Вот это поворот!

      Это случилось несколько лет назад. Ну или так, буквально на днях. Я ещё никогда в жизни не испытывал острой нужды в том, чтобы уехать из своего города в какую-то Богом забытую деревню, чтобы каждую ночь спать на поляне в самодельной палатке и есть еду, как говорится, с костра. А навыку стрельбы из лука что, тоже жить только в процессе воспоминаний? Никогда ещё со мной ТАКОГО не было. Вот даже сейчас, вместо того, чтобы идти в ненавистную школу, я предаюсь счастливым воспоминаниям о самом масштабном и великом приключении, выпавшем на мою долю. До меня внезапно дошло, что по-настоящему ценить произошедшее я начал совсем недавно. Даже тогда мне оно великим и незабываемым не казалось. Наоборот, я старался забыть это, как любой мой страшный сон, всеми силами заталкивая его в самую глубь сознания. И то, что воспоминания категорически не хотели быть похороненными заживо, доказывало лишь их истинную значимость в моей жизни. Может быть, это правда, что действительно ценить вещь ты начинаешь, лишь потеряв ее? Могу ли я долго хранить в себе свой самый большой секрет? Имел ли я вообще права забыть происходившее со мной чудо? И, наверное, самый главный вопрос: смогу ли я когда-нибудь вернуться туда?       Никогда не понимал людей, пишущих собственные автобиографические книги. Мемуары, кажется? Но, похоже, настал и мой черёд. Люди настолько бесчувственные эгоистичные создания, не имеющие порой элементарного чувства такта, что мою историю сочтут лишь достаточно проходным чтивом. В лучшем случае нарекут бестселлером и снимут достаточно проходной провальный фильмец, который вообще рискует не окупиться. Критики разнесут его в пух и прах, а затем возьмутся и за саму книгу. Встает резонный вопрос: а зачем тогда мне это, собственно, надо? Ответ на это тоже достаточно простой: я не могу, просто не могу держать в себе все пережитые тогда эмоции. Мне будет намного легче, если свои воспоминания, мысли и чувства будут перенесены на бумагу, а не храниться только в моей голове! Родители, как всегда, в командировке, в школу я, видимо, уже не пойду… Так, почему бы мне не начать рассказывать эту историю прямо сейчас?

***

      Я был самым обычным мальчиком, каких везде, по всему миру, миллионы. Ничем особенно не выделялся, даже нормальных друзей не приобрёл. Но вот для этого оправдание у меня есть: мои родители-военные, поэтому с постоянными переездами не поспоришь. Да и ничего меня, собственно, и не удерживало ни в одном прошлом населённом пункте. Надо мной вообще все любят прикалываться, я просто профессиональный мальчик для морального битья! Все дело складывалось до чёртиков банально: во всём виной моя внешность! Ну и что, что волосы у меня не такие, как у всех пацанов, а немного длиннее! Они же мне не по пояс, а просто едва доходят до плеч! Ну и что, что худой! Я же ведь не анорексик какой-то! К тому же, я ведь не могу с этим ничего сделать. В жизни не сидел на различных диетах, ем всё подряд без разбору и учёту калорийности, а не полнею. Мой вес вообще стабильно держится на одной отметке уже где-то полгода! Но в целом, внешность не настолько уродская, по-моему, чтобы на ней столько зацикливаться. Обычные карие глаза, хотя они намного светлее, чем у других ребят. По-моему, мои глаза всё-таки ближе к желтым. Кожа у меня бледная, поскольку я далеко не фанат солнечных ванн. Плюс ко всему-ещё и ростом не вышел! Но это всё-не самое главное для мальчишек в выборе мишени, ведь меня зовут Атрейо! Уже из-за одного моего имени круг моих знакомых резко сузился. Ну конечно, среди одних Биллов-Джонов-то! А всё благодаря мамке, что в молодости всяких романов начиталась. Да и папа ничем не воспрепятствовал по меньшей мере странному полёту фантазии мамы. По сути, я давно уже расту сам по себе, они же постоянно в разъездах. Так вот, когда мне исполнилось шестнадцать лет, дело наконец-то сдвинулось с мёртвой точки. Отец перед сном «созрел» для серьёзного разговора со мной:  — Мне с мамой необходимо отъехать по работе в другой штат. Это срочно, но и не быстро. Примерно на неделю, может, больше. Я уже все решил, одного тебя дома я оставить не могу… Я скептически посмотрел на него, словно впервые вижу. Он что, только что сказал, что не может меня оставить дома? А что, интересно мне знать, ты делал с того самого момента, как мне исполнилось семь? Ты ведь именно тогда и начал оставлять меня на ночь одного!  — Но я уже договорился с сестрой, твоей тётей, что ты поживешь у неё в деревне. Не так и далеко отсюда.       Вот тут я конкретно выпал в осадок. О тёте до этого никогда речи не было, о ее существовании я узнал только сейчас. И папа на полном серьёзе отправляет меня в неизвестное место жить с неизвестной мне женщиной? Почему-то сейчас я сообразил, что это как раз в характере папы. Но тогда, шестнадцатилетним оболтусом, мне чудилось, что отец свихнулся.       И вот уже буквально на следующий день он повёз меня в то самое место. Добирались мы долго, часов шестнадцать где-то. Пейзаж за окном автомобиля был до безобразия однообразным. Представьте себе, всё время-поля и лес неподалёку! Но это-не главная моя проблема: как назло, сон не шёл. Но вот машина останавливается в какой-то грязной дыре, где вообще было с двадцаток домов, вместо улицы-мокрый коричневый густой мазок, но не краски, а грязи. Все дома в ужасном состоянии, выглядят тоже не ахти, а уж про всяческие украшения, к примеру лужайки, цветы, я уж не говорю про газон, вся деревня этого просто не знала! Жарко было просто до невозможности, но на небе не было ни одной тучи, ни облака! К первому впечатлению добавилось шестнадцать часов бодрствования, и вот из машины выходит бледный невысокий парень, злой на весь мир, решительно трясет шевелюрой и мысленно посылает отцу сигналы, пытаясь настроить с ним телепатическую связь. Как было бы здорово, если бы тот внезапно изменил бы свой выбор в пользу дома и уехал бы обратно! Но ничего не получилось. Наоборот, из одного дома выбежала женщина средних лет в персиковом фартуке и небрежно завязанным хвостом на голове. Она всплеснула руками и подбежала к нам:  — Роджер! Ты ли это? И не позвонишь, и не поинтересуешься, что у меня? Как у меня? Даже про себя не рассказываешь! Папа раздражённо закатил глаза, избегая ее взгляда, когда она с лёгким упрёком поприветствовала его и, улыбаясь, разглядывала меня.  — Благодарю тебя, Норма, что позаботишься о нём.  — Это, я так понимаю, твой сын, Родж? Ты мне даже не рассказывал о нём! Почему я до вчерашнего дня ничего не знала о его рождении? Как твоя Кристина? Папу явно раздражала собственная сестра, хотя она задавала очень правильные и резонные вопросы. Я с изумлением повернулся к нему, порываясь спросить, по какой это такой суперважной причине он держал факт моего существования в строжайшей тайне? Я, конечно, понимаю, дела военные и всё такое, но не до такой же степени!  — Все хорошо. Кристина тоже не хворает. Мне надо ехать уже, пообщаешься с ним сама! И папа, мгновенно оказавшийся в своей ненаглядной машине, в ту же минуту умчался, по всей видимости домой, оставив меня на растерзание ненаглядной тётушки, которая сразу же повела меня в дом.  — Ох, ты ж как уехал! И в этом ведь весь Роджер! А ты как вообще? — тётя повернулась ко мне и усадила на маленькой кухне за скамью. Мне стало неловко, хотя бы потому, что мне ей ведь придется рассказывать про себя абсолютно все! М-даа… Не самое лучшее знакомство.  — Меня зовут Атрейо. Дурацкое имя, я знаю, но мама в молодости каких-то глупых любовных романов начиталась, вот и вышло… то, что вышло. Мне шестнадцать лет, но никто мне не дает больше десяти! А родился я шестого января…       Она с интересом слушала мою историю, заметив, что имя-то моё далеко не дурацкое. Наоборот, меня явно что-то ждёт такое-эдакое. К тому же, в их деревне есть мальчишка с именем Малахия! Так что, в принципе, никаких комплексов по поводу имени у меня быть не должно. Да я и в самом деле поверил ей, так горячо это втолковывала тётя Норма. Она поставила на стол глиняный горшок, в котором находилось какое-то картофельное пюре, источающее такой густой пряный запах, что на моих глазах резко выступили слёзы, и я сильно закашлял. Если всю комнату обставить горшками с этой картошкой, то получится комната смерти! Так же и убить можно, если постараться! Тётя тут же оказалась за моей спиной, похлопывая меня и тем самым облегчая дыхание. С трудом проглотив эту непривычную пищу, я отправился блуждать по дому, где мне предстояло прожить неделю, как минимум.       