Ловцы

      Тэхён несётся по коридору с высунутым языком, который будь длиннее развевался бы, как у собаки, высунувшей морду из машины. Бросает быстрый взгляд на часы, заворачивая к лифту, и хнычет, потому что собрание началось 24 минуты 47 секунд назад. А он опять проспал, все ещё на первом этаже, и возле лифта приличная толпа народа, хотя рабочий день начался хрен знает сколько назад, приспичило им всем столпиться тут именно сейчас.       Едва лифт тренькает, открывая двери, все дружно загружаются внутрь. Пространства, чтобы втиснуться, остаётся все меньше, и Тэхен начинает сильно и не беспочвенно переживать, что ему места не найдется. Он прыгает на заднем фоне, пытаясь выискать щелку между телами и просочиться внутрь, но его недружелюбно отпихивают локтями, больно проезжаясь по ребрам, а когда кабина заполнена так, что ей даже консервная банка позавидует, смотрят с таким видом, что парень непроизвольно делает шаг назад.       — Рад, что вы все вместились! — показывает большой палец. — А я по лестнице, пожалуй. Тут есть. Найду.       Одна из женщин ехидно улыбается:       — Отличная идея, — и нажимает кнопку.       Двери лифта начинают съезжаться, скрывая перекошенные тихим злорадством лица.       — Отлитьная итея, — передразнивает Тэхен противным голосом, показывая закрытым дверям средний палец.       Кому-кому, а Тэхену искать лестницу не надо: его ночью разбуди — он расскажет, как к ней пройти. Когда регулярно опаздываешь, любые пути добраться до рабочего места хороши. Так что с лестницей они часто видятся.       Первые три этажа даются легко (он даже перепрыгивает через ступени, чтобы быстрее), на пятом прыти становится меньше, на восьмом Тэхен цепляется пальцами за перила и усиленно тащит свое тело вверх. На десятом практически ползёт, дыша как загнанная лошадь.       На родной тринадцатый он заползает на карачках и с гримасой отчаянья только силой воли тащит себя мимо кулера, хотя именно сейчас, больше чем оказаться в кабинете шефа, мечтает разве что о стакане воды.       Стекла в этот раз закрыты жалюзи, и слыша приглушённые голоса, парень поспешно приглаживает волосы и, стараясь дышать чуть тише, стучит в дверь, тут же её открывая и делая шаг внутрь.       — Простите за опозда… Ааа!       Договорить не получается: Тэхен запинается за чьи-то выставленные в дверной проход длинные ноги (укоротить которые начинает хотеть слету — в буквальном смысле) и со всего размаху падает лицом в пол. Нос болит, но горизонтальному положению тело необычайно радуется, тут же обмякая и отказываясь функционировать. Парень так и остаётся лежать, даже не предпринимая попыток встать. Он поворачивает голову, скашивая глаза, и натыкается взглядом на просто огромную подошву ботинок. По крайней мере, со столь близкого расстояния она кажется именно такой. Подошвы приделаны к ярко зелёным кроссовкам. Ещё есть мужские, судя по волосатости, ноги, вдетые в жёлтые шорты, футболка, и поверх рубаха в клетку. Голова, на которой козырьком назад надета кепка, совсем незнакома, как и лицо её украшающее.       — Привет, — улыбается лицо, с любопытством его рассматривая.       Любопытства и у Тэхена хоть отбавляй. Вопросов тоже. Например, нахрена иметь такие длинные ноги, если не умеешь их держать в компактном виде? Собираясь именно это и спросить в первую очередь, он даже рот открыть успевает, когда раздаётся голос, вселяющий в душу ужас, обладателя которого определить не сложно.       — Тэ-эхё-о-он! — угрожающе сцеживает Намджун.       Парень жалобно кряхтит, и выдавливает:       — Можно войти?       — Давай-ка вместе подумаем: можно или нет? — предлагает шеф с наигранной заботой, и тут же рявкает: — Встань сейчас же!       