А ты эпоху не попутал?

Пребывая в глубочайшем шоке, я медленно плелась в нижний трюм, где находился склад, не различая дороги. Звуки доносились до меня словно сквозь толщу воды. В ушах звенело. Проносились обрывки фраз: «Оставайся здесь столько, сколько тебе угодно…» «А, опять ты…» «Как две капли воды…» «Оставь её в покое!..» А перед глазами появилась минута, когда я увидела безжизненное тело Леонардо. Я обняла себя за плечи. Стало невыносимо душно. Потихоньку стали наворачиваться слезы. Вот я дура. Как я могла все просрать? Да зачем я вообще схватилась за этого имбицила?! Одни проблемы теперь!.. Из-за застилающих глаза слез было практически не различить дороги, поэтому я шла, пока просто не потемнело вокруг. Дверь захлопнулась, и я дала волю слезам. Они скатывались крупными камнями, падая на пол и разбиваясь на миллионы маленьких капелек. Те же, в свою очередь, растекались по грубым щелям в потемневших от времени досках, скрываясь в темноте. Я постепенно оседала на пол по стене. Спиной я ощущала сырость, плесень и тучу мелких заноз, но мне было плевать. Было противно касаться этого, но об этом я думала в последнюю очередь. Лео растерзали, выпустив внутренности наружу; меня хотел убить Дейви Джонз; Жемчужину отдали Барбоссе, а Джек находится неизвестно где; я не попаду домой. Я НЕ ПОПАДУ ДОМОЙ. Я закричала, ударив кулаком о стену. В нежную кожу впились грубые занозы и куски древесины. Я била ещё и ещё, крича от боли, пока ладонь не превратилась в кровавый фарш. Но мне было плевать. Я упала на пол, тихонько подвывая под нос. Слеза скатилась по носу и остановилась, не желая покидать хозяйку. Я дернула головой, поворачиваясь, и у той не осталось выбора. Одинокая, она полетела в бездну. Так же, как и я сейчас… — Эй, ну кто там ноет?! — из-за стеллажей и полок раздался сонный и недовольный голос. — Да пошёл ты. — сил хватило только на это. Я перевернулась и приняла позу эмбриона. Душевная боль терзала меня изнутри. Сзади кто-то закопошился. Послышались шаги и тяжелый визгливый скрип старых темных досок, покрывшихся плесенью и мхом. — Эй. — обладатель голоса подошел ко мне. Я не откликнулась, а просто закрыла глаза, представляя, будто я здесь одна, и мне не мешает какой-то надоедливый, вонючий и пьяный матрос. — Эй! Я кому говорю! Меня нагло дернули, разворачивая меня лицом к себе. Я резлепила веки в попытке убить взглядом нахала, но увидела перед собой… — Джек? — я привстала на локтях. Слезы ещё не успели обсохнуть на щеках, и поэтому блестели тонкими дорожками при неярком освещении трюма. Бывший капитан Жемчужины удивленно на меня смотрел, пребывая в глубочайшем шоке. — Джек! — я бросилась ему на шею. Он неловко расставил руки, не решаясь обнять меня в ответ. Тяжелая тишина сгущалась над нашими головами. Слезы ещё сильнее побежали из моих глаз, как бы я не старалась их остановить. Но на этот раз, это были слезы счастья. Я рыдала и улыбалась. Лицо опухло. Но я нашла его, нашла своего капитана. Я почувствовала сильные руки на своей талии, а потом жёсткие усы на своей шее. Так мы сидели около двух минут, не решаясь прервать столь приятные мгновения. Наконец, я оторвалась от него, взяв его лицо в руки. Мы сидели друг на против друга при сумрачном освещении, смотря друг другу в глаза. Внезапно, мой взгляд упал чуть ниже, на уровень его губ. Таких нежных и сочных. Безумно захотелось попробовать их на вкус, ощутить всю мягкость во второй раз. Я сама не заметила, как сократила расстояние между нами до нескольких миллиметров. Я медлила, не решаясь делать первый шаг, пока Джек тяжело дышал, опаляя мои уста. Казалось, что вместо воздуха, здесь находилась расплавленная магма, заполнившая трюм до самого потолка. Дышать было тяжело, выступил пот, закружилась голова, потемнело в глазах. Ещё секунда, и мне кажется, я бы потеряла сознание, если бы не родная рука на затылке, придерживающая мою голову в одном положении, и горячие губы на моих губах. Джек словно вдохнул в меня кислород. Обычный поцелуй стал перетекать в страстный, а руки сами потянулись к его рубахе. Джек всосал мой язык к себе в рот и стал ласкать его нежными движениями, пока я медленно стягивала с него уже давно не белую, помятую жизнью, рубашку. Рука пирата