Финиш, к которому они пришли вместе

После уроков Онода ненадолго задержался в классе. Сегодня он не мог перестать нервничать – какая-то любопытная мысль прокралась в его голову. Онода еле-еле заснул этой ночью, а на математике так и не смог сконцентрироваться, постоянно думая, что может вдруг налажать в самый ответственный момент, когда настанет время взять инициативу в свои руки. Это будет его последней каплей, а потом всё закончится. – Никого нет, – осмотрев территорию клубного помещения, сказал Онода. – Я сказал младшим начинать тренировку без нас, – сообщил Имаизуми. – Ты же хотел нам «кое-что» предложить, ведь так? – Д-да. А где сейчас все тренируются? – Большинство – в городе, за городом, – ответил Наруко. – О, вот как? Тогда… вы не против со мной отправиться на Минегаяму? Я очень хочу взобраться на неё вместе с вами… в последний раз. – В последний?.. Так ты правда решил уйти? – расстроился Наруко. Онода опустил голову. – На самом деле и сам не знаю, уйду ли я… Но давайте хотя бы сегодня устроим небольшой заезд, и тогда, возможно, я пойму. Онода глянул на свой шоссейник. В глаза бросилась жёлтая сияющая рама, которая излучала какую-то теплоту и мягкость. Когда-то Сакамичи даже представить себе не мог, что в один прекрасный день он окажется за рулём подобного вида велосипеда. Но, возможно, сегодня он сядет на этот байк в последний раз. Онода уже прокрутил в голове, как после сегодняшней поездки с друзьями, он окончательно возвратит велосипед в магазин Канзаки и отправится домой. Однако в глубине души Сакамичи не хотел такого исхода, нет, он на самом деле не хотел всего этого, стоило ему только посмотреть на свой байк вживую. Онода не хотел расставаться со своим шоссейником. «Не понимаю». Онода надел джерси Сохоку. Яркую жёлтую джерси, которая уже не раз пересекала финиш первой. Эта джерси знает, что такое слава. Эта джерси – джерси победителей, настоящих чемпионов, которых теперь знают все. В этой джерси Сакамичи боролся до самого конца, как и все его товарищи. Эта джерси – не простая куртка, которая выделяет команду от других, в ней живут чувства всех сокомандников. Онода больше не хочет её снимать. «Да что со мной?» Друзья тронулись с места, и молча подъехав к горе, начали подъём. Подъём начался спокойно, небыстро, однако даже такого хватало, чтобы по лицу уверенно бил приятный прохладный ветерок. Онода давно заметил, что в горах ветер был особенным, не просто свежим, чистым и отдающим запахом листвы, а чутким и даже каким-то щедрым – он будто дарил новые силы, дарил лёгкость телу. Онода умел чувствовать горы, он понимал их. «Я люблю горы. Сколько бы времени не прошло, я никогда их не разлюблю!» Наруко с Имаизуми вырвались вперёд. – Ну, что, Шустряк? Каким сегодня будет стимул ехать в полную силу? На что поспорим? – ухмыльнулся Наруко. – Онода, не отставай! Онода поднял голову и неуверенно попросил: – Э-эм, а, может, вы не будете сегодня спорить? Я вас с трудом нагоняю. Давайте просто дружно заберёмся на вершину. Соперники сбросили только что взятый темп и вернулись к Оноде. Сакамичи глубоко задумался, и от чего неосознанно напрягся. Онода боится отпускать друзей, иначе у него не получится выполнить одно условие, которое он поставил себе. Сакамичи забеспокоился: а получится ли у него? Даже если Имаизуми и Наруко уедут вперёд, Онода вряд ли их догонит. – Тебя что-то беспокоит? – спросил Имаизуми. – Ну… ой, нет! То есть, нет! – опомнился Сакамичи. Наруко рассмеялся. – Онода-кун, ты всё ещё сомневаешься? – легонько хлопнув Оноду по спине, спросил он. – Велосипедисты решают свои проблемы именно ездой на байках, а ещё лучше – настоящей гонкой! – Наруко вскинул руку в сторону. – В твоём распоряжении ветер, а значит, ты можешь отдать ему все свои сомнения, переживания и страхи! Он унесёт их далеко-далеко! Имаизуми тоже хлопнул Оноду по спине и подхватил: – И пусть ветер порой меняет направление, ты не должен останавливаться и отступать, а иначе вернёшься к начатому. На велосипеде можно двигаться только вперёд! – Если ты действительно хочешь победить себя, просто продолжай крутить педали! – Ты слишком много испытаний прошёл вместе с нами, чтобы ехать свой последний раз с такой кислой миной! Сакамичи почувствовал, как всё у него внутри закрутилось, всполыхнуло. – Наруко-кун… Имаизуми-кун, – зашептал Онода, не в силах сдержать выступающих слёз, – спасибо. – Давай устроим гонку! – воскликнул Наруко. – До вершины! – Да! Имаизуми и Наруко перешли в танец и ускорились, вмиг оставив Оноду позади. От их удаляющихся спин у Оноды перехватило дыхание. Нельзя это так оставлять! «Я хочу их догнать! Я просто обязан их догнать!» Сакамичи поднял свой каденс и устремился к своим товарищам. По лицу сразу же ударил пот, нервы защемило, тело охватила дрожь. Нельзя, нельзя, нельзя! Нельзя отставать! Нельзя упускать их из виду, как тогда! Нельзя бояться, нельзя