Фото на память

       Дин прошёл в подсобку и проверил ряды шкафов, заставленных банками с травами, таблетками и микстурами. Найти нужный не составило труда, тем более когда знаешь, что искать. Царапины на грязном полу Дин видел даже в скудном освещении и, подойдя к шкафу, не стал искать тайных рычагов, были они или нет. Вместо этого впился в крепкую полку и потянул на себя, слыша, как загудело и захрустело дерево под хваткой сильных пальцев. Глухой щелчок — и стеллаж накренился, слетев с одной из потайных петель и подняв облако пыли. Дин презрительно поморщился, отодвинул шкаф и, отперев неприметную дверь, почти неотличимую от обшарпанной деревянной стены, вошёл в тёмный коридор, круто уходивший вниз.        Глаза быстро привыкли к темноте, и спуститься по ступенькам не составило труда. Ещё на полпути вниз он расслышал сдавленные стоны боли и резкий запах медицинского спирта, крови и пота.        Дин достал пистолет и выглянул из-за угла. Он смотрел на то, как из ран пациента сочилась кровь, образуя багровое озеро под ним. Тёмные капли стекали с края стола, разбивались об пол, впитывались в деревянные доски, и без того покрытые следами старых жертв этого мясника.        Парень на операционном столе ещё был жив и Дин не стал больше медлить. Винчестер направил пистолет на сумасшедшего и вышел из своего укрытия. — Стой на месте, старик!        «Доктор» выронил шприц и поднял руки. Дин стоял на месте и беглым взглядом осматривал помещение, где кажется запахи гнили и крови въелись в каждую вещь. — Я наказываю это дитя, — елейным голосом заговорил мужчина, всё также держа руки поднятыми. — Он не высказывал подчинения нашему Новому Богу. — Ваш так называемый «Бог» на самом деле Дьявол. — Разве это важно? Он открыл нам истину, освободил нас. Мы должны быть благодарны. — Если ты считаешь свободой жить в постоянном страхе, то чувак, у тебя неправильное понятие о жизни. — По крайней мере наш Бог слышит наши молитвы. Он вернул мою дочь. — Да, конечно, — Дин сильнее сжал рукоять пистолета. — И что же ты должен ему взамен? — Наказывать не повинующихся, — мужчина опустил руки и отошёл на несколько шагов. — Ну, а ты Дин Винчестер. Почему ты не веришь? Он мог бы исполнить твоё желание. — Мне не нужны подачки от Сатаны. — Он мог бы вернуть твоих родителей. Лишь прими веру. Стоит лишь попросить. И Он услышит.        «Доктор» заметил, как замешкался его незваный гость, и лицо его исказила гримаса страха и решимости. Он схватился за скальпель и бросился на Дина, намереваясь воткнуть лезвие не то в его шею, не то в голову. А Винчестер продолжал смотреть на труп перед собой и лишь за секунду до смертельного удара увернулся.        Лезвие прошло по плечу. Вспороло ткань пальто и добралось до кожи, разрывая её, пронзая мышцы, выпуская из плена плоти горячую алую кровь. Но Дин не почувствовал ни боли, ни страха. Он даже не был зол, когда набросился на этого хирурга. И только дикий монстр в его душе довольно урчал, добравшись до очередной жертвы.        Оттолкнув мясника, Дин выпустил сразу несколько патронов.        Рана, оставленная скальпелем, оказалась не слишком глубокой, но крови было порядочно: она успела пропитать рубашку и подкладку пальто. — Сволочь, — прокомментировал Дин и чуть поморщился от боли, которая медленно начала расползаться по руке. — Кас, оторви свою задницу от дел Небесных и будь так добр… — Дин.        Обернувшись, охотник махнул в знак приветствия. — Здаров, ты не мог бы… — Дин не успел договорить, как Кастиил прикоснулся к раненому плечу и рана сразу же затянулась. — О, чудненько! Спасибо. — Где Сэм? — А, Сэмми остался в убежище. Роется в куче книг вместе с Кроули, — Дин брезгливо осмотрел мёртвого парня на столе. — Что там на Небесах?        Кастиил не спешил отвечать и Дин сразу же понял, что дело вряд ли примет лучший оборот событий. — Небеса собираются объявить капитуляцию. — Что? — Дин обернулся, не веря своим ушам. Он начал медленно надвигаться на ангела, желая кого-нибудь разорвать прямо сейчас от бушующей в нём злости, но он не мог выместить свои эмоции на своём друге. — Что ты сейчас сказал, Кас? — Мне очень жаль, Дин, но нам нечего поставить против Люцифера. С помощью украденного камня его сила возросла и даже Михаил… — Вы собрались бросить нас? Великие и могучие ангелы сдулись, как воздушные шарики?! — Дин, прошу, успокойся. Мы ещё сражаемся. Даже, если Люцифер победит, мы не бросим вас. Я не брошу тебя и Сэма.