О-о-о! Тэхён бы с радостью выполнил. Но тело не хочет. Человек упирается руками в пол, всем своим видом демонстрируя, как старается выполнить приказ, и слышит рядом с собой шаги. Кто-то заботливо подхватывает его под мышки и тянет вверх. Голову Тэхена переполняют мысли благодарности, пока не раздается низкий рык:       — Руки! — и пальцы, пытающиеся отскоблить его тушку от пола, разжимаются.       Парень снова падает, впечатываясь носом в пол. Стонет глухо, но вдоволь настрадаться не успевает — его рывком ставят на ноги. Чонгук придирчиво оглядывает его с головы до ног, поправляя на нем рубаху, и подталкивает к свободному стулу.       — Я помочь хотел, — раздаётся ещё один незнакомый и обиженный голос, и человек поворачивается на звук.       За ним плетется Желейка, то есть Бан Чан. Замечает на себе взгляд Тэхена и, радостно взмахнув рукой в приветственном жесте… улыбается.       Улыбается!       — У тебя есть рот! — восклицает Тэхен. — Очуметь! Ты теперь можешь говорить!       — Как жаль, что ты тоже до сих пор можешь говорить, — голос Намджуна не предвещает ничего хорошего, и Тэхен, в кои-то веки поступая мудро, затыкается, занимая своё место.       Напротив него сидит как всегда счастливый Чимин, демонстрирующий своей улыбкой отсутствие одного зуба слева; рядом с ним едва не зевающий Юнги. Ближе всех к шефу находится Джин. И вот зачем охотник присутствует на собрании ловцов — не понятно.       — Так вот, — говорит Намджун сдержанно, продолжая, очевидно, с того места, где его прервали. — Ещё раз всем нашим отделом выражаем благодарность охотникам за помощь со жнецом.       — Мы оба знаем, что я здесь не из-за вашей благодарности, — улыбается Джин и показывает на Чонгука и Чана, а затем на незнакомого парня, так и сидящего на стуле под дверьми. — Ты же знаешь: правила есть правила, — разводит руками.       Тэхён не сразу понимает, о чем речь, пока память услужливо не напоминает, как шеф ругался, что они не смогут вечно прятать Желейку и Чонгука, и рано или поздно охотники за ними придут. С эйфорией от победы, где они сражались бок о бок с охотниками, Тэхён забыл про это.       А вот охотники не забыли.       Парень, грызя щеку изнутри, елозит на месте, нервно постукивая ногой. Сидящий рядом с ним Чонгук давит в его сторону косяка, но молчит. Как всегда раздражающе спокойный, будто это не его тут забрать хотят.       — Учитывая ситуацию, я думал, что в этот раз правила можно нарушить, — говорит шеф.       Упираясь локтями в стол, Джин тяжело вздыхает:       — Я тебя понимаю. Правда. И пошёл бы навстречу. Но у меня тоже начальство, Намджун, и оно категорически против нарушать правила. Поэтому, я должен забрать парней с собой.       Тэхен, неосознанно хватаясь за руку Чонгука с такой силой, что оборотень болезненно морщится, пораженно переводит взгляд с шефа на Джина и обратно:       — Зачем это?       — Все, кто обладает сверхсилой, обязаны пройти проверку у охотников, — любезно поясняет Джин. — Чонгук потомок Фенрира, а кто он такой, — кивок подбородка в сторону Чана. — Мы вообще не знаем. Ни у одного живого существа нет таких способностей, которыми его наградил Тэмин. Мы должны убедиться, что они не будут опасны для других жителей города. Проверим их, и уже исходя из этого, сделаем выводы: позволить им дальнейшее существование среди нас или нет.       Тэхен так охреневает, что не находится с ответом.       — Это что ещё значит? — подключается Чимин, выглядывая из-за Юнги. — То есть, убить или нет? Охотники в своём уме? Чан вообще ребёнок ещё!       — Мне вообще-то двадцать уже, — рассеянно поправляет тот.       — Пусть грохнут тогда? — удивляется Чимин, и пока тот растерянно моргает, обращается к Джину: — Видишь: ребенок совсем! Ничего не может сам решить!       — Существа со сверхсилой необычайно опасны, — в свое оправдание говорит Джин. — Вы же видели, к чему привела сила жнеца. Охотники обязаны решать проблему на корню.       — Вы хотите их убить! — не сдержавшись, вскакивает Тэхен.       — Да почему убить-то, сразу? — хмурится Джин. — Мы не убиваем без надобности.       Он серьезно, что ли? Не убивают?       Бровь Тэхена скептически ползёт вверх. Да полгорода его голой задницей любовалось, потому что охотники, решив не заморачиваться, пытались убить и его, и Чонгука! Не убивают они без надобности. Ага.       Человек поворачивается к Намджуну:       — Шеф!       — Шеф! — тут же вскакивая, поддерживает его Чимин с требовательными нотками в голосе. — Мы же не отдадим им Чонгука и Чана?       — Шеф? — с надеждой смотрит Тэхен.       — Можно я тоже скажу «шеф»? — не прекращая скалиться, поднимает руку вверх парень, сидящий возле двери. — Я и не думал, что у вас тут так весело!       Тэхен стреляет в него недовольным взглядом. Кто такой ещё не ясно, а ушатать уже почему-то хочется.       — Как я хочу в отпуск, — бормочет Намджун и с размаху бьет по столу рукой: — Сейчас же заткнулись, мать вашу!       Парни послушно падают на стулья, насупившись. Только глазами неодобрительно сверкают на Джина, который на ментальном уровне заблокирован, видимо, абсолютно, и к их усердным попыткам достучаться до его совести любыми путями — остаётся равнодушен. Чимин, чтобы ему было лучше видно охотника, даже выглядывает из-за Юнги, пока последний, закатив глаза, не задвигает его обратно.       — Что ж, — Намджун кладёт руки на стол. — Теперь, когда наконец-то тишина, — бросает красноречивый взгляд на Тэхена с Чимином. — Я хочу напомнить тебе, Джин, что забрать кого-либо охотники могут только в том случае, если эти кто-либо не являются сотрудниками нашего отдела. То есть, отдела ловцов.       Джин приподнимает бровь, призывая продолжать. Намджун достаёт из папки, которая лежит перед ним, три листа бумаги и протягивает один из них ему.       — Разреши представить тебе новых сотрудников, — он указывает рукой на парня возле двери. — Наш новый координатор — Чон Хосок, больше известный вам всем, как человек, которого жнец обратил в дракона.       — Салют, — прикладывает два пальца ко лбу Хосок.       Бывший дракон. Дракон.       Тот самый, который раскурочил любимой детке крышу и скинул её с моста в воду. Тот самый, который теперь сидит, как ни в чем не бывало, и скалит свою пасть, демонстрируя явно лишние зубы.       Упираясь руками в стол, Тэхен медленно поднимается:       — Ты-ы-ы! — рычит, хищно раздувая ноздри.       Хосок кивает, мол, ага, я.       — Так это ты угробил мою детку!       Чимин, прячась за Юнги, маячит ему успокоиться: машет головой и проводит пальцем по горлу, глазами указывая на шефа, который стискивая челюсти и сжимая кулаки, смотрит так, что Тэхен как минимум должен пасть замертво. Но друг к попытке спасти его жизнь, остаётся совершенно глух.       — Сорян, парень, но я мало что помню с тех дней, — беспечно пожимает плечами Хосок.       То, что он не помнит про Хонду, бесит едва ли не сильнее, чем то, что так-то изначальной его целью было угробить их. Тэхен скрипит зубами, раскидывая вокруг себя флюиды ненависти, пока Чонгук, цокнув, не дергает его, насильно усаживая на место. Человек хочет своевольно вскочить, но случайно замечает на себе взгляд шефа. Многообещающий такой. Можно даже сказать, увесистый.       