Финиш, к которому они пришли вместе

– Э-эх, ну вот опять, – с досадой протянул Онода. – Ха-ха! Наруко Шокичи снова одержал победу! – воскликнул самодовольный Наруко, ловко орудуя геймпадом. – Сказал тот, кто проиграл мне шесть раз из восьми, – насмешливо съязвил Имаизуми. – Заткнись! Последний выходной три друга решили провести у Оноды дома. Комната Сакамичи была маленькой, аккуратной, чистой. Пусть Имаизуми и Наруко далеки от фанатизма по аниме, они были совсем не против окунуться в необычную атмосферу, отличающуюся особым уютом, который может создать только самый настоящий отаку. Аниме-атрибутика юного коллекционера находила себе место абсолютно в каждом углу: на стенах, книжных полках, письменном столе, под кроватью – плакаты, манга, блю-рей диски, фигурки и всякие безделушки, которые только дай повод купить – Онода будет рад всему. Когда с нудной домашкой было покончено, ребята кинулись играть видеоигры. Онода и Наруко доигрывали последнюю порцию раундов, а Имаизуми, уже давно своё закончив, сидел на полу, облокотившись на кровать, и не особо заинтересованно листал «Джамп», останавливая задумчивый взгляд только на цветных разворотах. – Надо к экзаменам готовиться, – оповестил он, не отрываясь от журнала. – Я не тороплюсь, – сказал Наруко. – Сезон гонок ещё продолжается, а это такой шанс показать всем возвращение звезды Нанивы на велотрек! Он вмиг поднялся на ноги и взмыл вверх зелёную бумажку. – Вы только гляньте! Это доказательство моей гениальности! Я вернул свою гордость спринтера! Комнату поглотило молчание. К удивлению Наруко, на его возгласы не последовало никакой реакции, а он ведь так старался! Имаизуми лишь поднял глаза и ровно произнёс: – Ты это уже сто раз говорил, поумерь-ка свой пыл. Ни на какую другую гонку с этим номерком тебя не пустят. Твоя напыщенность здесь ни к чему. – Хо, какое равнодушие, – ехидно протянул Наруко и навис над своим вечным соперником. – А кто это после того блестящего спринта догнал меня и чуть ли не засыпал меня комплиментами? Даже слезу пустил, я видел. Иди лучше план тренировок на завтра составляй, ка-пи-тан! – Я уже давно всё распланировал! Онода привык к незлым перепалкам Имаизуми и Наруко. Они любили кидать друг другу ироничные фразочки, поддерживая между собой сопернический дух. Они смело улыбались друг другу в лицо – каждый из них был уверен в своей победе и правоте. Это были те самые Имаизуми и Наруко, которых знал Онода. Однако после интерхая они какое-то время совсем не улыбались и язвили друг другу слишком сильно, злостно. Наруко тогда был более вспыльчивым и раздражительным, да и Имаизуми очень быстро выходил из себя. Сакамичи считал это ненормальным, он переживал за них. Онода спрашивал друзей, почему же они ругаются, да ещё и по пустякам, но те отвечали как один: «Мы разве ругаемся?» и, переглянувшись так, будто были готовы порвать друг другу глотки, продолжали препираться. Вскоре дикие пререкания между Имаизуми и Наруко поутихли, однако сказать, что всё вернулось в привычное русло, язык никак не поворачивался – всё ещё чувствовалось какое-то напряжение между ними. Какова же причина их ссор, похоже, для Оноды так и останется тайной. – Я думаю оставить тренировки и начать готовиться к экзаменам, – сказал Онода. Наруко и Имаизуми перестали играть в гляделки и посмотрели на друга. – Так рано? – спросил Наруко. – Н-не подумайте, что мне всё это надоело или ещё что-то! – замотал головой Сакамичи. – Просто… – и затих. – Но это вполне разумное решение. Это твой выбор, – невозмутимо сказал Имаизуми и украдкой глянул на Наруко. – Что? – зашипел тот. – Да ничего. Я тоже в клубе надолго не останусь. До марта ещё полно времени, но пренебрегать этим временем я не собираюсь. – Э-эх, так вот как… Вы меня одного оставить решили? – Наруко опустил плечи. – Всё закончилось, и вполне логично отстраниться