Big Bad Wolf

Пансионат для одарённых подростков, расположенный в небольшом городке в штате Вирджиния, давно перестал тревожить своими неразгаданными тайнами местных жителей. Прошли годы и громкие слухи развеялись, оставив для тех кто упорствовал в своих убеждениях, легенду о закрытой школе, куда могли попасть лишь дети из привилегированных семей. В то время как вампиры, ведьмы и оборотни научились жить в мире и согласии, избегая тесного общения с людьми. Первое правило закрытого клуба — никому не рассказывать о своих способностях. Второе и самое важное — не причинять вред, пользуясь преимуществом в силе. Как бы талантлив не был ученик, ему делали ровно три предупреждения прежде чем отчислить навсегда. Самые злостные нарушители обычно попадали к местному шерифу Мэтту Доновану, а он церемониться не любил. Безопасность и спокойствие Мистик Фоллс — превыше всего. Поэтому никто не хотел рисковать и покидать место, которое стало для всех самым настоящим домом. Никто, кроме Хоуп Майклсон. Кэролайн могла по пальцам одной руки пересчитать те редкие моменты, когда теряла контроль над своими эмоциями. Она потратила годы, чтобы укротить самые тёмные желания и опасные инстинкты, но сейчас хладнокровие давалось ей с большим трудом. Внутренности сотрясались от злости — той самой когда до жути хотелось выпустить клыки и закончить разговор одним резким движением. — Хоуп, ты знаешь наши правила. И я не могу постоянно закрывать глаза на твоё… поведение, — она плотно подкатила кресло к директорскому столу, сдерживая саму себя от пробуждающегося звериного инстинкта. Но едва ли это сработает, если у неё окончательно сорвёт крышу. — Очень плохое поведение, — медленно произнесла она, сквозь полусжатые губы. На лице вышеупомянутой ученицы не дрогнул ни один мускул. Хоуп не испытывала сожаления и не думала просить прощения. Просто улыбалась. Не слишком откровенно, но уголки её губ дергались отнюдь не от обиды или страха. Серьезно? Что здесь, чёрт возьми, смешного? — Так отчислите меня, мисс Форбс. В чём проблема? В самой позе Хоуп со сложенными на груди руками, вызывающе приподнятым подбородком и наклонённым вперёд корпусом читалось желание напасть и разорвать. Словно она была одиноким волком, отбившимся от стаи, в окружении врагов. — Ты прекрасно знаешь, почему я не могу этого сделать, — резко заметила Кэролайн и тут же осеклась. Действительно, почему? Что послужило причиной, по которой она не закрыла двери пансионата перед той, кто создала втайне от всех не одного, а целых шесть гибридов. Той, которая сбегала с занятий, а на следующий день после её возвращения приходили сообщения о загадочном животном, нападающем на людей в лесу. Соединить все ниточки не составило большого труда. Внушительный послужной список. И всё это за один единственный год. Почему же Хоуп всё ещё здесь? Ответ она знала, конечно же. Потому что этого хотел Клаус. В Новом Орлеане пахло древней необузданной магией и свободой. Тёмный рай, где в каждый закоулок просачивались зажигательные ритмы джаза, а в глазах неистово рябило от сочной палитры уличных карнавалов. Только втянув ноздрями тягучий воздух французского квартала, она впервые по-настоящему осознала, почему Клаус избрал это место своим домом. Новый Орлеан, сражающий наповал беззаботной и фривольной атмосферой, так подходил ему по духу. — Теперь я понимаю, почему ты так быстро сбежал из Мистик Фоллс, — заметила Кэролайн и брови его приподнялись в наигранном удивлении. — А что, — вновь послышался её задорный тон. — Мне здесь даже нравится. Могла ли она только представить, что будет честна с ним и, самое главное, перестанет лгать самой себе. В этом не было больше никакого смысла. И вот они здесь. Она — спустя пару десятков лет, вобравших в себя целый бастион ненависти и непонимания, ставшая инициатором самого яркого свидания в своей жизни. И он — показывающий ей весь мир. Клаус всё же сдержал свое долгоиграющее обещание, потому что знал: ей не нужны Париж, Токио или Рим. Его персональной крепости вполне достаточно. — Да, неужели? — в его глазах вспыхнули искры веселья, а