Фото на память

       Это место никогда не сможет повлиять на него. Почему? Да потому что он уже давно потерял какие-либо чувства. Любовь? Привязанность? Семейные узы? Зачем они? Он — воин, ему о таких пустяках заботиться не надо. Так тоже решил Отец, разве нет? А ведь когда-то они были… чувства. Но потом появились люди. Приказ был чёток и ясен. Оберегать. И плевать, чего это будет стоить небесам. Люди — младшие, более любимые дети Отца. Слабы, глупы, жестоки и алчны, но вместе с этим — невероятны. Этого Михаил тоже отрицать не мог. Их тяга к жизни и борьбе была ему непонятна. Возможно, это и было изъяном первого поколения? Они — существа, чья жизнь не контролируется временем, следовательно, они никогда не смогут оценить её по достоинству, верно? — Михаил?        Архистратиг оторвался от созерцания Эдемского сада, который медленно начал увядать, как и всё на Небесах. Они уже два месяца не могут ничего поставить против Люцифера и это чувство беспомощности начинало медленно съедать его изнутри — Я тебя слушаю, Рафаил, — холодно произнёс старший архангел и обернулся. Крылья за спиной его брата начали терять свой былой насыщенный цвет. — Мы нашли Гавриила. — Что?! Где он?! А девочка?! — Она с ним, — спокойно ответил смуглый мужчина, хотя не мог отрицать, что тоже был очень рад узнать, что его младший брат и Жрица живы. — Сейчас они в окружении тумана и мы не можем выяснить их точное место нахождение. — Тогда с чего ты вообще взял, что это они?        Рафаил опустил глаза в пол, не зная, как сообщить об этом старшему брату, но Михаил понял его без слов. Он тяжело опустился в кресло, не отрывая взгляда от Рафаила. — Сколько у него осталось времени? — Немного. — День? — Вряд ли, — покачал головой Рафаил. — Люцифер явно позаботился о том, чтобы Гавриил не довёл Жрицу до Винчестеров. Он всё спланировал.        Михаил нервно усмехнулся. Да, пусть по Люциферу и не скажешь, но он отличный стратег. Он был лучший в гарнизоне и именно он придумал, как победить Амару. Жаль, что Михаил не может предугадать его действия заранее. — Куда ты? — Надо найти их раньше, чем это сделает Люцифер, — ответил Михаил, направляясь к выходу из своего кабинета. — Если ты сейчас уйдёшь, то вряд ли вернёшься, — предупредил Рафаил, хотя и понимал, что старший брат не изменит своего решения. Он слишком любит Гавриила и не может им пожертвовать. Снова. — Присмотри здесь, пока меня не будет. — Как всегда.

