Без ромашек и тоннелей

      Катажина Кошаковска брела к Дракучей иве, опустив черноволосую голову и глотая слезы, стекающие по смуглым щекам. В ушах до сих пор звенел насмешливый голос Сириуса Блэка: «Ты действительно поверила?! Поверила, что я в тебя влюбился?! Вот дура!!!» Все эти насмешки сопровождались улюлюканьем и свистом его гриффиндорской банды Мародеров.       Да, поверила! Как же, самый красивый студент седьмого курса, гриффиндорец. Уже то, что единственный из темномагического рода, попавший на факультет бесстрашного сэра Годрика, создавало вокруг Сири романтический ореол. Наряду с романтической внешностью это было так захватывающе…       Блэк с самого начала её пятого курса всеми возможными способами стал оказывать Касе (как называли Катажину близкие) знаки внимания. А она, глупенькая, все принимала за чистую монету — Сириус Блэк, семикурсник, влюблен в самую некрасивую студентку, пятикурсницу Пуффендуя! Дура она и есть дура! Были и цветы, были записочки, переданные Петтигрю, а взгляды со вздохами… И вот сегодня, когда она подошла, чтобы спросить о совместном отъезде из Хогвартса (все-таки три месяца разлуки впереди, а у Сири вообще последний год), девушка рассчитывала минимум на предложение и помолвку, но все случилось не так, как мечталось…       Подойдя к Блэку, который стоял со своими Мародёрами перед огромными дверями в Большой зал Хогвартса, девушка, потянув за рукав блэковской мантии, при этом отчаянно краснея, робко спросила: — Сири, мы ведь вместе едем до Лондона? — С каких делов? — внезапный холодный тон юноши буквально ударил Кашу о землю. — Но… но ведь… Я думала… — чувствуя, что сейчас расплачется, юная ведьма с мольбой посмотрела на Джеймса Поттера, а потом перевела взгляд на Ремуса. У последнего промелькнула искра сочувствия в глазах.       А дальше прозвучали те жестокие слова… Так получается, что весь год притворялся, изображая влюблённого, ради этого момента? А она поверила? За что?! Что она ему сделала?! «Ты, слабое, никчемное создание! Только и можешь что ныть и жаловаться!» — зазвучал в голове еще один голос. Он принадлежал отцу. Гордому аристократу, главе гильдии польских артефакторов, которые с камнями на «ты». «На тебе Мерлин отдохнул, что ли? Дар слышать камни так и не открыт, может ты подкидыш?» — голос брата во время занятий по магической геологии.       Ну не слышит она эти дракловы булыжники! Попала не на Когтевран! Характер как у слизняка! Что же ей теперь остается?       Именно на этом вопросе ветка Дракучей ивы со всего маху врезала глупой польской аристократке оплеуху…

***

      Её предавали. Предавали неоднократно и изысканно. Явно и скрывая. Благими намерениями и злорадствуя. И каждый раз она чувствовала это давление и боль в районе сердца. Постепенно привыкла. По большому счету человек ещё то животное, ко всему привыкает. Иногда посещала…даже не мысль, а ностальгия-воспоминание — каково это, жить без боли? Каково, когда не предают? Это чувство, когда не больно, постепенно покидало лабиринты памяти. Если раньше ещё была надежда, что оно просто спряталось в укромном уголке, израненное, но живое, то последнее, особенно страшное предательство убило напрочь все что ещё жило в её… душе?       Самым страшным… Нет, ужасным было то, что предавали те, кто видел её обнаженную душу. Её никак не могла научить жизнь: душу, мысли, чувства держать за семью замками.       Кто-то скажет про опыт. Его было много. И он так и лежал, припадая толстым слоем пыли где-то на задворках воспоминаний. А так хотелось доверять… Алина Вихман, тридцатипятилетняя разведенка, мать сына-подростка, шла решительным шагом по центральной улице города. По выражению лица женщины невозможно было прочитать, что на самом деле творилось у неё там, в глубине естества. Безмятежность и уверенность — то, что она позволяла увидеть людям, попадающимся ей навстречу. Эта маска была бессменной на протяжении многих лет. Сначала первый муж, отец её сына. О, она хорошо запомнила тот день… … — Алина, ну чего ты так взъелась на Витька? Да шутил он! Никто тебя лишить жизни не хотел… — наивный лепет Жорика выводил из себя. Её всю трясло, как от озноба. Нервы! Да и кто бы не перенервничал? Лучший друг мужа едва не сбросил Алину с обрыва. Всё это прикрылось «да пошутил он»… А Жора верил. Идиот. Это же не он висел над пропастью, это же не он смотрел в жестокие глаза своего несостоявшегося убийцы.       За что Виктор, супруг лучшей подруги, так ненавидел жену лучшего друга, никто не знал. Постоянные придирки, подколки, граничащие с хамством. Жорик на все жалобы Алины ссылался на противный характер Витька и просил не обращать внимание.       …Так и разбилась её любовь о крепкую мужскую солидарность. Нет, они были традиционной ориентации. Только расстановка приоритетов не совпала…       После этого началась череда предательств. Или то, что она считала таковым.       Под эту категорию попадали сотрудники, которые подрабатывали ещё где-то кроме ее фирмы — распылялись! Подружки, которые дружили не только с Алиной.       И вот теперь Славик. Умный, духовно богатый, но с недостатком — материально бедный. А ещё не мужик! Не хозяин!       После того, как в гости с другого края географии приехал отец Алины — крепкий, педантичный и хозяйственный немец, — у неё как шоры с глаз спали. За две недели отец переделал целую кучу дел по хозяйству: от утепления входной двери, ремонта бачка в санузле и заканчивая покупкой и установкой смесителя на кухне.       В общем, самолюбивая и уже критично настроенная женщина сравнила и сделала соответствующие выводы: любовь, секс, духовные идеалы — это конечно здорово, но мыть посуду в ванной и ловить простуду из-за сквозняков как-то не комильфо.       Последний телефонный разговор был вообще на повышенных тонах. — Слава, ты сейчас говоришь мне, что не в состоянии удовлетворять все мои капризы? — вздернув идеальную бровь, менторским тоном семейного психоаналитика вопрошала рассерженная женщина. — А под капризом ты подразумеваешь доделать ремонт на кухне? Очень интересно… Тебя устраивает то, что твоя женщина за каждой ерундой бегает в другую комнату, потому как в ней стоит холодильник? Ты меня разочаровал, Славик! — припечатала напоследок Алина и отключила телефон.       Яркое майское солнце, люди, свежий ветерок… Вспомнилась Светка, эх, нормальная иногда… Немного приставучая, но неглупая баба. Романтика, магия и прочая ерунда в голове, но зато отличный работник. Что там она рассказывала про эти… как их… фанфики с попаданцами?.. Вот бы так же, попасть в мир Гарри Поттера… И никаких проблем, предательств, недоремонтированной кухни. Взмах волшебной палочкой — и раз…       …Алина так задумалась, что напрочь забыла про низкорастущую ветку клена, что росла аккурат на уровне лба. А поскольку женщина шла довольно энергичным шагом, и принцип про «здесь и сейчас» был отключен в связи со стрессом, то встреча лба и кленовой ветви была яркой, до звезд в глазах. Довершилось все рандеву затылка с бетонным покрытием тротуара. А потом… Нет, не беготня по ромашковому полю. И не тоннель, полный света… Просто жутко разболелась голова и чей-то смех на заднем плане… И вот наступила благословенная тьма…