       Гэвин смутно представлял себе мистера и миссис Декарт. Он не знал их и был наслышан о родителях Ричарда лишь из странных слухов в общей гостиной Гриффиндора. Вообще, о Ричарде и его старшем брате говорили многое. От глупых шуток до вполне себе удручающей правды. На втором курсе пошли неясные слухи о том, что Ричарда воспитывали все его детство кентавры. Шутка была вымученной, да ещё и глупой, но почему-то быстро разлетелась по школе. Ученики воспринимали её как глупую байку. Конечно же, идиотский прикол не понравился всему Слизерину с их кодексом "один за всех и все за одного". Позже выяснилось, что слухи плодил чем-то обиженный Руперт, но, после неприятной стычки со змейками в узких коридорах подземелья, эти насмешки прекратились так же резко, как и начались. Много информации касательно Декарта всплывало и ранее, но почти вся она была ложной. Либо просто оппозиционно стоящий факультет не давал ходу таким вещам.       Один факт Гэвин знал точно. Чета Декартов ныне заточена в тюрьме Азкабане, и их покой навечно будут сторожить бестелесные дементоры. Про Пожирателей и Сами-знаете-кого Рид узнал почти что в первый вечер своего пребывания в доме отца. Мистер Камски был мракоборцем и лишился из-за них руки во времена Первой Магической Войны, а потому точил зуб на тёмных магов и их выродков. Возможно, что постоянное промывание мозгов лекциями мистера Камски и сыграло основную роль неприязни между этими двумя. Слизерин против Гриффиндора. Чистая кровь против полукровки. Мракоборец против Пожирателя смерти. Все в этом мире говорило ему, что Гэвин должен ненавидеть Ричарда. Но сейчас, глядя на его непроизвольно показанную грусть, Рид не чувствовал никакой ненависти к нему.       Между ними повисла напряжённая пауза.        — Ты просто вёл себя странно.       Ричард поднял на него голову. По его ладони начала стекать кровь, и маслянистые капли тяжело падали вниз.        — Ты всегда ведёшь себя странно, но тут ты выбежал ко мне весь дёрганный и стал размахивать своей палкой. — Гэвин лёг на спину и сделал какие-то лихорадочные движения, которые, по его мнению, выражали состояние студента в тот момент. — Выводы напрашивались сами.        — И поэтому ты решил ударить меня по морде.        — Да, поэтому я решил ударить тебе по морде, — кивнул парень, а потом громко хмыкнул, уловив иронию в словах Ричарда. — Блять. Это был единственный способ уйти от тебя живым. Я сосу в магических дуэлях.        — А я, видимо, сосу в кулачных боях, — пожал плечами Декарт.        — Не во всём тебе быть идеальным, манда жестяная. Даже кровь у тебя красная, как у простолюдин.       Декарт убрал руку от своего носа и повернулся лицом к Риду. Гэвин считал несправедливым то, что даже с окровавленным лицом этот пижон выглядел вышедшим победителем из драки. Кровь стекала по подбородку и стала массивными каплями растекаться дальше, ускользая за воротник рубашки. Крови стало так много, что Рид заволновался и, приподнявшись на локтях, взял лицо Ричарда в свои ладони.        — Кровь капиллярная, а значит переносицу я тебе не сломал. Вроде бы. — сделал выводы гриффиндорец. Манжетой своей рубашки он попытался убрать кровь с лица юноши, но в итоге размазал её ещё сильнее, усугубляя внешний вид. — И как давно ты обучаешься этому?        — Уже второй год. — пожал плечами Ричард, позволяя пальцам Рида придирчиво ощупывать его нос. — Это всё занимает очень много времени и сил. Но мне нравится. Уже получается обращать некоторые части тела, но полностью перевоплотиться никак не могу.       Декарт убрал руки гриффиндорца со своего лица и со всей серьезностью посмотрел в его глаза.        — Поклянись, что не скажешь никому об этом. — Ричард сжал его пальцы до болезненного хруста в костяшках. — Министерство не должно занести меня в свой список. Не расскажешь?        — Не расскажу что? — издевательски спросил Рид.        — Не расскажешь, что… — закатил глаза слизеринец, но потом до него дошло и лицо его приняло дурацкое выражение. — А, я тебя понял.       Ричард глупо улыбнулся. Кровь перестала идти из носа, но багряные разводы все ещё красовались на его лице. После парень сощурил глаза и принял привычное серьёзное выражение лица.        — И всё же, — слизеринец огляделся. — Что ты здесь делаешь?       Гэвин многозначительно похлопал себя по карману фирменных брюк. Ричард не понял контекста этого жеста и вопросительно приподнял бровь. Рид закатил глаза и вытащил оттуда свой плеер с наушниками.        — Школа глушит работу плеера. — пожал плечами ученик и передал электронику в чужие руки. — Приходится отходить хрен знает куда.       Ричард с интересом покрутил в руках старенький и замусоленный плеер. Риду его подарила мать прямо перед отправкой в Хогвартс пару лет назад, и юноша ценил подарок больше от его моральной значимости, чем от практического применения.        — Можно? — спросил он, указывая на наушники. Гэвин кивнул.       Вернув вещицу назад в руки, Рид стал искать свою любимую песню и включил её Ричарду. Выбор в итоге пал на Radiohead, хотя изначально думал включить что-то повеселее, чтобы развеяться. Декарт, прикрыв глаза, наклонил голову вниз, чтобы вслушиваться в текст песни.       I wish I was special       Они оба сидели, уютно скрестив ноги по-турецки, друг напротив друга. В Запретном Лесу полумрак и тишина такая, что нерасторопное пение слышно из чужих наушников, словно из-под глади воды.       You so fucking special       Ричард, увлечённый песней, закусил губу. Ладонь прошлась по влажной траве, вырывая из земли маленькие сорняки и тут же откидывая их от себя. Рид с долей усталости смотрел на движение чужой ладони. Парень немного двинул левым плечом и чертыхнулся.       But I’m creep       В тишине они просидели до самого обеда.

