Разрушая прошлое

— Ты мне помочь обещала, — напомнила Маринетт. Был обед. Арин обнаружилась за школой вместе с братом. Жюль курил, что-то оживленно рассказывая сестре, но при ее появлении замолчал. — Мне тебя ждать? — поинтересовался он, и Арин покачала головой. Жюль наклонился, поцеловал сестру в щеку и быстрым шагом пошел прочь.       Маринетт проводила его немного ошарашенным взглядом. Этот парень всегда вызывал в ней слишком противоречивые чувства. Вроде и был он неплохой, но вечно откалывал такие номера, с которыми мириться было крайне тяжело. А вообще таких, как Жюль, матери приводят в пример дочерям, что вот с такими — ни за что и никогда, и ни при каких обстоятельствах.       Когда накануне Маринетт поделилась своими соображениями с Альей, указав ей на Жюля, та пожала плечами и сказала, что девчонкам такие нравятся. Идти против запретов всегда интригующе. — А ты так и не переосмыслила свою жизнь? — усмехнулась Дюран, но Маринетт все равно увидела в ее взгляде нотки разочарования. — Ну раз обещала, значит помогу, — сказала Арин уже совсем другим тоном и кивком предложила следовать за ней. В школу они не пошли, а направились к переходу, где на другой стороне располагалась пекарня ее родителей. — Куда мы идем? — поинтересовалась Маринетт, явно не имея ни одной идеи, что задумала Дюран. — Ну, я бы посоветовала тебе просто подойти и поцеловать его или сказать все, как на духу, а он пусть дальше сам голову ломает, что с этим делать. Но ты явно так не поступишь, так что зайдем с другой стороны.       Она остановилась у светофора и сказала Маринетт принести что-нибудь, что нравится ее ангелочку. Маринетт предложила пойти с ней, но Арин только покачала головой. — Лучше сходи без меня. Я подожду здесь.       Она и правда ждала, когда Маринетт вернулась, и выглядела очень задумчивой. — Я хотела спросить, — поравнявшись с ней, неуверенно заговорила Маринетт. Арин повернула к ней голову, давая понять, что слушает. — Почему мои родители не взяли тебя под опеку? Или родители Кота? — Первые пять лет я жила с матерью, — заговорила Арин, и голос ее звучал как-то тихо. Маринетт видела, что она вспоминает, воскрешает перед глазами прошлое, но оно, как ни странно, не вызывало на ее лице никаких бурных эмоций. — И присутствие никаких бабок и дедок я не помню. Может, они были, а, может их и не было совсем. У меня была фамилия Дюпен до того, как меня удочерили. Для меня это никогда ничего не значило. О том, что мои родители герои Парижа я узнала после совершеннолетия, но искать родственников мне как-то в голову не приходило. Зря, наверное. — То есть… подожди, — растерялась Маринетт. — Тебе восемнадцать?       Да, Кот говорил что-то об этом, но тогда эта информация прошла мимо нее. А вот сейчас это немного шокировало. — Ага. Не похожа? — улыбнулась Арин своей кошачьей улыбкой и ускорила шаг. — Ну да не важно. Сейчас отдашь свои вкусняхи своей модельке и скажешь, что он со своей модельной диетой будет дрыщом ходить, и не видать ему рекламы мужских трусов — считай, карьера вся на смарку. — Т-трусов?! — взвизгнула Маринетт, прижимая к груди коробочку с макарунами.       Арин только цокнула языком. Они уже дошли до школы и даже успели подняться по ступенькам. — Ну или придумай что-то свое, главное — прояви заботу. О, а вот и он. Адриан! — крикнула Арин, заметив спускающегося со второго этажа Агреста в сопровождении Нино.       Тот вздрогнул, услышав окрик и повернулся к ним. Арин с самым благодушным видом поспешила к лестнице, и как только Адриан спустился, бесцеремонно закинула руку ему на плечо. — Привет, Нино, — улыбнулась она Ляифу. И тот махнул ей рукой в ответ. — Как дела? — Э, хорошо, — Адриан было потянулся привычно к затылку, но чужая конечность, закинутая на плечо, явно мешала в этом.       Нино удивленно смотрел на них, явно собираясь о чем-то спросить. Маринетт тоже смотрела на Арин с недоумением и легкой завистью, как легко она могла общаться с людьми, не испытывая совершенно никакой неловкости. Вот как она может так?       Но вдруг Маринетт увидела, что Арин смотрит прямо на нее и делает незаметный жест подойти. Ноги сами понесли ее вперед, прежде чем Маринетт успела понять куда и зачем. — П-привет. День хоший, в смысле, хороший. Да! В смысле добрый день…       Маринетт увидела, как Арин закатывает глаза и наконец убирает свою конечность от Адриана. — Привет, Маринетт, — поздоровался он. — Йо! — отозвался Нино. — А я тут… ну… ты… голодаешь, у тебя… тощий вид и…       Арин покраснела от сдерживаемого смеха. Ее губы дрожали, и Маринетт стало совсем грустно. — Что, прости? — не понял Адриан, и не мудрено. Она сама не понимала, что за чушь несла. — Тощий ты, — пришла на помощь Арин. — Сидишь там, поди, до посинения свои иероглифы зубришь, никакой физической нагрузки.       