Разрушая прошлое

      Прямые черные волосы необычно отливали синим на искусственном свету. Она всегда подвязывала их в высокий хвост. Хлоя в своей манере говорила, что новенькая просто фанатеет от нее. Дочь мэра Парижа относилась к девушке на удивление ровно, старалась не замечать, но первую неделю — как это было заведено — пыталась сделать все, чтобы Арин Дюран вышла из себя и познакомилась с героями Парижа лично.       Конечно, Хлоя не преследовала таких целей. В ее планы входило только показать новенькой, кто в коллеже хозяйка, указать новенькой ее место. Но Арин только улыбалась дочке мэра и, казалось, ее ничуть не волновали оскорбления одноклассницы. Этим она выводила Хлою из себя еще больше, и в конце концов та подцепила акуму, когда очередное игнорирование своей персоны со стороны Дюран довело Буржуа до наивысшей точки бешенства. После этого Хлоя предпочитала не замечать новенькую вообще — будто ее и вовсе не существует.       Арин Дюран была милой и доброй, она улыбалась и помогала всем без исключения: терпеливо объясняла непонятный материал снова и снова, пока обратившийся к ней за помощью ученик не начинал сам решать задачи по теме. Арин Дюран полюбили. За месяц, что она училась в коллеже Франсуа Дюпон, девушка смогла найти расположения всех.       Всех, кроме Маринетт. Потому что ей новенькая казалась насквозь фальшивой. Было в ней что-то до ужаса раздражающее. Одна ее хитрая улыбка выводила из себя: она так знакомо чуть опускала голову, будто прислушивалась, а ее глаза-изумруды, смотрящие исподлобья, лучились ехидством. Так же смотрел Нуар, когда был в хорошем расположение духа и думал, что день замечательно подходит для того, чтобы снова отколоть какой-нибудь номер. В обязательную программу входили глупые шутки и странные подкаты. Маринетт никогда не понимала, шутит он или на полном серьезе пытается добиться ее расположения. А еще он всегда смотрел на нее так, будто знал нечто столь очевидное, что не понимал, как она может не догадываться об этом.       Так же смотрела и Арин. Будто знала нечто такое, что повергло бы мир в хаос, и лишь многозначительно улыбалась, нагоняя на себя таинственный вид.       Но больше всего Маринетт раздражало то, как Арин смотрела на ее Адриана. И плевать, что Адриан ни разу не был ее — это не мешало злиться на новенькую из-за того, что она может так легко и непринужденно общаться с объектом ее тайных воздыханий, в то время как сама Маринетт и двух слов в его присутствии связать не могла. — О, ты решила эту задачку?! — удивленно воскликнул Адриан, когда заглянул в тетрадь Дюран. — Какую формулу ты подставила?       Маринетт только беспомощно сжала кулаки, наблюдая, как новенькая пододвигает к Адриану свою тетрадь с домашним заданием, чтобы он посмотрел на интересующее его уравнение. Однако когда он углубился в изучение хода решения, взгляд Арин стал странным: потерянным и печальным. Она скользила взглядом своих глаз-изумрудов по его профилю, будто пыталась получить важный для себя ответ.       Тогда-то Маринетт и не выдержала. — Ты решила задачку? — оказалась она рядом с партой Дюран, за которую пару минут назад присел и Адриан. — Не поможешь? А то я ничегошеньки не понимаю в физике.       Маринетт сложила ладони, прижав их к лицу в своем излюбленном умоляющем жесте, но он же и выдавал, что она просто льстит, чтобы добиться чего-то. Правда, об этой особенности знали только люди, которые близко с ней общались. Но Арин подняла голову, посмотрела Маринетт в глаза и понимающе усмехнулась. — Переигрываешь, — шепнула она ей, поднявшись из-за парты. Маринетт вздрогнула от этой проницательности и довольного тона новенькой. Тем временем Арин заговорила совсем другим голосом и достаточно громко, чтобы ее могла слышать уже не только Дюпэн-Чен: — Посмотри, конечно. Мне не жалко. Если Адриан понял мое решение, думаю, он будет не против объяснить тебе. Да?       Адриан, тоже поднявший голову и сейчас с интересом следивший за их диалогом, улыбнулся своей ангельской улыбкой и кивнул. Сердце Маринетт растаяло, и она была готова простить новенькой всю навязчивость и фальшивость. Да вообще все на свете. Ведь она дала возможность провести несколько минут вместе с любимым и даже деликатно решила куда-то удалиться. Как можно было злиться на нее после такого?       Маринетт уселась на ее место и с самым глупым видом принялась слушать объяснение возлюбленного. До Арин ей уже не было никакого дела. Поэтому она не заметила, как та, остановившись в дверях, бросила на оставленную за партой парочку полный тоски взгляд, вздохнула и быстро покинула аудиторию.