***

      Кара весело провела одуванчиком под его подбородком.        — Жёлтый след остался. — нахмурила свой лоб девушка, заглядывая под линию челюсти Гэвина. — Это значит, что ты влюбился.       Рид придирчиво провёл ладонью по подбородку и брезгливо взглянул на осевшую пыльцу на своих пальцах. Вытерев руку об штанину, он отвернулся назад к стойке.        — Прекрати собирать сорняки. — шикнул на неё гриффиндорец и вручил в руки небольшой ящик с множеством разнообразных колбочек. — У нас ещё работы по горло.       Гриффиндорка удивлённо подняла взгляд на своего сокурсника. Куница на её плече принюхалась и чихнула, смешно махнув головой.        — Значит не отрицаешь, что влюбился?       Рид злобно сощурился, и девушка решила тактично промолчать, а затем и вовсе уйти. За ней тут же побежала первокурсница Алиса, которая больше путалась под ногами, чем правда помогала. Благо, её внимание то тут, то там занимали менее трудящиеся Гриффиндорцы, и она не доставала действительно занятых ребят. Гэвин, хоть и не был большим любителем детей, проникся любовью к маленькой девочке, но в данный момент она немного нервировала его. У них сейчас активно протекала традиционная генеральная уборка перед выходом на рождественские каникулы и хотелось оставить свои гостиные и спальни в хорошем состоянии.       Гэвину поручили разбор эликсиров и снадобий во внешнем дворике школы, но парень мог с чистой совестью сознаться – он откровенно ленился. Его, словно в издёвку, поставили прямо перед полем для квиддича, где уже кто-то усердно тренировался. Рид был успешным Охотником в команде Гриффиндора, но ему больше хотелось быть Ловцом. Вообще, он считал роль Охотников в игре – неблагодарной штукой. Гэвин помнил свой последний матч с Когтевраном, где с его руки в кольцо улетело Квоффлов больше, чем кто-нибудь сможет удержать в обеих руках стоя на твёрдой земле, но из-за тормозного ловца они проиграли. Риду, озлобленному и вымотанному от трёхчасовой игры, очень сильно хотелось набить морду непутёвому сокурснику, но мальца спасло то, что матч был товарищеским и никак не влиял на школьные соревнования.       Гэвин задумчиво разглядывал поле и летающую над ней фигуру, чтобы разглядеть чужое лицо. В руках он вертел какую-то стеклянную колбу с сухоцветами и собирался высыпать содержимое в бак для отходов.        — Ты хочешь выкинуть эту смоковницу? — возмутилась Тина, нахально вырывая из его рук склянку. — Тогда приготовься, что в следующий раз профессор Стебель выкинет тебя.       Рид вздрогнул и отвернулся от фигуры в воздухе, но Тина заметила его взгляд и тут же посмотрела вверх. Увидев силуэт, она повернулась к другу и нахмурилась.        — Хочешь пойти?       Рид кивнул. Девушка глубоко вздохнула и вытолкнула сокурсника.        — Иди, — она глянула на свои поломанные наручные часы и встряхнула их. — У тебя сорок минут до прихода декана. Повожусь тут, пока ты случайно ещё что-нибудь не выкинешь.        — Я уже говорил, что люблю тебя?        — Нет, но кружка сливочного пива скажет всё за тебя выразительнее.       Гриффиндорец улыбнулся на высказывание подруги и, отсалютовав ей двумя пальцами, побежал в сторону поля. Ноги у него немного гудели от спешного бега, но это было лишь на пользу. На спортивное поле он, буквально, ввалился, задевая парочку стоек для мётел.       В центре поля уже сидел кто-то, копошась в спортивном инвентаре. Подойдя ближе, Рид опознал в незнакомце Ричарда. Он перекидывал из ладони в ладонь кожаный мяч и кажется собирался достать снитч.        — И какая у тебя причина прогуливать генеральную уборку? — саркастически спросил Гэвин, подойдя почти вплотную к студенту.       Он и Декарт, после стычки в Запретном Лесу, немного успокоились по отношению друг к другу. В их разговорах пропала привычная озлобленность, уступая место глупым безобидным шуткам и подколкам. Для людей со стороны резкое изменение показалось очень странным, но Рид прекрасно понимал, что слизеринцу просто нужен был человек, который умеет держать язык за зубами. К его счастью, Гэвин не горит большим желанием обсуждать с кем-то незарегистрированного анимага.        — Я сказал, что буду разбирать спортивный инвентарь, — сообщил Ричард, поднимаясь с колен. — Но я не уточнил, каким способом.       Гэвин улыбнулся. Отойдя назад к стойке, он достал две метлы и протянул одну слизеринцу. Декарт взял её в руки и критично рассмотрел, взвешивая в ладонях.        — У меня есть минут тридцать до обхода деканши.        — Хочешь сказать, что словишь за это время снитч?        — Ещё успею сбегать в Хогсмид за сливочным пивом для Тины.       Декарт скептически глянул на парня, но ничего не сказал. Наклонившись вниз, он достал из секретера маленький мячик и крепко накрепко зажал его в ладонях. Гэвин видел, как тонкие маленькие крылышки суматошно бьются сквозь скованные пальцы. Подойдя ещё ближе к Ричарду, они оба взяли метлы и стали внимательно наблюдать за снитчем в ладонях Декарта.        — На что играем? — спросил слизеринец.        — На желание. — Рид почесал подбородок в раздумчивости. — Если я выиграю, то ты поможешь мне с вызовом патронуса.       