Фото на память

Её глаза даже на звёзды не похожи, в них бьётся мотыльком живой огонь. Ещё один обычный вечер прожит, но с ней он каждый раз другой

— Бабушка-бабушка! Что случилось потом?! — девочка около десяти лет запрыгала на кожаном диване, держа в руках большого розового медведя с белым немного мятым бантиком.       Пожилая женщина около шестидесяти трёх лет сидела в деревянной кресле-качалке, держа в стеклянном стакане дорогой бренди и всматривалась в золотую жидкость. Её глубокие зелёные глаза устало скользили по своему отражению в алкогольном напитке. Но вместо своего привычного морщинистого лица она видела то молодое слегка высокомерное лицо девушки. — Молли стала известным и самым востребованным фотографом в своей стране. В новом мире её отец не был президентом, а обычным риелтором, а мама, к сожалению, умерла от болезни лёгких. Наверное, ей так всегда было суждено и ничем это не исправить. — А они встретились? — спрашивает кудрявый мальчик с большими голубыми, как небо глазами. Он напоминал ей Кастиила и иногда она просто не могла смотреть на своего внука, пусть и очень любила. — Нет, — обречённо выдыхает старушка. Она погладила набалдашник трости — голову орла и поднялась на ноющие ноги. Выпрямившись во весь рост, она прошла к широкому окну, стараясь не подавать виду, как болят старые колени. Она никогда не жаловалась на своё здоровье, даже когда было очень плохо, стиснув зубы до боли в челюсти — терпела. — Она ждала каждый день, смотря на небо, вспоминая его лицо. Ох, она так боялась забыть его. — Но Молли ведь не забыла! — девочка спрыгнула с дивана и подбежала к бабушке, хватая её за край длинной юбки. — Не забыла, правда? — Она никогда не сможет это сделать, милая, — старушка с горечью улыбнулась и погладила внучку по мягким светлым волосам. Они такие же светлые, как и у Бальтазара. — А что случилось с остальными? — спрашивает мальчик с невероятно серьёзным лицом. — Пару раз Молли видела Винчестеров. Они расследовали какое-то дело вместе с Кастиилом, который словно тень следовал за братьями, — она поставила стакан с бренди на стеклянный круглый столик в центре комнаты. — Думаю, всё вернулось в равновесие. Никто не помнил этой войны. И никто не помнил Молли… Всё так, как и должно быть. — Но это же несправедливо! — запротестовала девочка притопнув ногой. — Она — его жена, а это значит, что он не должен был её бросать! — Да! — поддержал мальчишка. — Они столько всего пережили вместе! Почему у этой истории должен быть настолько печальный конец?       Женщина вновь устремила свой печальный взгляд со слезящимися глазами на вид за окном. — Потому что не у всех историй бывает счастливый конец… Каждый получает, то что заслужил, — тихо сказала она, сдерживая слёзы. — А как же фотография?! — воскликнула девочка. — Вряд ли она сохранилась у него после загаданного Молли желания. В новом мире они не были знакомы. Он не воспитывал её… Не было и золотого махаона.       Будто больное, блеклым диском, солнце, высоко в сером небе, не теряет своей позиции; плывущие некогда облака замрут на месте, белёсый цвет останется при них; ни пролетающих птиц, ни лая собак, ни мяуканья кошек — да просто животных, — ничего этого не предвидится; всё так знакомо, но в то же время — иначе. Воздух плотнее. Ветер сильнее. Растения — мертвы. Цветы — завянувшие. Мир погрузился в замедленный темп.       Холодная, вытесанная из пыльно-серого базальта скамья — в виде дивана со спинкой — первой встретит тебя. Мгновение назад — глаза ещё были закрыты, но ты, ощущая мир, боролась с темнотой, так не хотевший отпускать из массивных лап, — время не пришло. Рано. — Подожди ещё чуть-чуть, — совсем тихо прошептала женщина уже ощущая на своей спине ледяные руки смерти. Она знает, что смерть уже давно хочет притянуть её в свои объятия, но ещё рано. Слишком рано.       