Ловцы

      Спина Джина пропадает из поля зрения быстро, хотя Тэхен бегает очень даже неплохо (вечные опоздания закаляют в этом виде спорта), а слыша вопли, по меньшей мере, десяти разных голосов, вообще ускоряется из последних сил.       Кругом — машины, машины, машины. Видимо, для разнообразия встречается автобус, и — радость-то какая! — бензовоз с яркой надписью «Огнеопасно». А пробежав ещё немного, Тэхен видит грузовик заполненный баллонами с газом. Естественно, не могло же быть все так легко и просто.       Круто. Самое то устроить разборки на мосту, где так кстати брошенные машины с взрывоопасными веществами. При взрыве они как минимум взлетят до солнца. Вместе с мостом. Там поджарятся до хрустящей корочки и прямиком в мир жнеца.       Хотя, если остановить его не получится, то мир у них к тому времени уже общий будет.       Ух, заживут тогда!       Шум и голоса приближаются, как и ветер, кружащий вокруг портала. Ещё издалека Тэхен замечает одного из ловцов, которого трясет за шею взрослая тучная женщина, очень старательно и, по мнению Тэхена, успешно пытаясь придушить. И это несколько… ммм… странное зрелище. Затем в поле зрения попадает незнакомый мужик и совсем молодой парень, больше подросток, пытающиеся удержать кого-то громко орущего нечто неразборчивое. Ещё чуть дальше: две дерущиеся девушки, рядом с ними — мужик. И ещё один. И ещё…       Тэхен замечает, по меньшей мере, штук тридцать-сорок совершенно незнакомых ему личностей. Откуда они все здесь взялись?       Их кто, блять, пригласил вообще?       Он-то ожидал увидеть Чонгука, которого уговорами на свою сторону пытается переманить жнец, а перед глазами какая-то бойня, похожая на сцену из плохо снятого боевика. Человек, пытаясь сообразить, что происходит, спотыкается, не замечая валяющуюся железяку под ногами, и кубарем выкатывается из-за серебристого седана, как раз к месту главного действия.       Джин хреначится с каким-то здоровенным мужиком в костюме автомеханика с белым бейджиком. У мужика глаза стеклянные и нос разбит. Кровища заливает подбородок и губы. Выглядит это просто отвратно. Джину, походу, тоже не нравится, раз кривится брезгливо. Зато, смотри-ка, как сходу влился в гущу событий! Будто изначально тут и был! Джин тормошит кровяного чудика, называя его по имени: то ли Чжухон, то ли Джанен, — и когда только познакомиться успели? — призывая прийти в себя.       Приходит этот Чжухоно-Джанен в себя или нет, Тэхену узнать не удаётся: он поворачивает голову, пытаясь выискать глазами Чонгука, или, на худой конец, Тэмина (полагая, что рядом с одним будет и другой), когда на него налетает такой же здорово пришибленный малой. Глаза белые, зрачки где-то похерились, клацает активно зубами перед лицом, и вместо разумных объяснений что хочет — одно «ууу!», да «ыыы!».       Что отвечать на это — хрен знает, поэтому Тэхен, на всякий случай, громко орет «ааа!». Не бог весть как диалог разбавляет, конечно, но все же.       Мужик прытко хватает его за горло, заваливая, и у Тэхена только получается пнуть его в колено, прежде чем рухнуть спиной на землю. Он брыкается (жить-то хочется), бьёт агрессивного чувака в бок, а тот сильно странный: на боль совсем не реагирует, так ещё и урчит с каким-то кайфовым выражением на лице — может, мазохист какой, и наслаждается?       — Знал, что принесет тебя, — слышит человек ворчливый голос Юнги, и мужика-мазохиста, словно по волшебству скидывает с него.       У Юнги в руках железный прут, а одежда претерпела изменения: рукав у водолазки оторван и восстановлению уже не подлежит, на джинсах — модная сейчас рванина, и плевать, что до выхода из офиса они были целыми. Юнги хватает мазохиста за голову и крутит ее до звонкого щелчка, после чего, не раздумывая, бьет прутом по коленям. Слышится хруст, и одна из ног подламывается, выгибаясь в другую сторону. Мужик падает.       — Чего стоишь? Ломай его, — будничным тоном говорит Юнги, упираясь ногой мужику в спину и выкручивая ему руку из плечевого сустава.       У Тэхена, приподнявшегося на локтях, глаза очень не красиво выпучиваются.       — К-как это — ломай?..       — С криками «ура», блять, — пыхтит Юнги, берясь за вторую. — Не сломаешь, он на руках ползти будет.       «Да с такими ранами уже и не живут, вроде… какой там ползти», — думает Тэхен перепугано. Парень Чимина, кажется, совсем слетел с катушек.       — Они зомби, ломай, не бойся. Жнец силой колдунов их подчинил. Бездушными управлять легче всего. Убивать мы их, конечно, не можем, — жители города, как-никак, — поэтому ломай конечности, чтобы передвигаться не могли. Потом очухаются от колдовства, и вправим.       — Херасе, сколько зомбаков, — ошалело осматривается Тэхен. — В этом городе живых, по-моему, меньше, чем дохлых.       — Да, ничё не говори, — сокрушенно качает головой Юнги. — Где тут на всех мозга напасешься.       — Тебя только это беспокоит? — пораженно смаргивает Тэхен.       — Тебя тоже должно, — вытирает свой железный прут о штанину доктор. — Жрать нечего будет, и твоим пустоголовьем кто-нибудь заинтересуется.       Тэхен подвисает на секунду, не зная то ли ему оскорбляться за «пустоголовье», то ли вспомнить, что у них тут апокалипсис, вроде как, намечается. Выбирает второе и торопливо встает.       — Где Чонгук? Мы узнали, зачем он жнецу.       Юнги поправляет очки на переносице и, осматриваясь, неопределенно машет рукой в пространство.       — Где-то здесь должен бегать, — произносит небрежно, словно они все тут на увеселительной прогулке в парке, а оборотень удрал к очередному аттракциону. — Когда жнец после его отказа с Цербером сразиться на нас марионеток своих спустил, а сам порталом занялся — я его потерял из виду. Хлопотно с ними, я отвлекся, — он легонько пинает присмиревшего, погрустневшего мазохиста, лежавшего с выкрученными руками и ногами. — Так что ищи.       Тэхен послушно ищет. Охреневшие зомби, конечно, всячески отвлекают: то за руку схватят, то под ноги прыгнут, то горло попытаются перегрызть — вечно голодные. У Тэхена навыки рукопашного боя ниже среднего, и оружия никакого не имеется (в этот раз даже шокер не дали), поэтому он выбирает самый оптимальный для себя вариант — спасается бегством. Да, это не совсем по-геройски, но вполне себе зрелищно — он очень красиво бежит, размахивая руками для ускорения, а за ним (не то, чтобы очень красиво) старательно хромают три зомбака. А ещё это эффективно в поисках: пока удирает от зомби — крутит башкой в разные стороны, выискивая Чонгука.       Он как раз пробегает мимо Джина (сосредоточенно выгибающего в обратную сторону кому-то ногу), когда его слух из общего шума выхватывает знакомое рычание и парень останавливается, возвращаясь на два шага назад.       Сдвинув брови к переносице и оголив клыки, Чонгук держит одного из зомби за голову и рывком перекидывает через себя (мышцы, напрягаясь, внушительно перекатываются под одеждой). Сжимает чужую шею сгибом локтя, пока голова бедняги не валится на плечо, и, оттолкнув от себя ударом ноги в грудь, выкручивает ему одновременно обе руки. На лице ни единого намека на сочувствие. Жутковато смотрится на самом деле, но Тэхен восхищенно наблюдает за его действиями с приоткрытым ртом (вовсе не залипая на закатанные до локтей рукава, открывающие вид на вздувшиеся вены, и на задницу, обтянутую черной плотной тканью).       