от тренировок, чтобы подготовиться к экзаменам. Хотя тебе, похоже, это не особо хочется. – Конечно, не хочется! – Как самоуверенно. Не припомню, чтобы ты был как-то особенно хорош в учёбе, – Имаизуми смотрел смеющимися глазами. Наруко напрягся от возмущения и оскалил зубы, но ничего не ответил «обидчику», так как заметил нехорошо нахмурившееся лицо Оноды. – Онода-кун, что случилось? – Э? Просто… Я не вижу себя в будущем на шоссейнике, – сказал Онода и побледнел. Искренний Онода, который старался никого не беспокоить и быть в хорошем расположении духа, пусть и не всегда, но всё же излучал светлую и добрую ауру. Однако сейчас эта аура была не то, чтобы мрачной, а какой-то потерянной и пустой, от чего атмосфера в комнате стала тяжёлой, вялой. Онода решил не поднимать глаза на своих друзей, так как догадывался, что в их лицах ничего положительного читаться не будет, и уткнулся в пол. Он представил, как Имаизуми и Наруко сейчас будут возмущаться, спрашивать, в чём дело, ведь они втроём столько преград проехали на своём пути, а теперь… – Точно… ты же хотел аниме-клуб создать, – вспомнил Имаизуми. Онода удивлённо вскинул голову на друзей. – Вау, не думал, что сила аниме может быть настолько мощной, – изумился Наруко и скрестил руки на груди. – Блин! – Н-не обижайтесь! – замахал руками Онода. – Дело… не в аниме. Эти три года были просто замечательным временем для меня, но ведь… всё когда-то должно закончиться, так? Онода прекрасно знал, что после окончания школы можно выбрать университет, где был бы велоклуб, поступить туда и продолжить гонять с друзьями… или против них, кто знает, однако что-то отторгало Оноду от этих раздумий. Сакамичи правда перестал видеть во всём этом смысл. Нужно было остановиться. И дело было не в травмах, полученных в том падении, а, наверно, в переживаниях друзей. Чувство ответственности Имаизуми, страх Наруко. Они оба чувствовали вину перед Онодой, и Онода тоже чувствовал вину перед ними. Теперь все тревоги позади, но было бы глупо перестать гонять на велосипеде, только чтобы снова не беспокоить товарищей. Онода всё это понимал, но ему было не по силам пройти через невидимый барьер предрассудков. Огонёк азарта погас в его душе. Нужно остановиться. И не только ушедший азарт заставлял Сакамичи так думать. Мама Оноды не сдерживалась и была готова плакать каждый раз, когда вспоминала хоть на секунду то пугающее падение. «Велосипеды нужны, чтобы веселиться, а не ездить на них до изнеможения. Ты же всегда был таким осторожным», – от её слов у Сакамичи кололо в груди всё сильнее и сильнее. Нет ничего больнее, когда понимаешь, через что прошла мать, которая стояла на финише и в один миг услышала новость, что её сын упал с велосипеда без сознания. Нужно остановиться. Оноду бросило в холодный пот. – Вы так обнадёживающе говорили, что у меня есть потенциал в езде на велосипеде, считали меня интересным… Именно велосипеды свели нас вместе. Ваша поддержка стала для меня чем-то ценным. Я… нашёл в ней какой-то ориентир, я хотел идти за вами. Тогда, ещё в самом начале, я без всяких сомнений вступил в клуб, ведь я знал, что меня там ждут… друзья, о которых я так давно мечтал. И теперь… всё это закончится. – Закончится наша дружба? Из-за того, что ты оставляешь велоспорт? Глупый Онода, – улыбнулся Имаизуми. – Мы в школе видимся каждый день, а велосипед – это уже далеко не единственная вещь, которая нас объединяет. – Да, Онода-кун, с чего это ты вдруг? Ты, вроде, не умираешь, чтобы так говорить, – рассмеялся Наруко. – Мы в выходные находим множество других занятий, несвязанных с велогонками, и всё равно продолжаем быть друзьями. Даже когда выпустимся, мы всё равно ими останемся. Онода смутился и почувствовал ненавязчивую обиду. На языке вертелось что-то очень важное, что-то такое, что помогло бы развеять напряжение между Имаизуми и Наруко. Но