губы растянулись в озорной мальчишеской улыбке. — Не прошло и вечности, милая. Клаус, тот самый всесильный Клаус. Снова и снова удивляющий своими манерами и тонким чувством прекрасного. Ох , если бы только он остался тем самым злым волком, которого они с друзьями без устали пытались обвести вокруг пальца. Обманывали, иссушали, проклинали. И всякий раз терпели полное фиаско. А Клаус, между тем, и не думал упрощать ей задачу. В уши вливалась бархатная песня его голоса, описывающая удивительные истории о тех далёких временах, когда древние вампиры впервые приехали в Новый Орлеан. Часы летели, как минуты. Кэролайн показалось, что за лёгким флиртом и калейдоскопом ярких воспоминаний он начал забывать, что час пик близок, как никогда. Но стоило Клаусу поверить, что она переключила свое внимание на разноцветный фейерверк Нового Орлеана, лицо его разительно менялось. Он не стал бы приносить себя в жертву ради братьев и сестёр, ради Кэролайн — да ради всего мира, но Клаус просто не мог допустить страданий Хоуп. Его любимую принцессу ждала участь сосуда, откуда древняя ведьма черпала бы тёмную и опасную силу. Но что станет с Хоуп когда последние зачатки древней разрушительной магии покинут её тело — кто может поручиться, что она останется прежней? Никто не давал гарантий, что она вообще осталась бы жива. — Я хочу попросить тебя об одном одолжении, — улыбка исчезла с его губ и он сделал значительную паузу, прежде чем продолжить. Клаус привык приказывать и внушать, но просьбы всегда давались ему нелегко. — Надеюсь, это не поездка в Париж, — вырвалось слишком быстро и Кэролайн нервно рассмеялась. — Мы просто не… Губы задрожали и она резко вдохнула, стремясь наполнить лёгкие необходимым воздухом. — Не успеем, — тихо закончил за неё Клаус. Когда невыносимый гибрид угрожал жизни её друзей и пугал немыслимой жестокостью, даже тогда, где-то в глубине своей ещё неиспорченной души, она не желала ему смерти. В то время казалось, что лучшим наказанием для Клауса будет сон длинною в несколько столетий, но навсегда исчезнуть из этого мира — слишком суровое наказание. Кэролайн видела хорошее в Клаусе, хотя сам он с неистовым постоянством любил доказывать лишь обратное. — Верно, — коротко согласилась Кэролайн, растеряв былое красноречие. — Мы там уже были, не правда ли, милая? — горечь, звучавшая в его голосе, оттеняла привычную иронию. — Я хочу, чтобы ты мне пообещала кое-что. — Никогда не забывать тебя? — с тех пор, как Клаус рассказал о своих планах, ею владело какое-то странное спокойствие, потому что… Кэролайн продолжала верить, что в самый последний момент они найдут способ извлечь из Клауса эту ужасную чёрную магию и у Хоуп будет отец, с которым она сможет поделиться печалью и радостью, победами и поражениями, а не только его образ, запечатлённый на фотографиях в семейном альбоме и горькие воспоминания, запрятанная глубоко в сердце. — Позаботься о Хоуп… От удивления её рот слегка приоткрылся — такой неожиданной была просьба. Как директор школы она, разумеется, заботилась обо всех учениках, но Клаус имел в виду что-то другое. Более личное. Значит, он уже всё решил. — Не думаю, что это будет хорошей идеей, — Клаус покачал головой, не желая соглашаться. — Почему ты не попросишь об этом брата или сестру? Родная кровь, знаешь ли. Губы растянулись в той самой виноватой улыбке, когда отчего то чувствуешь себя неловко и толком не знаешь почему. — Кэролайн, — ещё никогда её имя не звучало так благозвучно, как сейчас. — То что осталось от нашей семьи… — он осёкся, потирая пальцами подбородок. Казалось, подобрать правильные слова стало для него неразрешимой проблемой. — Они всегда будут слишком далеко, чтобы помочь. Майклсоны гордились своими крепкими семейными узами. И что же от них осталось? Кто мог позаботиться о Хоуп? Отец, который поклялся быть с нею всегда, отбросил былой эгоизм и поставил жизнь своего ребенка выше собственной. Дядя, чувствующий себя неприкаянным призраком и мечтающий только об одном: найти покой вместе со своей возлюбленной. Мать, погибшая жестокой и нелепой смертью. Кто