Откинув от себя обездвиженное тело, оборотень зачесывает пятерней упавшую на глаза челку, открывая лоб, и, замечая Тэхена, встает словно вкопанный.       — Привет, — растягивает губы в улыбке человек.       Грозный вид с Чонгука, будто влажной салфеткой стерли — на лице полная растерянность. Он выпучивается, забывая периодически смаргивать. Радостно бегущего на него мужика вырубает прямым ударом в шею даже не глядя, словно по инерции.       — Ты что тут… — бормочет и, обретая способность говорить, орет: — Ты какого хрена тут делаешь?!       «Какого хрена тут делаешь» в смысле — чего приперся? Или «какого хрена тут делаешь» в смысле — чем это ты тут занимаешься?       В любом случае, Тэхен не думал, что оборотень поинтересуется причиной его появления, поэтому даже теряется немного. Удивленно оглядывается по сторонам: чего это я тут, действительно. Они на мосту, жнец открывает врата между мирами, все пиздошатся с обезумевшими загипнотизированными зомбаками, в небе летает дракон, внизу хлюпает вода, где припарковалась его детка на веки вечные.       О. Точно.       — Так это. Ты же не умеешь плавать! — отвечает Тэхен, стараясь перекричать шум. — А я умею. Я буду страховать тебя. Не дам утонуть, если вдруг грохнешься в воду.       Чонгук пораженно таращится на него. Возле его ног на локтях ползает зомбак, усердно цепляясь за его штанину и стараясь подтянуться.       — Ты совсем рехнулся? — психует оборотень, наконец, выходя из ступора. — Мне, блять, есть чем заняться и без того, чтобы следить, как бы тебя не грохнули.       — Да и не следи, кто тебя просит-то? — беспечно машет головой Тэхен. — Главное сам держись подальше от воды, — и, подумав, добавляет: — И от высоты тоже. Пообещай!       Чонгук продолжает сильно охреневать:       — Да, что с тобой?! Так об асфальт башкой приложили?       Тэхен уворачивается от голодного зомби, которого перехватывает Юнги, недобро покосившись на них.       — Да, пообещай, твою мать! Тебе что сложно, что ли?!       Весь вздыбившись, оборотень хищно раздувает ноздри. Поворачивается спиной и ловит бегущего к нему счастливого зомби-парня, хватая его за горло и со всей силы, с размаху впечатывая в асфальт с противным хрустом.       — Какое тебе до меня дело! — орет зло.       Минус одна нога у нападавшего.       — Я же оборотень!       Минус ещё одна нога.       — Зверь!       Обе руки зомби болтаются вдоль тела, и тот больше не выглядит таким уж счастливым.       — Псина!       Чонгук ловит старающегося уползти от него противника за ногу, и притягивает к себе.       — Я ведь не человек!       Тэхен морщится на каждый хруст, с которым Чонгук ломает чужие конечности, заводясь с каждым ударом все сильнее. Стискивает челюсти до выступающих желваков, становится шире в плечах, волосы, как обычно встают дыбом. Грязный, как свинья, потный, в порванной местами одежде, но даже так все равно до чертиков горяч!       — Вы, блять, другое время для выяснения отношений не могли найти? — вежливо интересуется Юнги, перехватывая очередную несущуюся на Тэхена марионетку жнеца.       Вообще-то, учитывая ситуацию, другого шанса для выяснения отношений может и не представиться. И одного расставания и одной потери Тэхену на сегодня достаточно.       Формально Скуби-Ду, конечно, прав — он оборотень. А ещё по-прежнему козлина, ибо к нему тут заботу проявляют, можно и не козлить, хотя бы для разнообразия, но нет же, мы повыделываемся, поломаемся, будем свою независимость демонстрировать. Вот он даже сейчас бесит ужасно, но…       — Всё это не важно! — кричит Тэхен, чтобы тот услышал через шум, и башкой для наглядности очень активно машет. — Не важно, слышишь? Ты мне… всё равно нравишься! Доволен?! Хоть ты и не человек. Хоть у тебя и нет чувства юмора, хоть и волосы вечно встают дыбом и в машине после тебя воняет псиной, — и, подумав, признается: — Хотя, если честно, не воняет. Я это придумал специально, чтобы тебя бесить. Ты мне нравишься, ясно? Поэтому — постарайся не сдохнуть!       