Мраморные чувства

Внезапный звон упавших на пол противней перепугал владельцев пекарни до икоты. Проверяющая кассу Сабин ойкнула и, машинально отпрыгнув от источника звука, ударилась боком о край витрины. Тома же, готовящий новую порцию круассанов, едва не выронил тесто из рук. Чета Дюпен-Чен перевела дух и во все глаза уставилась на любимую дочь. Маринетт, отчаянно краснея и тараторя извинения, в спешке поднимала противни один за другим и благодарила всех известных богов за то, что на этот раз она выронила кухонную утварь до того, как на ней оказалась свежая выпечка. - Простите! Я случайно! – Маринетт лишь на секунду взглянула на родителей, но все равно успела заметить в их глазах толику обеспокоенности. Конечно, если бы она роняла посуду раз-два в месяц, родители не обратили бы на это внимания. В конце концов, дочь четы Дюпен-Чен не могла похвастаться отменной координацией – по крайней мере без трансформации, да и родители совершенно точно не могли похвастаться тем, что у них никогда в жизни ничего не валилось из рук. Но в последнее время, а точнее – две прошедшие недели Маринетт превзошла саму себя, умудрившись выронить столько вещей и посуды, сколько не роняла, наверное, за всю свою жизнь. Тома и Сабин видели, что их дочь чем-то обеспокоена, но любые попытки разговорить Маринетт заканчивалось фиаско. Девушка отнекивалась, отмахивалась, краснела и спешила спрятаться в своей комнате, вход в которую теперь не только закрывала на защелку, но и для верности приваливала стулом. После очередного такого побега три дня назад, супруги Дюпен-Чен, хоть все еще и беспокоились, но решили оставить дочь в покое. Сабин даже попыталась успокоить и себя, и мужа, сказав, что их девочка, должно быть, влюбилась. Ох, если бы женщина только знала, насколько была права, и насколько они с мужем были слепы ранее, когда Маринетт еще вздыхала по Адриану… Хотя нет. Адриан так не сносил голову, и…не зашел так далеко, как человек, вздыхать по которому Дюпен-Чен готова была вечность. В особенности, после событий двухнедельной давности. Девушка вернула стопку противней на место и жалобно шмыгнула носом, понимая, что своей помноженной в несколько раз неуклюжестью стала доставлять родителям еще больше неудобств. Без особого энтузиазма она посмотрела на своего отца и лишь натянула на лицо улыбку, когда тот посоветовал ей отдохнуть. - Серьезно, милая! Ты вертишься как пчелка! А ведь у вас каникулы! Тем более уже вечер. С подготовкой магазина к завтрашнему дню мы и сами управимся. Иди, позвони Алье или…кому-нибудь еще… Сабин вовремя ткнула мужа локтем в бок, и тот осекся, но Маринетт успела понять намек. Её лицо в который раз вспыхнуло румянцем, подобно вареному омару, кинула быструю благодарность в купе с очередным извинением и убежала к себе. Чета Дюпен-Чен дождались, когда хлопнет дверца люка в комнату Маринетт, а после коротко вздохнула, переглянулась, хором проговорили: «Ах, первая любовь», и вновь вернулась к работе. Едва очутившись в своей комнате, девушка заперла дверь-люк, а затем осела на пол и схватилась за голову. - Да что со мной такое? – жалобно спросила она у выпорхнувшей из укрытия Тикки. - Ты все принимаешь слишком близко к сердцу, Маринетт. Вдохни, выдохни и постарайся обрести внутренний покой, - мудро изрекла квами. - Угу, - буркнула Дюпен-Чен, но в глубине души понимала, что ее это не спасет. О каком покое может идти речь, когда Маринетт сама перевернула свою жизнь с ног на голову? Если бы она хоть немного держала себя в руках, то не было бы всей этой канители с испорченной акумой. Не было бы недельного нытья Кота Нуара, - мол, Леди настолько не доверяет ему, что отправилась в одиночку спасать модельера, не дождавшись своего напарника. Не было бы самозабвенных поцелуев с Габриэлем… Последнее выводило из равновесия сильнее. Наутро, после той злополучной, но во всех смыслах будоражащей ночи, девушка буквально заставила себя выбраться из постели, старательно игнорируя тот факт, что Агрест стал неосознанно шевелить рукой во сне, будто пытаясь отыскать свою случайную любовницу. Наспех заметя следы и удостоверившись, что она не оставила после себя ни одной улики, Маринетт стремглав направилась домой. Девушка ругала себя последними словами за то, что исчезла, не попрощавшись, но понимала, что не могла иначе. Она свое дело сделала – помогла возлюбленному, пусть даже и такой ценой, а все остальное её не касалось. Первую неделю было проще. Бражник, словно в отместку за то, что его лишили столь сильной марионетки, лютовал как никогда раньше. Акуманизированные, которые теперь появлялись по два, а то и три раза на дню, буквально требовали от ЛедиБаг явиться в логово врага, но та каждый раз отвечала отказом, сопровождая