~✡~

POV Молли        Я пришла в себя, когда на улице шелестел ливень. Приятный запах озона гулял по комнате, и я жадно вдохнула его свежесть. Я ощущала спокойствие, воспоминания о прошлом уже покинули мой разум, прямо перед спасительным забвением. В комнате царил полумрак. Я медленно привстала с дивана и расправила затёкшие шею и плечи.        Гавриила не было видно. Я медленно обошла и комнату — ничего. Я спустилась на второй этаж, неуверенно двигаясь по коридору, слушала жалобный скрип половиц и наконец услышала словно звук ножниц, после чего обнаружила Гавриила в закутке с душем. Он сидел перед зеркалом, но его длинные волосы лежали на полу, бессердечно отрезанные. С короткими, неровно обрезанными волосами он разом преобразился в того резкого характером Гавриила, которого я знала. И всё беззащитное в нём вдруг исчезло. Он брезгливо снял отрезанный локон с плеча, после чего судорожно вздохнул. Архангел вдруг упал на руки вперёд, тяжело дыша, но ни единого звука не донеслось от него. — Гейб, что с тобой?! — я бросилась к нему, не зная, как помочь. Ведь сам Гавриил вообще не казался живым. Наконец он сделал глубокий шумный вдох и перевернулся на спину. — Нормально. Всё хорошо, — архангел поднялся на ноги.        Его рука коснулась моего плеча, словно в попытке удержать от очередного забытья. Я с трудом всматривалась в его размытые в полутьме черты лица. Разговаривать с ним в полумраке — было определённо куда проще. Его можно было представить кем угодно, в том числе и просто незнакомцем.  — Ты не можешь врать мне. — Ты кричала во сне, как резанная. — перевёл он тему.        Я чуть расслабилась, но страх не уходил. Живот крутило, меня трясло, болела голова, и вдруг стало слишком холодно.        Насыщенный раскат грома прокатился в небе. Дождя не было уже очень долго, небеса как будто прорвало. Нужно было собрать воды. Неизвестно сколько мы здесь ещё пробудем. Гавриил сейчас почти как самый настоящий человек, его восстановление сил может затянуться.              Я прошла на кухню и нашла глубокую кастрюлю. Странно, но в доме не царило большой разрухи, кажется, здесь никто особо не оборонялся и покинул жилище сразу, без характерных поспешных сборов. Но вот вопрос: почему они оставили нас?        В другой комнате я отыскала гладильную доску и потащила её в зал. Следовавший за мной Гавриил, не совсем понимая, что я делаю, перехватил меня в коридоре и, под моим руководством, водрузил доску на подоконник. Сверху водрузилась кастрюля — и всё это сооружение выдвинулось за карниз. Первые тяжёлые капли с звонким звуком ударились о жестяное дно — процесс пошёл.  — Посмотри мне в глаза, Молли, — и я послушно уставилась в светящиеся в темноте глаза, такие удивительные без зрачков. Мне вдруг показалось, что это золото расплывается, окутывая со всех сторон, и вот я уже ничего не вижу, кроме этого золота. Мне стало тепло и невероятно спокойно. Вся паника ушла, как будто и не начиналась. — Тебе надо поесть.        Мы сели за запылённый стол. На самом деле, ужин был лишь предлогом вновь погрузиться в раздумья. Как мы планируем выбраться из этого дома, а потом ещё найти остальных. Туман за окном не думал рассеваться и даже наоборот становился более густым и приобретал насыщенный чёрный цвет.        Найденной еды, при экономии, хватило бы на двое суток. В общем, моё хорошее настроение постепенно иссякало, как и фрикадельки в томатном соусе моей банки.      — Эй, Молли, опять ты сидишь с грустным лицом, — заметил перемены в моём настроении архангел, не слишком активно ковыряя содержимое своей банки. — Вроде бы только что всё хорошо было.   — Всё хорошо.   — Неправда, — вдруг выдал Гейб, к моему несказанному удивлению. — Всё крайне паршиво. Но мы не должны падать духом, если есть хоть какая-то небольшая возможность всё исправить.        — Всё так сложно… — сдалась я с тяжёлым вздохом, утыкаясь лицом в ладони и с силой растирая себе виски.         — Ты слишком много думаешь о том, как всё плохо.              Гавриил поднялся и, не сказав больше ни слова, удалился в зал. Его фигура тёмной тенью исчезла за дверным проёмом. Я услышала, как в зале что-то щёлкает, а ещё мгновение спустя послышались совсем странные звуки.        — Гейб? — насторожилась я. — Всё в порядке?        — Как нельзя лучше, — послышался в ответ бодрый голос.  — Что? — не поняла я и поднялась со стула.        Он вернулся на кухню и с хитрой улыбкой протянул мне руку, предлагая следовать за ним. Это было странным — брать его за руку, следовать за ним по тёмным помещениям, когда вокруг нас творится полное запустение, страх и хаос. Он привёл меня в зал и, не отпуская мою руку, потянулся к какому-то небольшому устройству на комоде. После щелчка странный звук, который я заметила ранее, усилился. Это была музыка. Знакомое вступление. Я так давно его не слышала. Это была старенькая песня: Blurred Lines — Робина Тика и Фаррела. — Нашёл же ты время… — Как я могу упустить момент, когда рядом такая очаровательная девушка. — Ты подкатываешь? — усмехнулась я. — Я только что это сделал.        К горлу подступила не до конца проглоченная фрикаделька. Я судорожно сглотнула и нехотя поддалась движению его руки. Ладно. Чёрт с ним. Будь по-твоему, засранец!             Гавриил танцевал уверенно, я же, только и делала, что запиналась об его уверенные ноги. Ловкостью я никогда не отличалась, как и танцевальными способностями. Однако, Гейб все мои спотыкания воспринимал с откровенным восторгом, явно радуясь, что я хоть как-то танцую. Мы танцевали. Довольно быстро мне начало это нравится. Я попыталась забыть обо всём, в том числе и о том, что творилось за пределами этих стен и кем является Гавриил. Я воспринимала его как ещё одного живого человека в моём пустом доме. Мы танцевали, пока батарея на его плеере окончательно не разрядилась, а на город не опустилась прохладная ночь.

~✡~

 — И как я тебе со своей благодарностью помогла? — Трёхлетний ребёнок, — прокомментировал Гавриил, опускаясь в кровати. — Потому что я твой хранитель. Я должен ощущать, что я нужен, иначе… Короче, у Отца замечательное чувство юмора.        Я чихнула и села на кровать рядом с архангелом, от которого исходило тепло прямо как от масленого обогревателя. Я неосознанно прижалась к нему и от заразного тепла у меня уже закрывались глаза. — Мне так всю ночь сидеть? — спросил он тихо. Я, находясь в полудреме, приоткрыла одеяло, предлагая Гавриилу лечь рядом.        Никакого смущения я не испытывала, ведь не воспринимала Гавриила, как человека. Гавриил тут же без сомнения скользнул под одеяло, впрочем, ничем не нарушая моё личное пространство. Он касался меня лишь рукой.        Я впервые в жизни уснула так глубоко и спокойно.