Выпуская недобитого зомби из рук, Чонгук ошарашено оборачивается.       — Что ты сказал? — округляет глаза.       У него даже рот приоткрывается. Такой глупый вид, вот честно.       — Нравишься, — повторяет Тэхен, не колеблясь. — Очень сильно, — и улыбается, испытывая невероятное облегчение от своего признания.       Чонгук, который все ещё козлина, смотрит на него, не моргая. Рядом кого-то вырубает Юнги и со скучающим видом спешит на помощь Джину. С боевым кличем откуда-то из-за машины выпрыгивает Чимин, за ним появляется полупрозрачный Чан, перебирая руками в воздухе с видом заядлого каратиста (что бы там Чимин ему ни сказал, но подействовало это просто поразительным образом). Юнги тут же обоих ловит за шкирки и встряхивает, как котят. О чем он им говорит не слышно, потому что один из ловцов что-то кричит про охотников и показывает в небо. На фоне всего этого движняка оборотень стоит, не двигаясь, смотрит на Тэхена и, кажется, не видит ничего кроме человека, улыбающегося ему своей широкой прямоугольной улыбкой.       Его человека.       Чонгук несмело приподнимает уголки губ вверх. Тэхен ещё радостней скалится в ответ, так, что глаза превращаются в две узкие щелочки, и, ясно-понятно, летящего на всех парах на него дракона не видит.       Зато видит Чонгук.       Он срывается с места и, в два скачка оказавшись рядом с Тэхеном, сносит его с ног, накрывая собой. Парень бьется головой об асфальт, шумно выдыхая сквозь стиснутые зубы. Вообще-то он думал, что момент, когда Чонгук будет лежать на нем сверху, произойдет наедине и немного романтичней, но получилось, как получилось — Тэхен не привередлив. Оборотень прижимает его к себе, и только убедившись, что опасность, в виде разочарованного своей неудачей дракона, миновала, отстраняется, смотря сверху вниз.       — Знаешь, мог бы и повременить с объятьями, — недовольно ворчит Тэхен, потирая затылок. — Мы, так-то, на задании.       — Значит, специально придумал, чтобы меня бесить? — ухмыляется Чонгук, нависая.       Тэхен смотрит на него ошеломленно. Смаргивает и:       — Ты серьезно, блять?! — взрывается. — Из всего, что я сказал, ты запомнил только это? — и, поджав губы, начинает вошкаться, стараясь спихнуть его с себя. — Слезь, я пойду домой.       Коротко хохотнув, Чонгук скатывается с него и протягивает руку, помогая подняться. Насупившийся Тэхен пугливо втягивает голову в плечи, когда рядом визгливо орет кто-то из охотников, а следом слышатся крики Чимина: «Чан, Чан! Это свой, отпусти его!»       — Эй, Тэхен, — зовет Чонгук необычайно мягким голосом, и человек поворачивается к нему. — Ты мне должен за свое вранье. Так что, когда разделаемся со жнецом — ты идешь со мной на свидание. И это я сейчас тебя не спрашиваю.       — Ебать, как это романтично! Я с трудом от слез сдерживаюсь! — раздается свирепый голос Джина, и Тэхен, заворожено смотревший на Чонгука, аж вздрагивает от неожиданности. — Но если вы все же вспомните, что у нас тут жнец весь мир уничтожить пытается, может, мы вас потом поженим все-таки?!       Ах, да. Жнец.       Красную кенгуруху (у Тэмина то ли носить больше нечего) становится видно, стоит подойти чуть ближе к порталу. Тэхен замечает небольшую искру, исходившую от самого жнеца, и понимает, что все дело в кулоне — магическом артефакте, о котором говорил Юнги. Очевидно, именно в кулон Тэмин сохранил всю украденную магию умерших колдунов, и именно благодаря ему портал сейчас подпитывается и разрастается, словно на дрожжах.       