его выпадами йо-йо. Девушка уставала настолько, что отключалась едва ли не на ходу. Но затем все вдруг изменилось. Бражник неожиданно объявил героям через одну из своих марионеток, что берет небольшой тайм-аут. Все бы ничего, но буквально в этот же день, в одном из журналов было напечатано о том, что Габриэль Агрест берет творческий отпуск «по личным причинам». И если Кот Нуар, услышав все это, облегченно выдохнул, то ЛедиБаг разом растеряла остатки самообладания. Все шло наперекосяк. Да лучше бы Бражник проходу не давал, чем исчез единственный на тот момент смысл жизни – новые коллекции и интервью Габриэля Агреста. Последний штрих на отвратительную картину реальности нанесла внезапно ставшая более заметной неуклюжесть Маринетт, из-за которой пекарня уже который день несла убытки. Девушка готова была биться об заклад, что никто в роду Дюпен не ронял столько выпечки за неделю. Эх, если бы только Алья была рядом… Подруга всегда была готова поддержать, однако именно в это время уехала с родителями до конца каникул в Европу. А без нее некому больше поднять Дюпен-Чен настроение и отвлечь. Чтобы хотя бы на время ее голову покинули мысли о Габриэле Агресте. Об его жадных поцелуях, настойчивых прикосновениях, завораживающем голосе и возбуждающем жаре тела… Кот Нуар тоже был ей не помощник. Он никогда бы не понял всех её страданий, да и вряд ли обрадовался, попроси его ЛедиБаг отвлечь от мыслей о мужчине. А то и вовсе пришел бы в ярость от того, что у его Леди появился некто, будоражащий её сердце и днем, и ночью. Не нужны Котику соперники. Все станет только хуже… Маринетт тяжело вздохнула и лишь через секунду поняла, что изданный ей звук был двойным. Дюпен-Чен вскинула голову и уставилась на грустную квами. Тикки, ранее уплетавшая печенье одно за другим, вдруг погрустнела, опустив крылышки и усики, пустым взглядом сверлила зажатое в лапках печенье. И, кажется, готова была расплакаться. - Тикки? – не на шутку перепугалась девушка. – Тикки! Что случилось? Ты в порядке? Что-то болит? Может, к мастеру Фу отнести, и… - Не нужно беспокоиться, Маринетт, – Тикки натянуто улыбнулась, отложила печенье печенье и взмыла в воздух на уровень глаз хозяйки. – Я хорошо себя чувствую. Правда. - Тогда почему ты выглядишь так, словно вот-вот расплачешься? Ты точно в порядке? - Угу… Прости, что заставляю беспокоиться. У тебя и без меня проблем хватает, - намекая на Агреста-старшего, произнесла квами и полетела к двери балкона. Дюпен-Чен направилась следом. – Просто… В ту ночь я очень боялась за Нурру. Его талисман мы так и не нашли, а значит, он по-прежнему у Бражника, и… В общем… Тикки осеклась, вздохнула, а затем опустилась на подставленную девушкой руку и всхлипнула. – Я скучаю по Нурру. Очень скучаю и очень хочу его увидеть. - Ох, Тикки… Маринетт не знала, как поддержать квами. Сказать, что все будет хорошо, и они хоть сейчас смогут найти Нурру, означало соврать, а врать Дюпен-Чен никогда толком не умела. Попытаться убедить, что со временем все обойдется и она, как Ледибаг, постарается приблизить день триумфа добра над злом? Тоже нет. Победить злодея окончательно можно лишь встретившись лицом к лицу, а чтобы найти Бражника могут понадобиться годы, и не факт, что Маринетт хотя бы немного приблизится к его местонахождению. Как жаль, что присутствие тогда рядом с акуманизированным Габриэлем приболевшего Нурру - чистая случайность. - Мы обязательно его найдем, Тикки. Не знаю, когда и как, но это непременно случится, - заверила Маринетт квами. - Разумеется, - грустно улыбнулась та. – Для тебя это будет проще простого. - Почему это? - Видишь ли, Маринетт, квами хоть и являются источниками необычных сил, но все равно подчиняются законам природы. Нас много и все мы разные, но есть в нас нечто схожее, заставляющее объединяться в маленькие группы. Как… как в твоем учебнике по биологии. Ведь все живые существа делятся на подвиды: животные, птицы, насекомые. Так же и квами. Плагг всегда лучше ладил с Трикс, Ввайз и Дуусу держались по одиночке. А я была неразлучна с Нурру и Поллен. Маринетт хмыкнула. В этом определенно что-то было. Конечно, коту проще поладить с лисицей, нежели с павлином или черепахой. И божья коровка вполне способна дружить с мотыльком и пчелой. Более чем логично, ведь они принадлежали к одному классу – насекомые. - Уже поздно. Ты не пойдешь на патруль сегодня? – прервала мысли девушки Тикки. - Пойду. То, что Бражник затих, не означает, что можно расслабиться. Вдруг, он втайне готовит какую-нибудь пакость? «Вдруг он снова попытается причинить вред Габриэлю», чуть было не ляпнула Маринетт, но вовремя замолчала и всеми силами стала отгонять от себя дурные мысли. - Тогда, я готова, - сказала квами, взмыв