Двор был небольшой, вряд ли более пятнадцати ярдов в глубину и дюжины в ширину, но необыкновенно уютный: дорожки выложены плоскими, неправильной формы камнями, вдоль них наливались бутонами какие-то низкорослые цветы, у кованого решётчатого забора шелестели аккуратно постриженные акации. В самом затенённом уголке сада она видит лёгкую беседку — перед ней был устроен маленький искусственный пруд, с верхушки невысокой горки которого сбегал, успокаивающе журча, переливчатый ручей. Между пышными цветами она увидела несколько красивых бабочек, но именно одна выделялась из них.       Махаон. Он здесь.        Старушка прикрывает глаза и сглатывает болезненный ком в горле. Так долго. Она ждала его так долго.       Тихая боль она самая жестокая. Никаких истерик, никаких слёз. Просто молчание. Снаружи и внутри. Ты уже просто ничего не хочешь говорить, ничего не хочешь чувствовать. Ты смирился с этим. Видно, слишком много переживал раньше. Но тебе по-прежнему больно. И самое ужасное здесь, наверное, отчаяние, понимание того, что ты не способен что-либо изменить. Тебе приходиться принять это, смириться и жить дальше. Тихая боль она самая жестокая. Ты молчишь о ней. И никому ничего не хочешь говорить.       Она тихонько вышла из комнаты, закрывая за собой дверь, чтобы дети не смогли последовать за ней. Прошло столько лет. Много воды утекло тогда. Как утекли и её годы, за которые она не смогла больше никого полюбить настолько сильно, как Гавриила. Он не пришёл к ней спустя год. Затем прошли пять, а потом и десять лет… Но он не пришёл. Она не винит его в этом, ведь таково было её желание. Он был свободен. Она знала, что именно этого он хотел больше всего на свете.       Сердце больно сжималось в груди, когда на запылившихся полках стеклянного шкафа в своей небольшой комнатке она находит пожелтевшие от времени фотографии, сделанные Гавриилом в тот день, когда она нашла полароид. В памяти ещё совсем свежи воспоминания, как будто это было лишь вчера. Она берёт снимки в свои шершавые сморщенные пальцы и улыбается. Ещё такая молодая на этой фотографии. А вот и Дин, поедающий найденное яблоко. На немного помявшейся фотографии стоят Кас и Михаил, увлечённые разговором, который она уже не помнит. На последней фотографии были они. Вместе и такие счастливые. — Ты нисколько не изменилась за это время. — Твой юмор тоже остался таким же, да? — она медленно оборачивается, не стесняясь своих слёз, скатывающихся по постаревшему лицу. Вот он перед ней, такой же как и много лет назад с неизменной хитренькой улыбкой на тонких губах. Она вдыхает такой сладкий запах молочного шоколада и он кажется ей таким желанным. — Нет, серьёзно, — в руках Гавриила возникает большой букет белых лилий. — Ты всё такая же маленькая и милая девочка. — Вообще-то мне уже шестьдесят два, — хихикает она, принимая подарок из его рук. Он казался выше. — Кто не изменился так это ты. — О-о, это всё волшебный вискарь Бальтазара. Он творит чудеса! — он улыбается не так как обычно. В его глазах она видит какую-то лёгкую печаль и не понимает почему.       Она оборачивается к высокому зеркалу, всматриваясь в своё отражение. На неё смотрела ссутулившаяся старушка в квадратных очках в чёрной оправе, прямая юбка скрывающая опухшие от болезни ноги, рубашка с длинными рукавами и седые пряди волос, которые достались ей при рождении в этом мире. Алатырь забрал у неё не только Гавриила на долгие годы, но и здоровье. Она родилась с отклонениями и поэтому долгое время провела в больнице, лёжа под капельницами. Проклятый камень обрёк её на муки из-за воспоминаний, которые ей хотелось забыть, просто выкинуть. Каждый раз, закрывая глаза она