же остался у бедняжки Хоуп? Несколько родственников, которым, по сути, не было до неё никакого дела. Каждый из них строил собственную жизнь после многовековых раздоров, недопонимания и снов длиною в столетия, куда их отправлял злобный брат. А у неё достаточно собственных забот. Джози и Лиззи, которых она любила всем сердцем. Друзья, которые когда-нибудь умрут, оставив вместе с прекрасными воспоминаниями пустоту внутри и вечное одиночество. За ними всеми нужен присмотр. Но, даже понимая всё это, Кэролайн не могла ответить отказом. — С ней всё будет в порядке. Клаус ответил ей усталой и горькой улыбкой. И когда на город опустилась ночь, пожирающая всё вокруг, он исчез. Растворился. На этот раз навсегда. — Так расскажите мне, — Хоуп сжала губы в тонкую линию, акцентируя внимание на своём недовольстве. — Мне будет очень интересно послушать. Правда. — Потому что этого хотел твой… — Этого хотел мой отец? А кто спросил о моих желаниях? — Ты уже не ребенок, — Кэролайн решила дать девочке последнюю попытку и донести нужную информацию без угроз и криков, чтобы Хоуп осознала свои ошибки и поняла, что находится в кругу друзей, а не на вражеской стороне. — И прекрасно понимаешь, почему твой отец так поступил. Он… — как же трудно было говорить о Клаусе. — Он пожертвовал всем, чтобы спасти тебя. Но насмешливый взгляд несносной девчонки сводил на нет все усилия. В такие минуты Кэролайн искренне жалела, что дала Клаусу напрасную надежду. Хоуп едва ли нуждалась в опеке. Она отвергала любую помощь и переворачивала всё с ног на голову. — Вы! Все вы верно устроили праздничную вечеринку, едва его пепел осел на землю, — глубоко запрятанная боль полоснула по лицу Хоуп, исказив черты. Широко распахнув глаза, она пыталась сдержать нахлынувшие эмоции, но теперь в этом не было никакой нужды — слёзы брызнули из глаз. Ещё совсем ребёнок, какой бы сильной не стремилась быть. — Монстр, замучивший полгорода, преподнёс вам самый желанный подарок — наконец-то сдох. Кэролайн смотрела на эти злые слёзы и чувствовала жалость к этой запутавшейся девчонке, слишком рано познавшей одиночество и боль от потери самых близких людей. Но так не могло продолжаться вечность. Жалость, кольнувшая её сердце, не помешала ей высказать всё, что она думала. — Ты это несерьёзно, — пальцы сжались в кулаки с такой силой, что заскрипели фаланги. — Но этот разговор уже порядком утомил меня. В память о твоем отце, я дам тебе второй шанс, — в голосе Кэролайн слышались лишь стальные нотки, которые не было нужды смягчать. — Второй и последний. В кабинете раздался громкий и оттого жутковатый смех. — Я освобождаю от слова, которое вы дали моему отцу, — Хоуп резко вдохнула воздух и сузила глаза, быстро вытерев сбегающие по щекам слёзы — Мне не нужна ваша жалость. — Еще одно слово и я перестану защищать тебя и выдам шерифу, — Кэролайн рассержено встряхнула головой и потянулась к папкам, которые лежали не так ровно, как ей того хотелось. — И что? — Хоуп ощетинилась ещё больше, даже не думая о благоразумии. Кэролайн раздражённо выдохнула, замечая в ней те же звериные повадки, что и у её отца. Клаус всегда чувствовал себя альфой, чьи приказы должны выполнять не задумываясь о последствиях. А если кто смел усомниться и не склонить вовремя голову перед вожаком, ощущал каждую из опасных граней его волчьей натуры. И вот сейчас, Хоуп смотрела на неё точно таким же взглядом, каким Клаус одаривал тех, кого считал своими врагами. — Он ничего мне не сделает. А вот я ему — с большим удовольствием, — от её взгляда, полного мрачного обещания, пробрала дрожь. Если раньше Кэролайн думала, что все слова, сказанные Хоуп, лишь дерзкая бравада, то после недавних событий, уверенность в этом почти растаяла. — Я сказала, что хотела, и больше тебя не задерживаю, — голос звучал слишком громко в тесной коробке кабинета. — Советую всё обдумать и сделать соответствующие выводы до того, как станет слишком поздно. На этот раз Хоуп ничего не ответила. Медленно — очень медленно — развернулась и быстрой тенью умчалась вглубь коридора. Прости Клаус, но я сделала что могла