Декарт странно напрягся от его слов, но быстро скинул напряжение нервным движением плеч. Пальцы пробежались по выгравированной саламандре на метле — фамильный зверь семьи Декартов.        — У тебя какие-то проблемы с этим? — спросил Ричард.        — Скорее затруднения, чем настоящие проблемы, — пожал плечами юноша. — Твоя ставка?       Слизеринец задумался.        — Даже не знаю. Отдашь мне свой плеер?        — Исключено.       Ричард усмехнулся. Прищурив глаза, он вскинул руки вверх и выпустил золотой снитч в воздух, который тут же пропал из поля зрения обоих юношей. Рид пихнул локтем Слизеринца в плечо, подарив ему раздосадованный взгляд.        — Тогда у тебя двойная мотивация для победы.       Ричард сорвался с места ввысь так резко, что поднял всю пыль со стадиона. Рид, откашлявшись от поднятого песка, так же молниеносно взлетел. Гэвину нравилось это ощущение полёта, когда глаза режет от встречного ветра, а все мышцы рук напрягаются до предела. Он поднялся достаточно высоко над трибунами, теряя из виду и сам снитч, и Ричарда. Для Гэвина ничего сейчас не существовало, кроме бездонной пустоты под ногами.       Снитч он заметил в юго-западной стороне от себя, чуть ниже слизеринца. Декарт, рассеянно петляя в северной части стадиона, то ли не видел золотой шарик, то ли просто прикидывался. В любом случаe, гриффиндорец тут же метнулся пулей в ту сторону, поднимая вокруг себя много шума. Когда Ричард поднял глаза вверх, он увидел увлечённого Гэвина и летящий возле него мячик. Декарт решил не отставать и также стремительно направился вверх.       У них завязалась стычка. Они пинали друг друга в бока недостаточно сильно, чтобы навредить, но достаточно, чтобы помешать концентрации. У Ричарда, конечно же, руки были длиннее, но Рид был быстрее. По вытянутым пальцам было призрачное ощущение золотых крылышек. Ещё рывок и…        — Гэвин! — громко крикнул Ричард, уводя свою метлу в сторону.       В руках Рида колыхался золотой снитч, когда он врезался в башню болельщиков Когтеврана. Больно ударившись головой, Рид упал со своей метлы.       «Если я умру вот так, то это будет смешно» — только и успел подумать парень, когда земля стремительно приблизилась к нему.       Он крепко зажмурил глаза в ожидании удара, но вдруг чья-то рука крепко ухватила его поперёк груди. Открыв глаза, он увидел красное от суматохи лицо Ричарда. В его глазах играли бешеные огоньки.        — 150 очков Гриффиндору за ловлю снитча! — попытался отшутиться Гэвин, мёртвой хваткой цепляясь за руку Ричарда. Декарт мягко опустил его на землю.        — 150 очков Слизерину за ловлю тупого и невнимательного львёнка, — буркнул на него слизеринец, слезая со своей метлы. Выглядел он очень встревоженным. От полёта, видимо, у него заплелись ноги, и он не с первого раза смог твёрдо встать на землю.        — Минус 10 очков со Слизерина и Гриффиндора за использование спортивного инвентаря без разрешения! — раздался громкий басистый голос мадам Трюк. Оба парня синхронно повернули головы в её сторону.       Женщина выглядела злой. Подойдя ближе, она силой выдернула мётлы у учеников Хогвартса и одарила их разочарованным взглядом.        — Я доложу деканам ваших факультетов об этом инциденте.       Тренерша ушла с гордо поднятой головой, пока студенты пытались прийти в чувства. У Ричарда до сих пор бешено колыхалась грудь от отдышки, а глаза суматошно блестели от напряжения. Похоже, что внезапное падение Гэвина задело и его тоже. Иронично.        — Ты…в норме? — спросил слизеринец, более-менее отдышавшись.        — Вроде да, — пожал плечами Гэвин. Он ещё не до конца сообразил, что буквально минуту назад мог превратиться в лепёшку прямо здесь.       Ричард упёрся ладонями в колени и, наклонившись, громко засмеялся с пустого места. После того, как он поднял глаза на Рида тому самому захотелось улыбнуться. Было что-то глупое в этой их общей улыбке, но при этом до жути заразительное, а потому вскоре робость губ перешла в настоящий хохот.        — У тебя вот тут, — Ричард похлопал себя ладонью под подбородком. — Что-то жёлтое.       Рид вытер рукой место и с удивлением обнаружил жёлтый след. Ему это показалось странным. Пыльца давно должна была слететь с него, но, видимо, она лишь сильнее въелась в кожу. Рид продолжил усерднее вытирать себя, но пальцы лишь становились все желтее и желтее, пока наконец-то к нему не подошёл Декарт и не вытер остатки своим рукавом.        — Ну, — сказал он, наклоняясь ближе к гриффиндорцу. — Вроде бы всё чисто.       Декарт хлопнул его по плечу на прощание и зашагал вперёд, чтобы всё-таки выполнить свои прямые обязанности (им уже сняли по десять очков, а больших затрат факультеты не простят обоим). Перед самым входом в инвентарную, он что-то крикнул, но Рид уже не смог разобрать слов юноши. Резко поднявшийся ветер заглушал голоса и нещадно бросал песок в глаза.       Гэвин посмотрел на свои ярко-жёлтые руки и почему-то снова вспомнил улыбку Ричарда.       Ладно, возможно Кара была немножко права насчёт него.