~✡~

       Я подобралась к нему, стоя на коленях, и аккуратно взяла его лицо в свои руки. И снова утонула в золоте его глаз, золото тащило меня куда-то очень глубоко, где было тепло и приятно, и мне совершенно не хотелось возвращаться. Так приятно мне не было никогда. Я бы хотела снова и снова это ощущать, но всё вдруг прекратилось. — Ты мне не веришь, — уже не так весело произнёс Гавриил. — Ты сама себя лишаешь всего этого, почему? — спросил он с удивлением, не отпуская моего лица. — Ты же была бы отличным партнёром, я это знаю, почему ты отказываешься от близости с кем-либо? Тебе предлагали так много раз? — Потому что я верю в любовь, — чувствуя себя круглой идиоткой, произнесла я. — Это всё… Не имеет смысла, если не любишь человека. Если нет каких-нибудь равных чувств по силе: веры там в него, уважения. Без этого любой секс — просто порно. Я знаю физиологию, я знаю психологию. Но я так же знаю, что без истинной привязанности всё это — лишь подобие настоящего выброса гормонов. Я хотела, чтобы любимый мной человек стал для меня как наркотик, чтобы я хотела не только брать, но и давать, всё что у меня есть. И я… Я никогда не думала, что раса для меня не будет важна, — совершенно тихо закончила я. — У меня психология ребёнка. Я знаю. Я читала. — У тебя психология идиота, — неожиданно почти нежно произнёс Гавриил. — Ты мне доверяешь? — Да, — просто ответила я, даже не задумываясь на секунду. — Я просто… Просто хочу сделать что-нибудь хорошее для тебя в ответ. После меня ты никогда не наткнёшься на того, кто никогда не будет иметь к тебе иных чувств, кроме как твои собственные. Никто не сможет тобой воспользоваться. Это будет моим прощальным подарком, идёт? — и я как во сне кивнула.        Гавриил прижал руку к своей груди. — Это твоё имя, Молли. Я должен носить его, как твой Хранитель, — прошептал архангел мне на ухо, всё ещё держа руку на своей груди. Вдруг едва заметно под его рукой появился ореол света. — Всё, что я ещё могу, происходит благодаря тебе, благодаря тому, что ты моя подопечная, — он был так близко, что у меня кружилась голова. Я даже не слышала, что говорит Гавриил. Мне было так плохо от страха перед предстоящим, но мне так хотелось… и одновременно мне казалось, что я не имею на это права. — Прекрати думать, — прошептал Гавриил, и его губы при этих словах едва задели мои губы. Меня мгновенно наэлектризовало. Мгновения до поцелуя воспринимались так остро, что я боялась дышать.        Я перестала думать, как и просил архангел. — Нет, погоди. — Что-то не так? — я не смогла скрыть своего отчаяния, когда Гавриил резко отстранился.  — Я опять всё испортил, — произнёс он очень тихо. — Но почему нет? — Мне казалось, в тот момент, что весь мой мир рушиться. — Я так хочу этого, — пробормотала я, снова пытаясь обнять Гавриила. Тот был в панике. — Почему я всегда всё порчу, — пробормотал он снова, пока я пыталась привезти его в чувства. Я не понимала, что происходит, может быть что-то влияет на него, что-то чего я не вижу. Сейчас возможно всё. — Ты же пожалеешь об этом потом. Ты не сможешь… Забыть это, — он боролся словно и со мной, и с самим собой. — Я порчу всё хорошее, что есть в моей жизни. Даже тебя, — он смотрел на меня с такой болью в глазах, и я словно очнулась. Я всё ещё испытывала дикое желание коснуться архангела, но мне не хватило сил сообразить, что с Гавриилом не так. — О чём ты? — спросила я. Мои руки тянулись к нему, а мысли горели от одного лишь желания просто быть с ним рядом. Но я старалась понять, что не так делаю. — Я заставил тебя через чёртову связь, а теперь я не могу разорвать её! — он резко отодвинулся от меня, так же тяжело дыша. Вся его кожа сияла, а крылья побелели на какой-то миг. — Какую нахрен связь? — только и спросила я, не понимая, о чём вообще говорит Гавриил. — Я тебя заставил, это не твоё желание, — совсем уж отчаянно проговорил Гавриил. Для меня он был совершенно прекрасен. Мне лишь причиняло боль видеть его в таком вынужденном слабом положении. — Просто позволь мне сегодня спать там. Я… Я и так сделал много ошибок. — Но… — я не успела сказать и слова, как Гавриил вскочил на ноги и, обхватив себя руками ушёл в самый конец коридора.        Но мне было всё равно — я просто не хотела, чтобы Гавриил вообще отходил от меня даже на шаг.

~✡~

       Лунный свет тонкой полосой пробивался через запахнутые импровизированные занавески и рассеивал мрак широкого помещения. Но мне и не нужен был свет, чтобы знать, как выглядит моё тело. Похожее на лоскутное одеяло спина, казалась, вовсе было сшита воедино наскоро и непрофессионально. На месте стыков можно было различить разницу швов, а местами и вовсе виднелись красные пятна старых ожогов. Я была как стёганая кукла, сшитая каким-то уродом из того подвала. Я сама уже не помнила, каково это было. Слишком много лекарств, слишком много операций и бесконечный морфий, который не давал мне очнуться ото сна. Что им было нужно от меня? Почему они так старательно резали только мою спину? Словно хотели что-то оттуда достать.        Должно быть именно тогда я лишилась части памяти. Но я бы предпочла забыть куда больше, чем пару недель из жизни и подробности того, как получила эти увечья. Лучше бы мне не помнить и плена в подвале этих безумцев. Лучше бы забыть всё, что было до побега.        Рядом с Гавриилом я чувствовала себя бродячим псом, который внезапно нашёл свой дом. Это чувство было таким приятным, что пугало. Доводило до того, что в каждом слове и жесте Гавриила мне хотелось увидеть ещё что-то, чего там не было. И всё это потому, что он смотрел на меня так, как никто другой. Потому, что он был открыт передо мной в моменты своей слабости, выставляя напоказ старые травмы. Я могла довериться Гавриилу и испытывала странное желание защитить его от боли.