Джин, держась впереди парней, переступает через зомбаков, которые вяло копошатся со своими выкрученными руками-ногами, но упрямо продолжают щелкать зубами, пока остальных, более подвижных их сородичей, удерживают охотники и ловцы. Оценив, что все препятствия добраться до него удалось преодолеть, жнец снимает с головы капюшон, открывая свое лицо.       — Для взорванного ты отлично выглядишь, — криво ухмыляется бывшему шефу, и переводит взгляд на Чонгука. — Я знаю: вы все думаете, что победите, и моя идея сделать мир общим для живых и мертвых кажется вам бредом. Но я не сумасшедший. Что бы ты сказал, Чонгук, попади твой распрекрасный человек на ту сторону. Разве не захотел бы его вернуть?       Чонгук оголяя клыки, только утробно рычит вместо ответа, задвигая своего распрекрасного человека за себя. Тот, оттолкнув его руку, снова высовывается — пусть свои собственнические замашки оставит при себе, сейчас не место и не время.       — Мы могли бы все обсудить другим путем, — подает голос Джин. — Без Цербера и портала.       — Как? — сужает глаза Тэмин. — Запрете меня в ловушке, пока срок моего пребывания на земле не подойдет к концу?       Вполне себе отличный вариант развития событий! Тэхен готов аплодировать этой идее стоя. Он руками-ногами «за». Чего вот жнец придирается.       — Ты же жнец. Ты должен уводить души в мир мертвых, а не пытаться уничтожить мир живых, — строго говорит Джин.       И вот если он так пристыдить его пытался, то план провалился. Напоминать Тэмину про его откровенно отвратительное выполнение рабочих обязанностей было плохой идей.       Лицо жнеца перекашивает злостью. Он сжимает кулаки и дергается вперёд:       — Ты знаешь, как оно: в мире мёртвых, — чтобы так спокойно рассуждать об этом?! Ты живой! И понятия не имеешь, о чем говоришь!       Портал за его спиной озаряется яркой вспышкой синего цвета и становится больше. И это явно не предвещает ничего хорошего. Охотник отступает на шаг, рукой показывая всем остальным последовать его примеру. Тэхен испуганно икает:       — Не хочу вмешиваться и наводить панику, но, по-моему, переговоры не помогают, — показывает на черные клубы смерча: — Эта штука становится больше!       — Да неужели? — недовольно смотрит на него Джин.       Тэмин обводит их взглядом. Усмехается, запрокидывая голову и вновь становясь крайне довольным собой.       — Тебе придётся сразиться со стражем, Чонгук, — говорит твердо.       И самое поганое, что у его голоса такая пугающая уверенность, что Тэхен в это верит всеми своими поджилками, предательски вздрогнувшими от страха, пока не слышит спокойный голос:       — Не придётся.       Человек оглядывается, не веря своим глазам.       — Шеф? — с сомнением произносит Чимин.       За их спинами, на крыше джипа стоит Намджун.       Вроде.       А может и не он. Уж больно непривычный у него облик, как будто с фестиваля косплея пришёл. На Намджуне — длинный плащ с воротом стойкой, такой идеально белоснежный, что аж слепит глаза. На таких же белоснежных брюках, заправленных в высокие белые сапоги со шнуровкой, несколько кожаных ремней плотно переплетают правое бедро. И, вдобавок к клевым тряпкам, уверенный, почти расслабленный вид, что не очень вяжется с общей обстановкой, учитывая и саму ситуацию, и зомби, которые цепляясь за машину своими вывернутыми руками, пытаются ухватиться за полы его плаща, раздуваемые ветром. Намджун только бросает на них снисходительный взгляд и поправляет свои волосы. Белые и волнистые.       Он что, блять, в парикмахерскую на завивку успел забежать?       