переживала пройденный кошмар снова и снова…       Но теперь, наконец всё. — Ты долго. — Прости, милая, — Гавриил протягивает руку и она долго не раздумывая вкладывает свою ладонь в его, ощущая такое долгожданное тепло. Ощущая приятное покалывание, она видит, как разглаживается её кожа на руках. Вновь обернувшись к зеркалу, она видит высокую молодую девушку. Ту самую, которая прошла весь ужас и испытала боль всех потерь. — Нам пора. — Куда мы на сей раз отправимся? — её голос как и тогда ласкает его слух, а глаза как и прежде полны танцующих чёртиков. Перед ним его милая Молли. Такая красивая и такая родная, желанная и любимая… — Теперь мы свободны, — говорит он, улыбаясь. Гавриил раскрывает свои шесть огромных крыльев и подхватывает девушку на руки. — И вольны делать всё, что захотим! — И сколько у нас времени? — она утыкается ему в шею, втягивая запах сладостей. — У нас впереди целая вечность. — Больше никаких прощаний? — Никаких!       Она задорно смеясь прижимается к нему, когда они отрываются от земли с шорохом огромных крыльев. В мгновение ока они оказываются в том самом саду, который Молли видела в воспоминаниях Гавриила: рубиновое дерево, кристально чистая вода в большом озере, где плескаются множество рыб, на золотом песке лежит утконос, подставляя свою мокрую шёрстку тёплым лучам солнца и луны одновременно. Гавриил опускает её на ноги, всматриваясь в её счастливое лицо, пока она проводит рукой по его волосам, ощущая их мягкость. — Здаров, мадемуазель! — она оборачивается на приятный голос, в котором слышится чистый французский акцент и не может сдержать солёных слёз. — Рад тебя приветствовать в моём личном баре!       Она бросается ему на шею, крепко стискивая Бальтазара в своих объятиях. Молли не стеснялась своих слёз, ведь в душе бушевала настоящая буря, а в памяти продолжали всплывать картинки всех смертей, которые она пережила в том мире. — Сначала я ей покажу сад! — рядом появляется Самандриил. За его спиной сложены большие белоснежные крылья с серой каёмкой. Почему-то от ангела пахло пиццей и специями, этот запах всегда был с ним? — В очередь, мелкота! — гордо вскидывает подбородок Гавриил. Архангел достаёт из кармана леденец со вкусом клубники и тут же засовывает его в рот. — В конце-концов теперь наша милая Молли здесь надолго! — Значит, бухать? — Однозначно! — громко смеясь, кричит Молли, обнимая ангелов. Но это не просто ангелы, а её самые любимые друзья. Её большая семья. — А нам нальёте?       Все оборачиваются на голос, который ни с кем не перепутаешь — Михаил. В его руках был большой букет ярко-красных роз, который он вручил девушке, тонко улыбаясь. За его спиной стоял Рафаил, с неким любопытством посматривая на девушку. Чуть поодаль ото всех находился Люцифер. — Когда… — Молли подошла к Падшему, совершенно не ощущая страха. Она знала, что ничего не случиться, ведь на самом деле Люцифер никогда не был злодеем. Он просто очень хотел быть любим. — Кхм, когда я загадала желание, то передо мной пронеслась вся моя жизнь. Я видела всех своих предшественниц и я встретилась с Надеждой. И…       Молли протянула Люциферу перстень с большим сапфиром. — Она очень хочет, чтобы ты был счастлив.       На утро горничная найдёт хозяйку дома лежащую на кровати без дыхания. Её холодное тело будет лежать на кровати, накрытое белой простынёй. Но на её лице навсегда застынет улыбка, а в руке будет зажат прекрасный букет белоснежных лилий, таких белых, словно только что выпавший снег. А рядом на тумбочке будет сидеть большой махаон с яркими оранжевыми крылышками.       Всё это: как плохое, так и хорошее было тут. В том мире всё иначе. Там есть только покой и счастье. Там есть всё, что им обоим было нужно.       Там они смогут навсегда остаться вместе.