***

       — Тебе постоянно нужно куда-то бежать, Гэвин, — со скучающим тоном произнёс Ричард.       Победители остаются победителям, даже с синяками под глазами и с нелепым выигрышем. Рид, хоть и врезался в трибуну, но снитч поймал, а потому ему пришлось проводить один из тех неловких вечеров с Декартом рядом с Чёрным Озером. Народу было достаточно мало, ведь первые холода уже наступили, да и сидеть на холодных камнях было далеко не каждому приятно. Хотя Декарт чувствовал себя довольно уютно, сидя на булыжнике. Слизеринцы. Что с них взять. У них даже гостиная находится в сыром и неуютном подземелье. Говорят, что сам Салазар верил, что великий волшебник должен закалять не только дух, но и тело. Гэвин же предпочёл бы быть не таким великим, но зато в тепле.        — Если так и будем стоять на месте, то ничего не добьёмся, —разочарованно проговорил юноша.       Горностай выходил у него хорошо. Он смог удержать его телесную форму целых шестнадцать минут, а теперь задался целью научить маленького хищника доставлять послания. Декарт, чья почтовая сова кружила над ними в этот самый момент, счёл данное заявление полным неуважением к его маленькой Фикке (Гэвин не назвал бы грозную и злую неотропическую сову такой уж «маленькой»). Но он всё равно решил помогать ему и в этом.        — Тебе нужно научиться держать свой патронус в строю до тех пор, пока не сочтёшь его ненужным, — строгим учительским голосом вторил ему Декарт. — Тебе придётся далеко отсылать его и держать в физическом состоянии, пока он не прибудет к получателю.       Рид его не слушал. Он весело раззадоривал свой патронус, а тот играючи кусал его за пальцы. Боль не чувствовалась. Лишь какое-то приятное тепло. Ричард прокашлялся, привлекая к себе внимание. Его сова устала летать и теперь куталась в подол мантии своего хозяина, чтобы немного согреться.        — Как ты вообще научил свой патронус разговаривать? — спросил Гэвин. — Можешь показать мне?       Ричард взял сову на руки и заметно напрягся. Фикке улюлюкала от его ласк.        — Я…— задумчиво произнёс он. — Я на хорошем счету у Макгонагалл, знал? Наверное, потому что я не играю в квиддич, и трансфигурация мой любимый предмет, так что она научила меня этому, она же дирек…       Декарт заговаривал его.       Рид понял это сразу, потому что Декарт ценил слова и не разбрасывался лишним, когда не считал это нужным. Похоже, что и сам слизеринец заметил недоверчивость со стороны хмурого собеседника, а потому решил поспешно ретироваться.        — Он не совсем разговаривает. Просто записывает мой голос и повторяет его адресату. Ничего такого.        — Как диктофон? — нахмурился Гэвин.        — Дикто-что? — недоверчиво спросил Ричард.       Рид закатил глаза. В дали нервно заколыхалась тёмная гладь озера. Большой скользкий кальмар своеобразно махал своими щупальцами из-под кромки воды. Наверное, он хотел подплыть к студентам поближе и получить какую-нибудь сладкую перебивку, но вода у берега уже покрылась тонкой коркой льда. Ранние заморозки. Зима обещает быть суровой.        — Ого, Годрик Гриффиндор видимо боится подплывать к берегу из-за ранних морозов. — произнёс Ричард, тоже заметив кальмара.       Рид повернулся к нему с недоумением на лице.        — Что значит "Годрик Гриффиндор"?        — Ты что? — обиженно произнёс парень. — Не узнаешь основателя своего факультета?! Подумаешь, что застрял в своей форме анимага. Ему теперь и уважения от учеников не найти?        — Это же…— растерянно произнёс парень. Он взглянул на нырнувшего в воду кальмара с некой опаской. Он не так давно в Хогвартсе и не слишком силён в магии, чтобы знать все её особенности. Ричард засмеялся у него за спиной и Рид злобно выдохнул.—…чушь собачья, да?       Ричард ослепительно улыбнулся.        — Самая настоящая, — он встряхнул головой и вместо его привычного лица показалась уже знакомая звериная морда. — Самая настоящая собачья чушь.       