вот, инициативу в свои руки снова берут его друзья, чуткие и бережные друзья, которых не хочется терять. – Простите! Я не это имел в виду! – воскликнул Онода и стыдливо поклонился. – Имаизуми-кун, Наруко-кун, вы подходите к велоспорту со всей серьёзностью… Вы же станете профессионалами? – Мои цели высоки, – гордо выдал Имаизуми. – Это я должен был сказать! – огрызнулся Наруко и уселся рядом с Шунске. – Я не уступлю Шустряку. – А мне… этот профессионализм не нужен, – тяжело выдавил Онода. – Кто бы что не говорил, каким бы я не был хорош в горах, я всего лишь любитель, который каждую неделю ездит в Акибу на мамачари. Мне было весело гонять, так как я знал, что был окружён замечательными людьми. Вы, как и соперники, вдохновляли меня крутить педали снова и снова, но… мне не нужно большего. Я хочу, чтобы это осталось простыми школьными воспоминаниями. Кажется, что если я продолжу, мне будет труднее. Я не справлюсь! – Ты уверен в этом? – недоверчиво посмотрев на друга, спросил Имаизуми. Онода побледнел и замялся. – Э? Ну… наверно… – Наверно? Ты меня пугаешь, Онода-кун, – возмутился Наруко. – Пока ты с нами, ты справишься со всем. Друзья для того и нужны, чтобы поддерживать друг друга. – Угу, – и молчок. – Ну, если ты это говоришь от чистого сердца, значит, мы не вправе вставать на пути у твоего решения, – сказал всё таким же недоверчивым тоном Имаизуми. Сакамичи промолчал и лишь слабо улыбнулся в знак благодарности за понимание. Смятение охватило его разум. «Если ты это говоришь от чистого сердца…» От чистого сердца? А от чистого ли сердца он это сказал? Онода и сам не знал. Он был сам не свой. Его будто подменили. Настоящий Сакамичи действительно сказал бы всё это? – Эх, ну раз так, то ничего не поделаешь, – Наруко отвёл взгляд в сторону. – Впрочем, если подумать, мы никогда не заставляли тебя гнаться за нами. – Десятый час, – сообщил Имаизуми, глянув на настенные часы, на табло которых красовалась героиня из любимого аниме Оноды. – Пора закругляться. – Я вас провожу! Онода жил на вершине высокого и крутого холма. Спускаться отсюда на велосипеде для Сакамичи всегда было диким и невесёлым аттракционом. Долгое время Онода не мог здесь справиться с управлением и каждый раз наворачивался, когда очень хотелось помечтать или не дай бог спеть свою любимую песенку. Отчасти именно этот спуск научил Оноду быть более аккуратным и внимательным, но как бы то ни было, произошло это далеко не сразу. Неторопливо смеркалось. Солнце уже давно ушло в закат, но на улице всё ещё было достаточно светло, чтобы спокойно идти по дороге, однако стоящий на подошве холма фонарь никогда не пренебрегал своим расписанием и уже освещал перекрёсток. Наруко жил неподалёку от Оноды и выбрал пеший ход, чтобы по пути к дому отаку не встречаться с Имаизуми. Имаизуми же был на велосипеде, и если бы не идущий сейчас позади Сакамичи, он бы сразу же уехал, однако пришлось только волочить байк рядом с собой. На перекрёстке, когда уже наступила пора разойтись, Онода попросил друзей: – Имаизуми-кун, Наруко-кун, постойте. Я бы хотел вам ещё кое-что сказать. Шунске и Шокичи вопросительно взглянули на него. Какой новый удар подарит им безобидный Сакамичи? – Насчёт той мечты… Наруко нахмурился. – Онода-кун. – П-прости! Но я не могу вот так её оставить… Когда после падения я начал приходить в себя, я на секунду увидел тот самый финиш, но потом расстроился, когда понял, что это было лишь моим воображением. Вы вдвоём пересекли финишную черту, но мне показалось, что и я тоже был с вами до самого конца. Я как будто смог увидеть этот финиш вашими глазами. Это правда какие-то чудеса. – Сохоку всегда довозит чувства своих товарищей до финиша, – улыбнулся Имаизуми. – Твои чувства и надежды не исключение. Онода смущённо хихикнул. – Я восхищаюсь нашей командой, ведь у нас никто никогда не уходил из гонок