медленно стала опускаться с затылка до спины, а потом ещё ниже, и в итоге остановилась на моем бедре. Вторая его ладонь потянулась к краю моей блузки и стала подтягивать его вверх, оголяя живот и все, что выше. Мы отстранились друг от друга, чтобы отбросить в сторону мой верхний предмет одежды, отбрасывая его к рубахе Джека, а после слились в ещё более откровенном поцелуе. Я проводила ладонью по его загорелому накаченному торсу, пока пират раз за разом покрывался крупными мурашками. Его кожа была мягкой и шелковистой, к ней хотелось прикоснуться и больше не отрываться. Постепенно я переместилась к его шее, оставляя мелкие поцелуи и небольшие багровые метки. Джек не упускал момента провести похотливыми руками по моей груди. Я заметила, как в его штанах появился наливистый бугор. Джек стал ерзать, спускаясь ладонями к моим брюкам. По мне словно пропустили электрический ток, я выгнулась, позволяя снять с себя последнюю одежду. Наконец, нас разделяли только штаны бывшего капитана этого корабля, которые тот скинул, сгорая от нетерпения. Внизу живота скручивалась тугая пружина возбуждения. Было совершенно наплевать, что сюда в любую минуту мог кто-нибудь заглянуть, или что доски были грубые, скользкие и до невозможности противные. Я легла, опираясь о стену спиной, затягивая за собой Джека. Он упал поверх меня, расставляя руки по обе стороны от моей головы, зарываясь носом в мою шею, вдыхая аромат. Сгорая от нетерпения, я поерзала под ним, призывая его к действиям. Вдруг на шее я почувствовала укус, который дальше был с удовольствием зализан шершавым языком. Дорожка нежных поцелуев продолжалась от ключицы до уха. Пока я плавилась от ощущений, я почувствовала, как мои колени разводятся, освобождая место для Джека. Я напряглась, ожидая чего-то плохого, но щекотливые усы за ухом меня успокоили, и я расслабилась. Поддаваясь зову сердца. Или того, что ниже… Внезапно, я почувствовала, как напряженный член Джека постепенно стал проникать внутрь. На удивление, он делал это медленно и аккуратно, что совсем было не похоже на этого хитрожопого капитана. Я снова напряглась. Мы тяжело выдохнули. Возбуждение захлестнуло с новой силой. Я привыкла и поняла, что если Джек не продолжит, то я просто умру, сгорю. Страсть искала выхода наружу, отдаваясь звоном в ушах. Джек начал медленно двигаться, прислушиваясь к моим вздохам, постепенно перетекающим в тихие стоны. Приняв это, как одобрения к действиям, он стал наращивать темп, пока на его спине стали появляться новые царапины и красные борозды. Я не могла себя сдерживать, стоны и крики становились настолько громкими и пошлыми, что капитану пришлось зажимать мне рот, и я кусала его пальцы. — А-ах! Дже… Дже-ек! — я выгибалась дугой, насаживалась ещё больше, предчувствуя скорейшую разрядку. Процесс перетек в сумасшедшую долбежку, доставляющую бесконечное удовольствие мне и Джеку. Он утробно рычал, впиваясь зубами мне в плечо, сдерживаясь от того, чтобы порвать на кусочки. Обнажилась настоящая сущность капитана. В воздухе пахло развратом. Дышать было тяжело, казалось, что ещё немного и я захлебнусь в ощущениях. Издав последний, самый громкий стон, по телу прокатилась крупная дрожь, и я получила ярчайший в своей жизни оргазм, от которого зазвенело в ушах. Джек сделал ещё несколько рваных толчков в моё обмякшее тело и кончил, падая сверху, и тяжело дыша. Не смотря на неудобную позу и холод, было так хорошо. В теле растекалась слабость и отдавались дрожью отклики сумасшедшего оргазма. В груди зародился смех. Я начала тихо хихикать. Джек недоуменно на меня посмотрел, но вскоре сам расплылся в улыбке, тихо смеясь. Мы хихикали, лёжа в обнимку. Так уютно. Я подняла руки и стала бережно перебирать пальчиками волосы своего капитана. Казалось, тот даже замурчал от удовольствия. Но этот прекрасный момент был прерван каким-то недотепой. Матрос вошёл в трюм, но завидев сию «прекрасную» картину, быстро выбежал как ошпаренный, крестясь на ходу. — Постыдились бы! — послышалось из-за двери. Мы рассмеялись ещё больше. Казалось, что вот оно, счастье. О плохом думать совершенно не хотелось. Да и зачем? Решим проблемы как-нибудь в другой раз. А сейчас мы будем наслаждаться моментом. И весь мир подождёт…