Как будто Намджун ему этим взглядом кость за костью в мелкую крошку перемалывает. Пока в своей голове. Но внутреннее чутье подсказывает Тэхену, что от воплощения всего этого в реальность шефа отделяет секунда времени. Может, две. И не спасут тогда Тэхена ни Джин, ни Юнги (хотя он вряд ли и попытается), ни Чонгук с Чимином (которые, очень хочется верить, попытаются).       Быстренько прокрутив в голове возможные варианты своей смерти, человек приходит к выводу, что ни один ему не нравится, и затыкается, откидываясь на спинку стула и прячась таким образом за Чонгуком.       — Еще поговорим, — обещает напоследок бывшему дракону.       Не помнит он. Тэхен поможет вспомнить. Он показывает себе на глаза двумя растопыренными пальцами, а потом переводит их на Хосока. Тот озадаченно моргает одним глазом.       — Ты серьезно попал, чувак, — грустно вздыхая, с сочувствием смотрит на него Чимин.       — Силы земные, да где же я так нагрешить успел, что вселенная послала мне вас, полудурков, в качестве сотрудников, — прикрывая глаза, устало трёт переносицу двумя пальцами Намджун. — Если ещё кто-нибудь посмеет открыть рот до конца собрания — выкину собственноручно.       А рука у шефа тяжёлая. Все знают. Поэтому послушно молчат.       — Хосок больше не сможет быть человеком. Возможность обращаться в дракона теперь с ним на всю жизнь, — продолжает Намджун и протягивает Джину оставшиеся два листа: — Наши новые ловцы: Чон Чонгук и Бан Чан. Все подписи имеются, проверь.       Джин смотрит на бумаги в своих руках, изучает их, и качнув головой, понимающе улыбается.       — Как ты добился разрешения взять всех в отдел? — смотрит с уважением.       — С трудом, — усмехаясь, не скрывает шеф. — Но теперь эти парни мои сотрудники, а значит, забрать их с собой ты не имеешь никакого права.       Тэхен победоносно протягивает пятюню Чимину, которую друг тут же отбивает, и расслабленно откидывается на спинку стула, задирая нос и смотря на Джина с превосходством. Чимин показывает Чану знак «ок», мол у нас все на мази, и Тэхен поддерживает его слова широченным оскалом. Чан радуется, Чонгук — фейспалмит, предпочитая делать вид, что он вообще не с ними.       — Что ж, — Джин улыбается и встаёт, поправляя манжеты белой рубашки. — Тогда, полагаю, мне больше нечего здесь делать.       Он оглядывает сидящих за столом новоиспеченных сотрудников, и с сочувствием протягивает Намджуну для рукопожатия ладонь:       — Терпения тебе, — и, подумав, добавляет: — И побольше.       — Оно не помешает, — соглашается шеф, поднимаясь.       Руки пожимаются, а само рукопожатие растягивается на чуть дольше, чем положено. Зрительный контакт глаза в глаза не прерывается.       Юнги тихонько кашляет в кулак, и оба шефа, встрепенувшись, поспешно выпускают ладони друг друга.       — Спасибо за сотрудничество.       — Взаимно.       Кивнув всем на прощание и бросив последний взгляд на Намджуна, Джин выходит из кабинета.       Едва дверь за его спиной закрывается, как с лица Намджуна сползает добродушная улыбка. Принимая пугающие грозный вид, он упирается руками в стол, нависая над ним, и угрожающе понижая голос, вкрадчиво произносит:       — Значит так, придурки. Я за вас поручился, и случись что, отвечаю своей головой. С этого дня вы все работаете в нашем отделе, и за любой выкрутас с вашей стороны я обещаю вам придумать такое наказание, что Цербер вам милой лапушкой покажется. Уяснили?       Кто там единороги? Порождение абсолютного добра? Ну-ну. Тэхен прямо всем собой ощущает, как от шефа веет добротой. Прет с такой силой, что сдуть к хренам может.       Парень нервно сглатывает, пока остальные вразнобой кивают.       — Вау! Это было круто! — подает голос от двери Хосок, с восхищением смотря на Намджуна.       — Поверь, спустя месяц, тебе это будет нравиться гораздо меньше, — хмыкает себе под нос Чимин.       Намджун восторгом в свою сторону тоже не проникается.       — Этому правила объяснить не забудьте, — собирает бумаги со стола и кивком головы указывает на дверь. — Свободны.       Парни нестройным рядом поднимаются, направляясь к выходу.       — Тэхен. Задержись.       Мысленно готовясь к тому, что сейчас ему попадёт за эпичное появление в кабинете и нагоняй за опоздание, Тэхен поворачивается с заранее заготовленной улыбкой. Намджун на это привычно кривится, вытаскивает какой-то лист и пододвигает его к краю стола.       Лоб Тэхена покрывается холодным потом. Если это заявление на увольнение, он вцепится в ногу шефа и не отпустит до тех пор, пока тот не даст ему ещё один шанс.       — Ознакомься и распишись, — сухо бросает Намджун. — Кстати, за опоздание я лишаю тебя премии. А теперь выметайся, хочу попить кофе без лицезрения твоей дебильной рожи.       Тэхен опасливо берет бумагу в руки, и поспешно покидает кабинет, расслабленно выдыхая уже снаружи. Лишение премии очень печально, конечно (особенно теперь, когда ему надо копить деньги, чтобы достать детку, пока она там совсем не заржавела), но то, что его не уволили — здорово радует.       Привалившись спиной к двери, парень разворачивает лист и торопливо пробегается глазами по написанному, чувствуя, как его сердце падает куда-то вниз, а затем подпрыгивает до горла, перекрывая дыхание.       — Это… Шутка? — неверяще выдыхает.       И тут же хватает ручку, распахивая дверь как раз в тот момент, когда Намджун подносит к губам чашку с кофе.       — Шеф! — орёт Тэхен радостно.       Намджун дёргается от неожиданности, и горячий напиток выплескивается ему прямо на рубашку, образуя на ней тёмное пятно. Человек стопорится в дверном проёме. Надо было все же постучать. Жаль, хорошие идеи посещают его голову слишком поздно. Шеф смотрит сперва на пятно, а потом поднимает на него тяжёлый взгляд, багровея прямо на глазах.       — Эээ, — заискивающе улыбается Тэхен. — Я, пожалуй, позже зайду.       И торопливо закрывает за собой дверь.       Он успевает сделать только два шага, когда на весь отдел разносится разъяренный вопль:       — Тэхен! Твою мать!       Втянув голову в плечи, Тэхен припускает к парням, столпившимся возле стола Чимина. Останавливается в метре от них, и ещё раз смотрит на лист в своих руках:       — «Ким Тэхен — стажер отдела ловцов», — читает он одними губами и, расчувствовавшись, утирает нос тыльной стороной ладони.       Кивнув сам себе, он бережно сворачивает лист и убирает в карман, любовно погладив его напоследок. Горделиво выпячивает грудь колесом, расправляя плечи, и подходит ближе к парням.       — Я сейчас тако-ое расскажу! — обещает, многозначительно поигрывая бровями.       Пока шеф на эмоциях бумагу отдавать нельзя, вдруг тот передумает и порвет ее? А вместе с ней разорвется и сердце Тэхена заодно, чего вот очень не хочется. Как не хочется и того, чтобы первый день в роли стажера ловцов, стал сразу последним.       Юнги обнимает за плечи Чимина, который, спрятав свою руку под его халат, сто процентов сейчас наглаживает его задницу. Чан, порываясь обнять Тэхена, натыкается на хмурый взгляд Чонгука, и тут же убирает руки. Хосок, развалившись на стуле, нажевывает жвачку, надувая пузыри. Все их выжидающие взгляды обращены к нему.       Тэхен переплетает с Чонгуком пальцы, которые тот сжимает в ответ, и счастливо скалится пуще прежнего.       Его любимый отдел.       Ловцы продолжают свою работу.