с обидой – мы все верили друг в друга. Однако я заметил, что некоторые гонщики из других команд очень сильно расстраивались, когда у них не получалось продолжить гонку – они точно не хотели мириться со своим положением. Я не помню своего падения, но когда проснулся, долго думал: а с какими чувствами я вообще ушёл? Я передал вам свои надежды, а, значит, беспокоиться было не о чём, но с другой стороны я очень огорчился, потому что наша мечта, к которой мы стремились три года, так и не сбылась. Я тогда словно потерялся. Я чувствовал себя самым виноватым человеком на земле. Но когда вы пришли, поддержали и успокоили меня, я понял, что теперь уже никогда не буду вспоминать ту гонку с горечью и досадой. Надеюсь… вы тоже не будете… Онода подошёл к Наруко, и как бы он не старался усмирить нахлынувшие чувства, слёзы так и покатились по лицу. – Наруко-кун, ты не должен забывать свою мечту, ведь я знаю, что ты ценил её сильнее всех из нас, и шёл к ней с бóльшим упорством! Каждый раз, вспоминая твоё обещание, мне хотелось продолжать идти вперёд, быть увереннее, быть более внимательным к себе и своим товарищам! Я хотел стараться ради команды и выкладываться на полную… всегда! Твоя мечта подарила мне столько чувств и эмоций, а такое нельзя просто так выбрасывать! Растерявшийся Наруко быстро пришёл в себя и мягко рассмеялся. Он положил руку на плечо Оноды и, не сдержав дрожь в голосе, тихо сказал: – Уговорил, Онода-кун. Хорошо, я её не выброшу. Ну, не плачь. Это здорово, что подобные вещи заставляют тебя так думать. Я очень рад, что ты отнёсся к моей далёкой от реальности мечте с такой серьёзностью. – Нашей мечте, – уточнил Онода, вытирая глаза рукавом. – Финиш, к которому мы пришли вместе действительно оказался не хуже того, каким мы его себе представляли. То, что мы можем снова видеть друг друга и знать, что никто из нас не пострадал, – это действительно лучший финиш, как ты и сказал! – Точно! – Онода, порой ты поражаешь меня своей искренностью, – сказал Имаизуми и тоже, подойдя, положил руку на плечо Сакамичи, – но это и есть тот самый Онода, которого я знаю. – Когда рядом со мной такие друзья, я не мог молчать, – Онода покраснел. – Хотя собраться с мыслями было немного трудновато… Ой, вам же пора идти! Л-ладно, до завтра! – и, развернувшись, уже был готов побежать домой. – Онода, – остановил его Имаизуми, – так ты завтра на тренировку не придёшь? Онода задумался – на самом деле было ещё кое-что, что бы он хотел сделать, и, немного помолчав, уверенно ответил: – Приду! Пройдя перекрёсток, Имаизуми и Наруко плелись по глухой улице. Имаизуми так всё и шёл, продолжая волочить свой велосипед рядом, да и то, что он был вместе с Наруко, его, похоже, уже не беспокоило. – Ну и чё ты не едешь? – спросил Наруко. – Да я тут думал… «То, что мы можем снова видеть друг друга и знать, что никто из нас не пострадал, – это лучший финиш»... ты ему реально так сказал? – Да. – Как трогательно, – Имаизуми улыбнулся. Наруко только кинул на него недовольный взгляд. – Я правду говорю. Не каждый день ты балуешься поэтизмом. – Это комплимент? – спросил Наруко. – Если эти слова помогли Оноде справиться с чувством вины, значит, это были те самые слова, в которых он и нуждался, – сказал Имаизуми. – Это очень хорошие слова. Мне нравятся. Наруко глубоко вздохнул и сказал: – Честно сказать, только эти слова меня и спасали. Я каждый раз был готов чуть ли не сойти с ума, вспоминая тот ужас. Вот уже как две недели прошло с интерхая, а я только недавно понял, что никто из нас на самом деле там не был виноват. Ни Онода-кун, ни ты, ни я. Мы хотели вместе добраться до финиша любой ценой, хотели, чтобы каждый из нас прошёл свою дорогу с достоинством, мы старались ради друг друга… – Наруко остановился. – Так, стоп! А с каких это пор я начал искренничать тебе? Имаизуми ухмыльнулся. – Шустряк!