Рид фыркнул на его глупую шутку и поддел носком ботинка гальку. Она полетела в чужое лицо и руки, но Декарт вовремя увернулся и спас не только себя, но и заторможенную сову на своих коленях. Продолжать держать дальше свою голову в анимагическом состоянии ему наскучило, и он вернул себе прежнее лицо.       Гэвина мучил один вопрос.        Гриффиндорец, конечно же, не верил в эту чушь с соулмейтами, но какая-то его часть говорила, что создавшееся между ними резкое напряжение не случайность. Что их взгляды, шутки и надуманные поводы видеться почаще не просто так возникли. Внутренности Рида буквально совершали кульбит, когда заспанный в библиотеке Ричард отдавал ему свою последнюю улыбку прямо перед тем, как свалиться носом в раскрытый учебник травологии. Этого было слишком много. Слишком много для одного Гэвина, и он был более, чем уверен, что Ричард тоже это замечает.        — И всё же. Какой твой патронус?        Гэвин явно шёл раздавать все свои карты и доставать все тузы из рукавов. Что будет после этой фразы, он не знал. Может Ричард не скажет ему ничего. Может он всё поймёт и вызовет свой патронус. Может он разозлится. Может обрадуется. Декарт, которого ранее Рид называл предсказуемым, сейчас пугал парня своей неизвестностью и неоднозначностью. И гриффиндорцу вдруг стало по-настоящему страшно. Это отразилось на его патронусе. Горностай замотал головой и стал бешено прыгать из стороны в сторону, а после и вовсе растворился в воздухе.        — Глупый вопрос, — уголки губ Ричарда нервно дёрнулись. Он сделал вид, что не заметил исчезновения патронуса. — Мой патронус точно такой же, как и моя форма анимага.        Красивый длинноногий волк с переливчатой чёрной шерстью. Худющий, но чарующий. Гэвин ни разу вживую не видел цельную магическую форму Ричарда, но уже представил его во всех деталях по маленьким откровениям.        Рид ничего не сказал. Он зябко потянулся и недовольно встряхнул рукой. Палочка в его ладонях словно загудела, и неприятная вибрация ударила в ладонь, но Гэвин её проигнорировал. Он разберётся с этим позже.        — Замёрз? — спросил Ричард. Он выглядел немного виноватым, и его руки уже не гладили сову, а просто тормошили её во все стороны. — Я знаю заклинания для того, чтобы согреться. Могу научить, если хочешь. На самом деле все на моем факультете – позорные наследники Слизерина, – все пользуются согревающими заклинаниями в спальнях. Никто по-настоящему не морозит свою задницу, как хотел основатель…ты уже уходишь?        Гэвин не уходил. Просто ноги сами начали вести его в сторону валяющейся где-то сумки. Всё эти ноги, будь они прокляты. Рид не хотел сбегать от Ричарда, ведь он осознанно готовил себя к отказу, но эти ноги его совершенно не слушались. Пока они несли его по направлению к школе, его язык пытался оправдаться. Выходило фигово.        — Скоро Рождество. — стал говорить Рид, уходя. — Нужно съездить в Хогсмид за подарком для Тины. Не хочу, чтобы она уезжала без сувенира от меня.        — В «Сладком Королевстве» как раз стали печь предрождественские пряники с предсказаниями, — идеальная дикция Декарта вдруг куда-то пропала, и он начал говорить суматошно и сбивчиво, словно боялся забыть слово на середине предложения. — Можем сходить вместе в эту пятницу, я знаю продавца и…       Ричард всё говорил и говорил, но Гэвин его не слушал. Голос у парня звучал глухо, словно где-то на фоне. Все мысли гриффиндорца были заняты одной вещью. Его вдруг перестали заботить экзамены, рождественская суета и стопка нераспечатанных от отца писем. Всё вдруг сузилось до волка. Обычного чёрного волка, который со звонким хрустом ломает шею маленькой горностайке.       «Волк,» — думал парень, заходя в гостиную своего факультета. Полная Дама на входе сказала ему нечто ложно ободряющее, заметив его задумчивый вид.       «Волк, как же может быть иначе,» — думал и на следующий день Рид, пугая Тину своей непривычной молчаливостью.        — Но при чём здесь тогда птица, про которую мне говорила Тина? — тихо спросил он одной ночью у пустоты.       Пустота была невежливым собеседником, а потому решила просто промолчать.