в воздух. – Можешь перевоплощаться. Девушка глубоко вздохнула, а затем произнесла заветную фразу. Спустя пару мгновений, ЛедиБаг мчалась по улицам вечернего Парижа. Она и Кот патрулировали город по очереди, условившись, при любом намеке на опасность тут же вызывать подмогу, но сегодня все было тихо. Быстро оббежав город и не найдя и следа присутствия в нем зла, героиня уже засобиралась домой, как вдруг словно неведомая сила понесла ее в неизвестном направлении. Девушка мчалась по крышам, сама не зная куда, а когда остановилась и огляделась, едва не заплакала от досады. - Это уже издевательство, - тихо пробормотала ЛедиБаг, вперив взгляд в особняк Агрестов. В голове настойчиво зазвучало: «Иди к нему», но героиня спешно отмахнулась от этой мысли. А зачем ей, собственно, идти в особняк? Удостовериться, что с Габриэлем все в порядке и его отсутствие вовсе не связано с очередной акумой? Было бы логично, если бы не было так глупо. К тому же, существовала вероятность того, что Габриэль мог обо всем помнить, хоть Тикки и заверила свою подопечную, что это не возможно. Девушка прекрасно понимала, что при любом раскладе не нужна своему возлюбленному, только воспоминания с каждым разом накатывали все сильнее, то заставляя выпасть из реальности днем, то превращая в пытку ночи. ЛедиБаг честно хотела уйти. Сбежать на край света, подальше ото всех воспоминаний, но тело не слушалось. Костюм словно сковал тело невидимыми цепями и не позволял сделать шаг назад, наоборот – тянул к особняку. Девушка надеялась, что путы вскоре ослабнут, если она перестанет сопротивляться и просто останется на месте. Но желание последовать за шестым чувством усиливалось с каждой секундой, и ЛедиБаг сама не заметила, как засновала вокруг особняка, заглядывая в каждое окно. Похоже, дом и все его обитатели спали. Адриан, «похоронив» себя под журналами со статьями о Ледибаг, не заставил её остановиться, лишь вызвал мимолетную нервную улыбку. Громила-телохранитель мирно посапывал у двери. Определенно, в который раз отказался идти домой, или уже с концами сюда переехал, чтобы ни на миг не оставлять своего подопечного без надзора. Натали в особняке не наблюдалось, да и эта женщина мало интересовала героиню Парижа. Прислугу она также не нашла, хотя, честно признаться, порой ЛедиБаг даже сомневалась в существовании этой самой прислуги, считая, что Натали в одиночку со всем справлялась… Пока мысли крутились вокруг вопроса: как Санкёр хватало времени и рук на заботы о таком большом доме, Адриане и делах старшего Агреста, ноги сами принесли девушку к приоткрытому окну и заставили войти внутрь. Осторожно ступив на мягкий и, несомненно, дорогой ковер, ЛедиБаг чувствовала себя взломщицей и молилась, чтоб ее никто не заметил, иначе проблем не оберешься. Героиня Парижа посреди ночи беспричинно шастает по особняку знаменитого модельера! Журналисты будут вне себя от радости, им бы только дай повод помыть кости знаменитостям. Было бы смешно, не будь все настолько грустно… Стараясь не задеть мебель, стоящую в коридоре, девушка позволила интуиции вести ее. Тикки как-то говорила о том, что возможности ЛедиБаг намного больше, чем Дюпен-Чен удалось уже узнать. А значит, есть резон успокоиться и позволить чутью героини делать свою работу. Интерьеры особняка не могли похвастаться мрачностью, но девушке отчетливо казалось, что из каждого темного угла на нее косятся чьи-то злые колючие глаза, что она идет на свою погибель и уже никогда не покинет пределы дома Агрестов. С какой-то стороны она была права. Если бы ЛедиБаг наткнулась на Габриэля – а творческим людям свойственно полуночничать и искать вдохновения в самых непредвиденных местах и формах, - то наверняка умерла бы от разрыва сердца. Но страшнее этого было то, что Агрест, на правах хозяина, мог без объяснений выставить её вон или, того хуже, вызвать полицию… Тусклая полоска света, пробивающаяся из-под одной из дверей, неожиданно привлекла внимание девушки. Может, кто-то забыл выключить торшер? Или может, модельер решил презреть свою любовь к ослепительно-яркому освещению и посидеть в комнате при свете свечей? Воображение тут же услужливо подкинуло несколько завлекательных образов, и героине потребовалась пара минут, чтобы взять себя в руки. Она пришла сюда не на тайное свидание! Она здесь, чтобы удостовериться, что с месье Агрестом… Габриэлем… все в порядке. Полоска света неожиданно дрогнула, и за дверью послышались шорохи. Даже не успев хорошенько обдумать происходящее, ЛедиБаг схватилась за металлическую ручку, рывком распахнула дверь и буквально влетела в комнату. Замерев на месте, девушка принялась лихорадочно крутить головой по сторонам, но затем вдруг замерла, стушевалась и отчаянно покраснела.