Помимо кухни там было ещё две комнаты, тётина и, по-видимому, гостевая. Высокая деревянная лестница, ведущая скорее всего на чердак, выглядела, мягко говоря, не очень прочно. Едва я ступил на первую ступеньку, раздался ужасно громкий и трескучий скрип, от которого я мигом отдёрнул ногу и подумал, что, если на дом внезапно нападут, и спасение будет только там, наверху, то мне, по-видимому не судьба. Ни под каким предлогом я на чердак не полезу! Но вот проклятое любопытство, чтоб ему пусто было, ничем не проймёшь. Ну да, я по собственному желанию поднимался по этой старой лестнице-убийце, проклиная тот момент, когда я, вконец осмелев, решился на это самоубийство. Но… ничего не произошло! Вот я уже на середине, да здесь даже скрип прекратился! Задним умом до меня дошло, что наверх вот уже несколько лет никто не поднимался. Теперь понятно, почему первые так скрипели! Люди просто постоят и потопчутся на первых пяти ступеньках, а дальше-ни ногой. Видимо, себе дороже. Ну, а мне, судя по всему, нет!       Но вот я уже перешагнул порог достаточно светлого, но до ужаса пыльного помещения. Сразу же мне бросились в глаза странные чучела в виде голов животных. Все: и заяц, и волк, и лисы (лис там было трое), и совы с филином (небольшой набор для коллекционера), даже коровы с лошадью (представьте себе это!)- были частично, но ощутимо проедены молью. У коровы так вообще зияла огромная дырень в глазу! Оторавашись от этого неожиданного чуда, мой взгляд приковала тонкая высокая прямоугольная вещь, накрытая длинной пыльной белой простынёй. Я осторожно сдёрнул её чуть не уронив при этом саму вещь, оказавшуюся гигантским пыльным зеркалом. Матовая поверхность отражала меня, но там я был каким-то ненастоящим, искуственным, каким-то прозрачным, призрачным, я бы сказал. В зеркале я ещё больший урод, чем в жизни!       Уже через пару дней я знал каждый метр этой деревеньки, каждого жителя, каждого мальчишку. Что отличало этих ребят от других из моего города, так это то, что их не волновала моя внешность. Нет, подколы были, куда же без них, но в изгоя меня не превращал никто. Больше всех я сдружился с Малахией. Долговязик с рыжей шевелюрой внешне казался очень свирепым. Да и в душе угрюмости ему явно не занимать. Что привлекало меня в нём, так это то, что он единственный из остальных ребят, который родился не здесь, а в другом городе. Он мне рассказал много разных историй. Он родился в маленьком городишке Гэтлин, штат Небраска. Вместе со своим местным закадычным приятелем, Исааком Кронером, он подчинил себе всех гэтлинских детей, создав из них крайне необычную форму государства, которая обладала полной автономностью и не подчинялась взрослым. Наоборот, эта незаконная детская организация их презирала! Я потихоньку завидовал Малахии: вот кто поистине круто отрывался и жил интересной жизнью!       Вот и настал тот самый знаменательный день, перевернувший полностью всю мою жизнь. День, с которого всё и началось… А сам он начался вполне обычно. Мы с Малахией на заднем дворе тётиного дома играли в пьяницу (очень долгая карточная игра).  — Валет! — я проигрывал, всего четыре карты оставалось у меня, в то время у Малахии уже почти собралась вся колода.  — Дама! — О, нет! Он опять перебил мою карту! Я опустил взгляд в три мои оставшиеся «снаряда» и пытался разглядеть, чуть приподнимая нижний конец, кто же мой защитник. Ура! Уж это он не пробьёт!  — Король! — ну что ж, получить хоть одну карту-и то приятно будет.  — Туз! — Малахия нагло ухмылялся и накрывал мою защиту. Да как так-то?! Я ликовал уже точно: мне попался туз! Уж его невозможно пробить! Кроме… тут я похолодел: согласно нашим правилам шестёрка бьёт туза. Хах! Ну таких совпадений же не бывает! Но при виде красной бубновой шестёрки в руке Малахии я неприятно вздрогнул и словно застыл. В моих руках осталась всего лишь одна карта. Я выбросил ее. Пиковая шестёрка! Ну всё, мне хана! А что, если… да ладно! Не может же мне так повезти! Все равно уже он выиграет. Нет, серьёзно! Какой к чёрту туз!  — Семёрка червей. Я выиграл! — довольно осклабился Малахия, собирая все карты обратно в колоду. Я поморщился: мне вдруг вспомнилось, что мы с ним играли на желание. Я в курсе, что Малахия являлся счастливым обладателем довольно изощрённой фантазии и поганеньким чувством юмора, ему ничего не стоит пожелать, к примеру, чтоб я по-взрослому поцеловал…не знаю, там… любую девчонку… Да даже с мальчиком он может заставить целоваться запросто!  — И что я должен буду сделать? — недовольно буркнул я, хотя внутри всё сжалось.  — Я думаю…- Рыжий козёл картинно запрокинул голову, прикидываясь Мыслителем, подперев рукой подбородок. По его смеющимся глазам прочесть что-либо было невозможно.  — Придумал! — спустя минуту раздумий воскликнул он, хлопнув в ладоши. — Ты должен будешь пройти по главной площади в женском платье!       Я в гневе раскрыл рот, но тут же закрыл: я просто не находил слов от наглости Малахии. Но вместе с тем с ужасом понимал, что всё было честно. Спорил на желание, проиграл - расплачивайся! С убитым видом я направился на чердак, ставший уже мне таким родным, порылся в доисторическом сундуке тётушки, который, казалось, еще Линкольн открывал, ища более-менее приличные бабские тряпки. В этот момент я злился на всех: на себя самого, на свое безрассудное согласие играть именно на это чёртово желание, на Малахию, на ребят-напрошенных свидетелей. Особенно на них, ведь теперь не отвертишься: спор и его итог уже зафиксирован. Наконец я откопал светло-синее однотонное платье. То, что нужно. Без этих дурацких кружочков, полосочек, рюшечек, бантиков… Фу! Тошнить аж хочется! Встав перед зеркалом, я с изумлением всматривался в отражение. А с него на меня глядела невысокая хрупкая девочка! Правильные черты лица, волосы, так некстати смешивали образ мужского и женского пола, да я, блин, та ещё красотка! С нарастающим изумлением я отметил, что это платье не отвратительно, оно даже мне… нравится? Нет, серьёзно! Оно выгодно подчёркивает фигуру, не путается под ногами, мне бы грудь еще… ЧТО?! Это что, только что я сказал…подумал? Так! Хватит разглядываний самого себя! Шоу должно, блин, продолжаться!       Я вышел из дома и прошёл к этой пресловутой «площади». Слишком громкое название для единственной улицы во всей деревне, где в ширину помещаются два автомобиля, да ещё и с трудом. Знали бы они, что у нас помещаются еще и велосипедные дорожки! Так вот, вдоль этой «площади» уже собрались зрители, в предвкушении оглядываясь. Они меня ещё не видят, поэтому я медленно вывернул по направлению к ним.       Никто не смеялся, ничего не говорил, все словно языки проглотили! Я, торжествуя над их недоумением и растерянностью, покрутиился перед ними на чёрных лодочках на невысоком каблуке, которые я заприметил перед самым выходом. Странно, но они оказались моего размера. Так вот, на их шокированные рожи уж больно смешно было смотреть. Они, наверное, все думали, что я пойду на попятный, струхну, но пусть все знают: бостонские не сдаются!       Когда я проходил мимо старого грязного колодца, которым уже давно никто не пользуется, произошло нечто неожиданное и странное: из дома неапротив опрометью выскочил толстый усатый мужчина, сосед Рэйв, и в одних трусах перемахнул на дорогу. За ним следом бежала его жена, и так довольно истеричная особа, а сейчас вообще-Сатана в юбке! Рэйв мчался на всех парах в мою сторону и, поравнявшись со мной, огромной рукой-лапищей сильно задел меня. Я от толчка подался назад и наступил на шёлковую ленту сзади. Оказалось, у меня развязалась лента… Потеряв равновесие, я упал вниз головой прямо в колодец! Видимо, сильно же мне тогда хотелось жить, раз я ухватился обеими руками за край глубокой каменной дыры. Но вот незадача: из-за падения моё платье задралось и край его закрывал моё лицо. Я не видел, куда ступить, чтобы не сорваться окончательно, а руки уже начали соскальзывать… Я не мог поправить ткань, чтобы она мне не портила обзор, поэтому я решил резко повертеть головой, чтобы сбросить полу платья. Ну кто же знал, что именно в этот момент два камня, за которые держались мои руки, прямо сейчас выскочат из оправы и увлекут меня за собой?

***

      Я летел уже неприлично долго. Какого чёрта?! Это же просто старый колодец! Его же не делали таким глубоким! И ещё вопросик: а где, собственно, ВОДА? Я, блин, как в мультике про Алису: лечу себе в дырень в земле и не испытываю никаких существенных проблем с гравитацией! Но вот внизу виднеется какой-то свет. Теперь я понимаю: свет в конце туннеля!       Меня выбросило на какую-то сказочную поляну. Как я понял, зелёная-презелёная идеально ровная трава являла собой удивительный вид. Рядом разливался живописный водопад, даже слишком для реальной жизни. Но главное открытие, подтвердившее нереальность и волшебность данного места: повсюду летали пегасы. ПЕГАСЫ, КАРЛ!       И, что в этом месте принято делать мальчикам-попаданцам в женских платьях?