Маринетт пораженно открыла рот. Нино тоже как-то подозрительно закашлялся. Адриан повернулся к ней. — Ты не можешь сказать просто что-то хорошее, да? — обреченно вздохнул он. — Ну почему же? — по-кошачьи улыбнулась Арин. — Ты — красавчик. Но ты, наверное, столько раз это слышал, что новостью это для тебя не будет. Зато смотри, стоило Маринетт назвать тебя тощим, как ты сразу оживился.       Нино привалился к перилам, прикрыв рот рукой. Кажется, Арин нашла в этом коллеже для элиты кого-то на своей волне. Надо потом поближе с ним познакомиться. — Но это ты меня назвала тощим! — возразил Адриан.  — Неправда. Я просто повторила за Маринетт.       Адриан, наконец, вспомнил о ней и посмотрел на одноклассницу. Маринетт не знала, краснеть ей или бледнеть. — Вот, — протянула она ему перевязанную синей ленточкой упаковку с макарунами и посмотрела совсем затравленным взглядом. — Э-это т-тебе. Кушай, пожалуйста. — Спасибо? — растерянно пробормотал Адриан, не то спросив, не то удивленно пробормотав, хватаясь за коробочку с другой стороны. Вот тут Нино не выдержал и уже в голос загоготал.       Но быстро сориентировавшаяся Арин толкнула его локтем в бок. — Жалко Алья этого не видит, — сквозь слезы сказал Нино. Арин только пожала плечами.       Маринетт побагровела. Ужасный день. Опозорилась перед своим ангелом, а еще стерва-дочь подливает масла в огонь, будто не видит и не понимает. — Маринетт, — позвала ее Арин. Она взяла ее за руку, крепко сжав ее пальцы своими. Наверное, таким образом она хотела удержать ее на месте, но Маринетт была готова даже перекинуться в ЛедиБаг, лишь бы убраться отсюда подальше. Она подняла на Арин совершенно несчастный взгляд. — Вот я года эдак три назад, фанатела от одного актера. Я и ночи не спала, и воображала, как он меня под венец поведет, и уже всю нашу совместную жизнь расписала вплоть до праправнуков. — Это ты к чему? — уточнил Адриан. — А к тому, что потом встретила парня-шалопая: пил, курил, ругался матом, но на гитаре играл, как чертов Курт Кобейн. И все. Понимаешь, о чем я?       Адриан задумался, а потом посмотрел на Арин как-то странно. Маринетт ничего не понимала, но определенно эти переглядывания несли в себе какой-то смысл. — Идеал — это круто, но скучно, — она широко улыбнулась и, сделав шаг вперед, она будто забыла, что все еще держит Маринетт за руку. Она поймала руку Адриана и вложила в нее руку Маринетт.       Оба, кажется, опешили. — Зачем? — затравленно спросил Адриан, с какой-то затаенной горечью посмотрев на Дюран. Арин покачала пальцем и лукаво улыбнулась этой невыносимой, ужасной улыбкой, будто она знает больше остальных. — Да хотя бы, чтобы когда придет время снимать штаны, не было мучительно стыдно. Чем не причина?       Адрин побагровел и одернул руку. — Не смей так говорить с Адрианом! — вдруг вскипела Маринетт. Она уставилась на Арин злым, горящим взглядом, но это, кажется, Арин ничуть не тронуло. — Вот видишь, — кивнула она на Маринетт. — Ангел же!       Она развернулась и уже собиралась уйти, как вдруг остановилась и полезла в карман. — У меня тут билеты в кино оказались. Меня продинамили, но, может, вам повезет сегодня больше? Сходите, поперемойте мне кости, обсудите какая я стерва. И, Адриан, — с самым угрожающим видом, заговорила она, ловя его за руку и вкладывая в ладонь билеты, — не дай небо, у тебя сегодня окажется китайский. Я натравлю на тебя Кота Нуара, понял? У меня есть связи, и он знает Маринетт.       Адриан стоял с самым ошарашенным видом и только кивал. Кажется, он даже не понял, чем ему угрожали. А Маринетт думала, что сама Кота порвет, если он хоть кончиком коготка дотронется до ее ангела.       Вот с Арин будет проблемнее, но и с ней как-нибудь разберется. — Не упусти это чудо в павлиньих перьях, — шепнула она Маринетт, проходя мимо. — Сегодня он весь твой. Гарантирую.       Арин ушла. Да, она выполнила свое обещание — помогла, они с Адрианом договорились встретиться в пять. Но почему Маринетт чувствовала себя при этом так, будто ей подложили большую свинью?