***

      Гэвин так и не нашёл в себе силы поговорить с Ричардом, но и тот тоже перестал обращать на него внимание. Они словно играли в причудливые кошки-мышки, где все вбили себе в голову, что они мыши, хоть и имели кошачьи усы. Рид не знал правил игры, но она его устраивала. Ему, возможно, нужна была высококачественная диета без змеиного мальчика на эту неделю для мозга, так что он неспешно повторял материал в библиотеке, чтобы отвлечься.       «Никакого Ричарда, пока не разберусь в себе и учёбе,» — твёрдо заверил себя Гэвин, когда в библиотеку забежал запыхавшийся Ричард.        Судьба опять не на стороне Рида.        — Ты мне нужен, — Декарт облизал пересохшие губы. Выглядел он странно, словно ему предстоит начать важное исследование, что способно перевернуть представление всего человечества о мире. — Очень сильно нужен.       Рид слабовато кивнул, и Ричард, видимо, воспринял кивок гриффиндорца на свой счёт и пулей метнулся вниз, сметая по пути всех встречных ему людей. Мимо мелькали чьи-то удивленные лица, портреты и просто голые мраморные стены.       Наверное, нужно было ожидать того, что Ричард поведёт его в Запретный Лес. Тёмные кривые деревья бросали уродливые тени на их лица, и Рид понял, что сейчас по-настоящему замёрз. Выходящее из горла дыхание тут же превращалось в клубы пара, но, видно, волнение гриффиндорца не затрагивало внимание слизеринца. Выйдя на небольшую полянку, Ричард развернулся лицом к Гэвину и наконец-то отпустил его руки. У Рида вспотели ладони и он поспешно вытер их о штанины.        — Ты должен увидеть это! — встревоженно сообщил парень и отошёл назад, медленно разгоняясь.        Ричард стал бегать по кругу и Рид бы принял все это за глупую шутку, если бы на втором заходе не заметил густую шерсть на локтях Декарта. Юноша согнулся пополам, упал на четвереньки и уже таким образом пробежал полкруга, пока окончательно не превратился в большого и радостного волка. Анимаг скакал с места на место, отбивая странный ритм хвостом по земле. Он больше походил на радостного щенка-переростка, чем на дикого лесного волка. Рид уверен, что будь бы он опытным охотником в лесу, то, завидев Ричарда, он бы не принял его за зверя, а признал бы в нём одичавшую собаку.        — Твою мать, — заулыбался гриффиндорец и потянулся ладонью к морде. Большой шершавый язык скользнул по руке, словно щетка. — У тебя получилось!       Животное упало на живот и Гэвин зарылся пальцами в густую шерсть. Руки наверняка после этого будут пахнуть собакой и осенью, но сейчас это мало волновало парня. Ладони поднялись вверх к грудной клетке, стали гладить шею и почесали за ухом. Голова анимага вновь приняла человеческую форму и Гэвин услышал звонкий заливистый смех. Мягкая шерсть под пальцами сменилась на гладкую кожу.        — У меня получилось, — улыбнулся парень, зажимая чужие ладони своими. — У меня наконец-то получилось!       Слизеринец резко притянул к себе за шею Гэвина и поцеловал его в губы. Это случилось так быстро, что Рид не сразу осознал случившееся. На губах ещё чётко ощущалось тепло, когда Декарт резко отпрянул от него.        — О, господи, — простонал юноша. Его ладонь нырнула в волосы. — Я не должен был этого делать.       Рид рассмеялся и нагнулся вниз за ещё одним поцелуем. Этот получился какой-то смазанный и торопливый, словно они боялись, что их сейчас кто-то застукает. Гэвин стал увереннее углублять поцелуй, но Ричард твёрдо отодвинул его от себя за плечо.        — Мы не можем... — он многозначительно глянул вниз на выглядывающую из кармана палочку. — Ты сам знаешь почему.        — Из-за чёртового горностая? — удивился Рид. — Хочешь сказать, что во всём виноват лишь грёбанный патронус?        — Я…        — Нет, послушай-ка сюда, — заткнул его парень. — Мои родители не были родственными душами, и они безумно любили друг друга. Они бы и дальше жили в Детройте, если бы у бати башка не поехала на теме того, что Сам-Знаешь-Кто ещё жив. Только по этой причине он вернулся в Британию и обзавёлся моим тупым младшим братом, понимаешь?        — У тебя не такой уж и тупой младший брат. — вставил свои пять копеек Ричард.        — Человек, который смеётся с моих шуток про члены, не может быть умным. — воспротивился Гэвин. — Слушай, раз у моих родителей что-то, да получилось, то почему ты не можешь дать шанс нам? Даже если в конечном итоге ты найдешь свою родственную душу, то мы сможем оборвать отношения.        — Зачем начинать, если в конечном итоге мы всё равно расстанемся? — тихо спросил Ричард.        — Потому что… — он нахмурился — Мы хорошо проведём время вместе? Жизнь ведь тоже конечна, но ты наслаждаешься ею. Бывают плохие моменты, но бывают и хорошие. Просто нужно сосредоточиться на…       Ричард разогнулся и чуть не ударился головой об голову Рида. Он суматошно задвигал руками, словно пытался что-то вспомнить, но в итоге из его рта выходило лишь неясное бормотание.        — Все не так просто. Я…        — Дело не только в патронусе, да? — Рид сощурился от того, как жалко звучал его голос, но прокашлявшись добавил. — Слушай, давай просто забудем про этот несчастный поцелуй и продолжим… ммм, дружить? Мы же дружили до этого момента, да? Ну, хочешь опять друг друга ненавидеть будем.        Ричард смотрел на него широко открытыми глазами, словно Рид только что предложил ему взорвать всю чёртову школу. Юноша напрягся и, схватив себя за волосы, он громко произнёс.        — Ты можешь заткнуться на мгновение и послушать меня?! — Гэвин умолк и слабо кивнул. — Спасибо.        Слизеринец встал на ноги и похлопал себя по бёдрам. Выудив свою палочку из-за ремня на фирменных брюках, он покрутил её в ладонях, словно обдумывая что-то.        — Я не уверен, что ты поймёшь меня. — тихо произнёс парень и махнул волшебной палочкой. — Экспекто Патронум!        Ричард чуть наклонился, замахиваясь назад. Рид упёр глаза вниз в землю, потому что ему не хватило смелости поднять глаза выше. Он видел приятный мягкий бирюзовый свет, отражающийся от свежей травы, но все равно не мог взглянуть на патронус. Он знал, что увидит там волка и это его больше не волновало. Ему было просто страшно смотреть на разочарованное лицо Ричарда, который в угоду своей тактичности просто не смог вовремя сказать твёрдое «нет» Гэвину Риду.        — Гэвин, — тихо произнёс Декарт. Не будь бы гриффиндорец так напряжён, то и не услышал бы этого шёпота. — Посмотри на меня.        И он поднял голову и посмотрел.        На плече Ричарда сидел горностай.        — Я убью тебя. — проговорил Гэвин. — Просто… Я…я правда не понимаю. Если у нас одинаковый патронус, и ты знал об этом всё это блядское время, то почему?! Зачем этот цирк?!        Ричард ничего не ответил. Он махнул рукой и патронус рассеялся. Декарт вновь выкрикнул заклинание и на этот раз перед Гэвином появился волк. Животное смотрело с прищуром и выглядело точно так же, как и анимагическая форма. Слизеринец рассеял его тоже. Парень вновь назвал заклятие и на этот раз его патронус обратился орлом. Птица спрыгнула с плеча носителя и взлетела вверх. Сгустком яркого света она парила в ветвях деревьев, пока Ричард не развеял и её.        — У меня нет постоянного патронуса. — наконец-то произнёс Ричард, после затянувшегося молчания. — Это очень странно. Такое редко у кого встречается, чтобы патронус так резко менял образ без должной причины. Это очень сильное отклонение от нормы, поэтому…       Он оборвался на половине предложения и посмотрел на Рида. Внутри его глаз плескалось море беспокойств и противоречий. Гэвин понял, что всё это время слизеринец стыдился своего патронуса, потому что считал его дефектным. Из-за этого он, наверное, и не вызывал свой патронус при ком-то более двух раз. Он боялся, что его сочтут ненормальным.        — Ты…думаешь, что это ненормально? — неловко почесал шею гриффиндорец.        — Я боялся, что ты примешь горностая за мой патронус. — попытался объяснить Декарт. — Думал, что из-за этого мы начнём встречаться, а когда мой патронус опять поменяется, то у нас…        -…будет, как у Ральфа с Джерри. — пессимистично закончил юноша. — Я понял тебя.       Гэвин отряхнул свою одежду от налипшей грязи и зашагал в сторону школы. Ричард поплёлся за ним тихой тенью, что если бы не периодически ломающиеся за спиной ветки, то Рид бы подумал, что парень так и остался стоять там на поляне. Они шли молча. Видимо обоим нужно было хорошенько подумать над сложившейся ситуацией. Перед глазами у гриффиндорца стояло расстроенное лицо Джерри, полное вселенской грусти. Он помнил так же Ральфа, изуродованного и оставшегося в одиночестве, после всего пережитого. На эту парочку невозможно было взглянуть без сожаления. Неудивительно, что Ричард хотел уберечь их от подобного финала. Хуже одиночества, возможно, было не оправдать чьи-то ожидания.        — Когда ты выпускал патронусы, то у них у всех были разные виды, — задумчиво произнёс Рид, оборачиваясь. — Это случайность, или ты в каком-то роде можешь контролировать это?        — Нууу… — растянул парень, почёсывая затылок. — Когда я вызываю заклинание, то у меня в голове есть определённые счастливые воспоминания. Обычно форма в основном зависит как раз от них.        — А что ты вспоминаешь, когда думаешь о горностае? — как можно более учтиво произнёс парень. Ему не хотелось вновь поднимать тему с патронусом, когда они вроде бы как разобрались с этим, но ему хотелось прояснить всё сейчас, чтобы далее не возвращаться к этому вопросу.        — Помнишь совместный урок по Защите от Тёмных искусств, когда мы встретились лицом к лицу с боггартом впервые?        Гэвин помнил это прекрасно. Наверное, с того случая и началась маленькая Гражданская война между этими двумя. Ричард, будучи той ещё занозой в заднице, решил попробовать использовать ранее изученный «Ридикулус» на практике. Гэвин уже не помнил почему вернулся в кабинет З.