Юнги возводит очи к небу, всплескивая руками:       — Наконец-то! Я думал, ты решил на нас забить.       — Если честно, у меня было такое желание, — светит голливудской улыбкой Намджун и спрыгивает с крыши машины на капот. — А если серьезно, ты же понимаешь, как нелегко было добиться разрешения.       Юнги, видимо, понимает, раз молчит. Джин тоже, потому что удивленным совершенно не выглядит, как и шеф не удивляется его чудесному воскрешению. Зато Чимин и Тэхен ничего не понимают совершенно, и выглядят со своими полудурошными лыбами так, будто их пыльным мешком из-за угла по голове шандарахнули. Они следят за действиями шефа взглядом восторженных фанаток, попавших на концерт любимой группы — того и гляди схватят друг друга за руки и начнут пищать что-нибудь нечленораздельное.       Общего восторга не испытывает разве что жнец.       — Не лезь, ловец, — угрожающе понижает голос. — Ты не представляешь, с кем связался.       — О-о-о! — тянет Намджун и, качнув головой, опасно усмехается: — Это ты не представляешь.       Он спрыгивает с авто (плащ красиво развевается при каждом его движении), делает несколько шагов к застывшим парням и, складывая ладони вместе с выставленными вверх указательными пальцами (дети так обычно изображают пистолеты), поднимает руки на уровень своей головы и прикрывает глаза.       От его лба начинает исходить едва заметное, мягкое желтое свечение, становясь все ярче и ярче, пока в итоге не трансформируется в… рог. Один-единственный, заостренный к верху. Естественно белый (нихрена не естественно на самом деле — рога не должны появляться из башки по щелчку пальцев, даже для их чокнутого мира это чересчур).       Тэхен хлопает себя по щекам, проверяя, не спит ли, и трет глаза — рог не исчезает. Что ж. Супер. У их шефа изо лба только что появился рог. Что может быть обычней?       Человек озадаченно склоняет голову к плечу, чувствуя, как Желейка дергает его за футболку и показывает пальцем на шефа.       — Да, я тоже это вижу, — подтверждает парень. — И тоже немного охренел. Или много. Дай мне время определиться.       Времени определиться не требуется, потому что как только на лбу Намджуна появляется рог, шеф берется за него рукой и киношным жестом полным пафосной торжественности, о-очень медленно тянет вверх, сантиметр за сантиметром вытаскивая из своей головы, — головы, головы, мать вашу! — длинный сияющий стальным блеском клинок.       Сперва в его лбу появляется рог, а потом оказывается, что рог — это всего лишь ручка меча, который спрятан в голове.       Что ещё спрятано в башке Намджуна? Какой площади там чертоги, что вытащить клинок из головы для него просто, как нехрен делать?       — Ладно. Вот теперь я точно охренел, — сам себе кивает Тэхен, смотря на меч в руках шефа.       Джин, цокая, подбоченивается:       — Может, уже сделаешь что-нибудь? Хватит вытрепываться.       — Не порть-ка мне представление, — хмурится Намджун.       Он вращает кистью, рассекая мечом воздух, делает шаг, затем ещё один, словно берет разгон, и отталкивается от земли, в один прыжок перелетая через всех стоящих и оказываясь рядом с Тэмином.       Чимин с приоткрытым ртом прослеживает траекторию его полета. Смотрит на место, где он только что был, а потом туда, где теперь стоит:       — Как он?.. Какого?.. — бормочет вполголоса. — Он супермен, что ли?       — Ты работаешь в отделе ловцов и не в курсе кто у вас шеф? — поворачивает к нему голову Джин и снисходительным тоном объясняет: — Он — единорог. Порождение абсолютного добра.       — Да я знаю, знаю, — с преувеличенно невозмутимым видом отмахивается Чимин и, придвинувшись к Тэхену ближе, понижает голос: — Ты знал?       