✶✶✶

Кэролайн с большим трудом преодолела первые приступы злости и позвонила домой с предупреждением, что сегодняшнюю ночь проведёт в пансионате. Она слишком устала за последние несколько дней, наполненных тревогой и неопределённостью, поэтому остро нуждалась в драгоценных минутах одиночества. Не очень хорошо для любящей матери, поэтому придется заслужить прощение. Но не сейчас. Когда стали появляться первые жертвы изменчивого настроения Хоуп, Кэролайн поняла: в одиночку ей не справиться. Перебирая в голове возможные варианты, хотелось плакать от отчаяния. Кто мог помочь ей? Правильно, никто кроме Клауса. Но могущественного гибрида, который наводил ужас на окружающих, больше нет. Казалось, он будет жить всегда. Где-то там, в гуще событий Нового Орлеана, занятый уничтожением очередного врага и попивающий терпкий бурбон в своём любимом баре. А теперь… Клаус мёртв. Её друзья, некогда сильные и бессмертные вампиры, приняв лекарство, стали людьми и живут долгожданной счастливой жизнью. Они слишком слабы, чтобы оказать помощь. Аларик? Более удачный вариант, но он был слишком дорог, чтобы рисковать им, не зная чем всё это может закончиться. От внезапного, но ожидаемого звука сирены, она вздрогнула. Машина ещё в паре миль, но пунктом её назначения, несомненно значился пансионат Сальваторе, а это могло означать только одно — Хоуп Майклсон снова показала свой характер. Или скорее, острые клыки. Через несколько минут дверь её кабинета резко открылась, чтобы впустить разгневанного шерифа. В последние несколько месяцев она редко видела его другим. — Ещё два трупа с разорванным горлом, — процедил Мэтт сквозь зубы, резко чеканя каждое слово. — Работа детишек из твоего пансионата. — Почему ты разговариваешь со мной в таком тоне, — не как друг, которого она знала всю жизнь. — Мэтт, это всё ещё я! И почему ты так уверен, что это ученики моей школы? Кэролайн недовольно поджала губы. Всё, что ей оставалось — тянуть время, в надежде, что найдётся правильное решение. Дело начинало принимать такой оборот, когда речь шла уже не только об исключении Хоуп из пансионата, а более серьёзных и масштабных последствиях. — А как я с тобой должен разговаривать? — грудь Мэтта резко вздымалась от злости и раздражения. — Я шериф и должен защищать этот город. А это, — он брезгливо сморщился. — Это существо несёт смерть и разрушение. Уж извини, мне не до дружеских сантиментов. — Серьезно? Ты говоришь о девочке-подростке… несчастной сироте, как о каком-то звере, — это всё, что она могла сделать для Хоуп. — Помнишь, кем был её отец? — он уже не пытался контролировать свои эмоции, а натурально кричал. — Да, тот самый Клаус Майклсон. И ты будешь отрицать, что она пошла не по его стопам? — Что ты от меня хочешь? — воскликнула Кэролайн ему в тон. — Для начала найти её, — он шумно выдохнул, прежде чем закончить начатую фразу. — И обезвредить. — Ты же не думаешь, что… — ясно о чём шла речь. — Именно об этом я и думаю, Кэролайн, — резко перебил её Мэтт, настроенный весьма решительно. — Город должен спать спокойно.

✶✶✶

В лесу было так тихо. Но огромная жёлтая луна, сияющая в небе во всей красе, заставляла тревожно прислушиваться. Хоуп унаследовала от отца редкий ген — ей не нужны были полнолуния, чтобы превращаться в волка. Но именно в такие ночи она была сильнее, чем обычно. И злее. Все раны, несовместимые с жизнью, что были найдены на телах жертв, мог нанести только волк. Разорванные конечности, сочащиеся кровью горла. Аларик снабдил их своими смертельными изобретениями — оружием против оборотня, содержащее аконит. При умелом использовании можно усыпить Хоуп на несколько часов и решить, что с ней делать. Кэролайн согласилась на крайние меры с одним условием: Хоуп не умрет. Она пробовала связаться с Фреей Майклсон, чтобы рассказать, чем занимается её племянница, но успехов в этом деле так и не добилась. Телефон молчал. Даже Бонни не могла помочь в поиске по причине своего отсутствия в городе. Монотонный голос беспрестанно повторял одну и ту же фразу: «Абонент недоступен». Прости Клаус, я сделала все, что смогла.