отступать, нельзя их терять! Друзей! Драгоценных друзей, которые предоставили возможность Оноде столько всего прочувствовать и пережить! «Ветер никогда не был со мной особенно дружен, но если он примет все мои переживания, я буду благодарен ему!» Онода крутил педали. Просто и незамысловато, но зато без сомнений и лишних мыслей. Если Сакамичи знал, что ему нужно было кого-то догнать, он догонял. Когда его ждали товарищи, он всегда приходил к ним в нужный момент да ещё и с улыбкой на лице. Всегда. И для этого ему были нужны только горы и вера сокомандников, ничего более. Гениальность Оноды заключалась в простоте. Дорога, по которой едут велосипедисты, особенная, и порой она не против предоставить какие-то сюрпризы. Здесь выживают. Здесь борются за каждый сантиметр. Здесь ставят на кон всё. Здесь взрываются оглушительные овации. Здесь рушатся чьи-то судьбы. Здесь могут ехать переданные эстафетой чувства и надежды, которые не умеют проливаться как пот или кровь. Это незабываемое чувство, когда ты доверяешь кому-то свои надежды и стремления или же принимаешь их от своего товарища. Всё на такой дороге особенное. Оноде нравятся велосипеды, нравятся велогонки, теперь это уже не то, с чем можно так просто расстаться. Хочется продолжать крутить педали. Хочется чувствовать, как кипит кровь. Хочется выжимать из себя всё до последней капли. Хочется снова и снова переживать все эти мгновения. Что это? Азарт? Это огонёк того самого азарта, который вдруг снова зажёгся в душе Оноды? Значит, ветер всё-таки унёс все сомнения и страхи? Наруко и Имаизуми шли вровень, однако уступать друг другу они, конечно же, не собирались. – Пришёл, наконец, – Имаизуми услышал приближение сзади, – Сакамичи! – Как же мы тебя долго ждали, Онода-кун! – рассмеялся Наруко. – Я… я… – Онода попытался усмирить сбитое дыхание и широко улыбнулся, – я догнал вас! Онода догнал их, какое облегчение! Оставался всего один метр, и тогда он будет идти наравне со своими друзьями, однако нужно было ещё найти силы поспевать за ними. Имаизуми и Наруко держали небольшое расстояние друг от друга, однако его хватало, чтобы Онода смог протиснуться между ними, если бы чуть-чуть ускорился, но Сакамичи пока с этим не торопился. Он как будто что-то выжидал. До сегодняшнего подъёма Онода сомневался. Много-много сомневался. Много чего он себе накрутил. Много где поспешил. Много чего сказал неосознанно. Про то, что якобы закончится их дружба. Про то, что ему не нужно большего. Про то, что если он продолжит, ему будет труднее, и он не справится. Это всё неправда! Прекращать ездить на велосипеде только потому, чтобы не беспокоить друзей? Глупости! Настоящий Онода никогда не встанет на путь подобных доводов. Все переживания позади, не нужно их греть и возвращать подобными мыслями! – Вот так! Один километр до вершины! – воскликнул Имаизуми. – Э? Уже? – изумился Онода. – Ну, и чья же она будет? – засветился Наруко, предвкушая свою победу. Онода поморщился. В голове стоял какой-то непонятный шум. Нет-нет-нет, Онода прекрасно себя чувствует, он больше не упадёт. Это был посторонний шум, но откуда он доносится? Нет, это не шум. Это крики. Нет, слишком грубо. Это не крики. Это… возгласы. Восторженные возгласы людей… целой публики. «Сохоку!» «Победите!» «Вы сможете!» «Чиба!» «Финиш близко! Возьмите его!» – Э-э!? – завопил Онода. Такие глюки не входили в его планы. – Онода, что случилось? – спросил Имаизуми. – Вы слышите… голоса? – Ой-ой, Онода-кун, не болей! – нахмурился Наруко. – Ты, кажись, перевозбудился. Мы здесь одни. Никого нет. – Вы точно ничего не слышите? В голову снова ударило: «Победите!» – Как кто-то болеет за нас? – растерянно спросил Имаизуми. – Я слышу их. – Да! Они кричат нам! – Эй! Да что с вами? – Наруко мог только недоумевать. – Вам голову что ли напекло?.. «Чиба!» «Мы верим в вас!» Руки Наруко онемели. Что это за голоса? Откуда они? Подобные возгласы остались далеко позади, ещё на том официальном заезде. Хотя откуда Наруко знать. После падения Оноды на интерхае, Наруко по пути к финишу ничего не слышал вокруг себя, никаких криков публики. Он тогда был будто в вакууме. Но сейчас он слышит. Один из своих самых любимых звуков – звуков громких оваций, восторженной поддержки. Двести метров были пройдены друзьями вмиг. Сто. Шестьдесят. Сейчас! Онода жал на педали что есть мочи и, вот, наконец-то он сравнялся с ними! Онода оторвался от руля. – Имаизуми-кун, Наруко-кун! Дайте мне свои руки! Ребята крайне удивились и инстинктивно потянули свои руки к распахнутым ладоням Оноды. Онода, Наруко и Имаизуми победно устремили крепко сцепленные руки друг друга вверх, проезжая финиш в сопровождении оглушительных оваций. Здесь их ожидала группа поддержки команды Сохоку, кохаи и бывшие сэмпаи. Растроганный Наруко, вытер выступающие слёзы плечом и усмехнулся. ‒ Онода-кун, я же просил не рассказывать Капитану Шейдсу об этом.