О.Т.И., но точно помнил, что его там застало. Он помнил странный чудовищный холод, когда взгляд наткнулся на ошарашенного студента перед открытыми дверями. Боггарт вылезал из раскрытого тренировочного шкафа очень медленно. Сначала появилась тонкая женская рука с маленькой ладонью. Потом показалось лицо дамы с полыми щеками и грязно-серой кожей. Глаза у женщины были болезненно воспалёнными, губы обветренными и слившимися с кожей. Она выглядела пугающе, но страшнее всего был её взгляд. Жёсткий, голодный и острый, словно она наждачная бумага. Неудивительно, что тогда Ричард оцепенел перед ней. Рид бы тоже испугался на его месте, но он окончательно не понимал почему тогда выкрикнул заветное «Ридикулус», отгоняя боггарта внутрь и закрывая его на замок.        — Ты в норме? — кажется, как-то так тогда спросил его Рид.        — Мне не нужна была помощь. — огрызнулся тогда мальчик. — Я и сам прекрасно справлялся. Ты лишь всё испортил.        Тогда Рид думал, что слизеринец – очередной зазнавшийся петух со своего факультета, который не ценит оказанную помощь. Вспоминая эту сцену сейчас, Гэвин с ужасом вспомнил чёрную метку на руке и с тяжелой печалью осознал, что тогда боггартом юного Ричарда была обезумевшая миссис Декарт. Тот бой с боггартом слизеринец бы не выиграл. Честно сказать, возможно не выиграл бы и сейчас.        — Я бесился, что тогда показался слабым, — продолжил юноша. — Но так же я был внутри рад, что кто-то защитил меня.       Гэвин почувствовал, как его уши загорелись. Неловко поправив воротник рубашки, он попытался хоть как-то согнать смущение, но смешок Ричарда лишь подтвердил, что он справляется хреново.        — Чёрт, Ричи, это так по-пидорски. — честно признался парень, закрывая лицо ладонями. — Ты случаем не гей?        — Только для тебя. — усмехнулся слизеринец, подходя ближе к Риду.       Дальше они шли плечо к плечу. Дорогу им освещал заботливо вызванный Ричардом «Люмос» и, чуть не споткнувшийся на очередной кочке, Рид был ему благодарен за это. Расстояния между этими двумя было так катастрофически мало, что чуть ли не на каждом шагу костяшки их рук так и стремились столкнуться между собой.        — Что мы будем теперь делать? — спросил Ричард, когда за кроной деревьев стало маячить здание магической школы.        — Придерживаться изложенного ранее плана. — произнёс гриффиндорец, а после счёл нужным уточнить — Если не против.        Лицо Декарта залилось краской, и он поспешно отвёл взгляд от гриффиндорца. Он мял пальцами край своего лёгкого свитера, словно стесняясь чего-то и Рид понял, что он хочет спросить его о чём-то.        — Тогда… — Декарт неловко убрал выбившуюся из укладки прядь. — Не будет проблем, если я тебя поцелую?        — Нет, — чуть покраснел парень. — Никаких проблем.        Ричард облизнул губы. Его рука уверенно расположилась на шее, нежно поглаживая очертания челюсти большим пальцем. Он жутко краснел, от чего у Рида нервно заходилось сердце.        «Как глупо,» — подумал он. — «Мы целовались целых два раза всего минут пятнадцать назад, но тогда я не испытывал такого смущения, как сейчас...»        С этой мыслью в его голову пришло осознание, что этот поцелуй не обычный. Будучи третьим по счёту, он будет их первым, и принятие этого факта заставило Рида хотеть его ещё больше. Но Декарт не спешил. Он водил второй рукой по спине парня, вырисовывая причудливые узоры. Ему хотелось растянуть момент за счёт тактильных ощущений. Даже учитывая то, что свитер Гэвина был колючим и неуютным, в отличие от кашемирового пуловера Ричарда. Рид, не зная куда девать свои собственные руки, сцепил пальцы в замок за шеей слизеринца. Пальцы немного мёрзли.        — Долго ещё будешь меня наглаживать или мы уже наконец-то поцелуемся? — нервно спросил Рид, сосредоточив все своё внимание на губах слизеринца. Он даже не пытался этого скрыть. Больше смысла не было.        Ричард хищно улыбнулся и резко наклонился к нему, накрывая чужие губы своими. Жар в теле от поцелуя заставил Гэвина забыть о первых морозах в округе и что ещё минуту назад его пальцы коченели от мороза. Губы у слизеринца были жёсткими и горячими, словно пустыня. У Гэвина всегда были проблемы с определением вкуса, но Ричард напоминал ему яблоки с корицей, тепло и осенние прогулки по лесу. Для него уже ничего не существовало, кроме обветренных, но напористых губ Ричарда и собственной руки, зарывшейся в короткие волосы на затылке. Наконец, Декарт устал и уткнулся холодным носом в изгиб шеи гриффиндорца. Гэвин прошёлся ладонью по его позвоночнику и позволил второй руке зарыться глубже в чужие волосы. Напоследок, он смазано поцеловал Ричарда в висок. Чужие руки всё ещё крепко обвивали его за талию.        Гладиаторские бои в душе Гэвина Рида наконец-то закончились.        Битва за Хогвартс была не за горами.