Тэхен, продолжая стоять с открытым ртом, издает невнятное «ууаа», и друг понимающе кивает:       — Вот. И я так же думаю.       Шеф, вечно орущий на всех, кто на глаза попадается, и от которого «полудурки» и «дебилы» воспринимается как приветствие и пожелание хорошего дня — порождение абсолютного добра? Серьезно, блять?! Потому что до этого момента Тэхен себе несколько иначе представлял, как должно выглядеть «добро».       Звон клинка выводит из раздумий. Намджун делая резкие выпады, наносит быстрые и точные удары: Тэмин, у которого меча нет, отпрыгивает в сторону. Он делает взмах руками, выставляя их перед собой, и со стороны машин слышится скрежет металла. У одного из брошенных автомобилей отрывается дверца, и проносится к нему, пролетая через Чана и разрубая его пополам. Тело парня с хлюпаньем вновь собирается в одно целое, и Желейный, ощупывая себя руками, заметно расслабляясь, с облегчением сводит глаза к переносице.       Искрящийся синий свет, исходящий от амулета, висящего на груди Тэмина, светит ярче, и портал вновь увеличивается. Замечая это, жнец, удерживая перед собой дверцу машины, словно щит, победно улыбается.       — Врата открываются, ловец. Что теперь будешь делать?       Вот сейчас, по всем законам жанра, шеф должен ответить как-нибудь так дерзко и пафосно, чтобы все последующие поколения, вспоминая этот день, передавали его фразу из уст в уста, как нечто особенное, поднимающее боевой дух.       Намджун придвигает свое лицо как можно ближе к жнецу:       — Закрою их.       … и Тэхен разочарованно фейспалмит. Так неоригинально, просто ужас.       Джин, прикладывая руки к губам, кричит:       — Намджун! Тебе надо уничтожить кулон! Уничтожь его, пока Цербер не уничтожил…       Его речь прерывает оглушающее рычание. Такое, что мост сотрясается и по асфальту ползет широкая трещина, проходя аккурат между расставленных ног Чонгука. Оборотень задумчиво прослеживает траекторию её движения и, отходя в сторону, утаскивает за собой и Тэхена. Тот настолько поражен услышанным звуком, что даже не спорит в этот раз. Вода покрывается рябью, а несколько брошенных машин истошно орут сигнализацией.       — Это что такое? — испуганно шепчет Тэхен. — Только не говорите, что это у него так в желудке урчит.       — Это у него так в желудке скоро все мы будем перевариваться, — сглатывает Чимин и нервно хихикает.       Тэхен не хихикает даже нервно. Тэхен бледнеет, потому что из кружащего вокруг своей оси черного дыма, из которого состоит портал, проглядывает чей-то здоровенный силуэт (серьезно, его родительский дом в Тэгу меньше будет). Парни, увидев его, встают словно вкопанные (один Желейка продолжает периодически ощупывать себя руками, совсем не обращая внимания на происходящее).       — Ладно, не паникуем! — громко говорит Чимин. — Сейчас мы с ним быстренько разберёмся!       — Б-быстренько? — заикается Тэхен, и двумя руками, очень эмоционально, показывает в сторону портала. — Это же, блять, Цербер! У которого, судя по звукам, весьма херовое настроение. Как ты с ним «быстренько» разберёшься?!       — Не волнуйтесь! Чонгук все разрулит. Он же потомок Фенрира.       — Да кто это вообще такой?! — не выдерживает Тэхен.       — Дружище, я не знаю. Будь у меня интернет, я бы посмотрел специально для тебя, — деланно бодро выдает Чимин. — Но уверен, Чонгук знает, что делать.       Все головы поворачиваются к оборотню. Чонгук таким бодрым не выглядит. Обеспокоенно смотря то на портал, то на Намджуна, сражающегося со жнецом, он, пожимая плечами, извиняюще признается:       — Я понятия не имею, что делать.       Разочарование на своем лице не может скрыть даже Джин.       — Ну, ладно. Может, я и не совсем был в этом уверен, — быстро идет на попятную Чимин. — Но попытаться стоило. Думал, поддержка сработает.       Цербер издаёт ещё один рык — мост снова качает, и Чимин сгибает ноги в коленях, чтобы удержать равновесие:       — А знаете? Забейте. Самое время паниковать.       Тэхен делает плаксивое лицо: как-то именно эту эмоцию и хочется меньше всего испытывать. Поддаться панике, всё равно, что признать поражение. А ловцы никогда не сдаются.       Ну, не должны, по крайней мере.       Чонгук опуская голову книзу, весь вздыбливается, часто и тяжело дыша. Его глаза загораются янтарем, а футболка на груди трещит и рвётся, расползаясь на полосы. Первый демонстрирует боевой дух — красавчик!       — Намджун! Вот сейчас самое время закрыть портал! — истерично вопит Джин. — Закрывай! Закрывай этот гребаный портал!       — Я, блять, как раз это и пытаюсь сделать! — рявкает шеф. — Странно, что вы не заметили!       Дракон, до этого кружащий в небе, пикирует вниз именно в тот момент, когда в портале появляется здоровенный глаз, следом за которым становится видно огромную когтистую лапу. Глаз смотрит на всех с подозрительным прищуром, и моргает. Тэхен с Чимином орут, хватаясь друг за друга.       Их славный дуэт прерывает появление зомби, которого Цербер и дракон как-то не впечатлили. Чимин отпихивает от себя друга, беря противника на себя.       — Тэхен! — зовет, уворачиваясь от чужих рук. — Твой парень может грохнуть Цербера! Давай, смотивируй его на подвиги!       Тэхен пораженно взмахивает руками, хлопая себя по бокам.       — Каким это образом? — удивляется. — Мы с ним даже не в отношениях!       Чимин тяжко вздыхает:       — Ох, Тэхен, — бормочет себе под нос. — С такой мотивацией вы в отношениях долго не продвинетесь на новый уровень.       — Никаких грохнуть Цербера! — командует Джин. — Рехнулись? Именно это и надо Тэмину. Собачку никто не трогает!       Собачку. Охренеть просто.       Кстати, о собачках. Тэхен оглядывается.       Чонгук, уже в форме зверя, за ногу к одной из машин оттаскивает девушку-зомби (судя по ее вывернутой шее, ходить та без посторонней помощи не скоро будет). Выпустив ее ногу из зубов, он поднимает голову, встречаясь глазами с человеком, и раздувает ноздри, принюхиваясь. Ни на секунду не сомневаясь, что Чонгук по запаху пытается узнать о его состоянии, Тэхен шепчет:       — Да нормально со мной все, — и в противовес его слов ему в лицо тут же прилетает обрывок газеты, закрывая весь обзор. Торопливо убирая его, парень отплевывается от грязи, и показывает Чонгуку растопыренную пятерню. — Всё супер, я цел!       Волк закатывает глаза и, вроде, даже качает головой, но, видимо, удовлетворенный этой информацией, в несколько прыжков оказывается рядом с порталом. Опускает голову книзу и издаёт оглушающе громкий совершенно недружелюбный рык. Тэхен впечатлен звуком, остальные, — судя по тому, как шугаются и прекращают бороться друг с другом, — тоже. Все головы поворачиваются в сторону оборотня. Удивлённый внезапной тишиной, волк оглядывается и прижимает уши к голове, словно смущаясь внезапного внимания к своей персоне.       После секундной заминки борьба вновь возобновляется.       Уж непонятно, что там Чонгук сказал Церберу («я тебе зад надеру, если сунешься» или, может — «чувак, у меня тут отношения намечаются, давай ты сотрешь наш мир в порошок в другой раз»), но со стороны параллельного мира раздаётся звук, больше похожий на ворчание, и когтистая лапа, пытающаяся кого-нибудь нащупать, исчезает.       Кажется, хоть у кого-то получилось договориться.       Волк уже разворачивается, собираясь вернуться к парням, когда на него налетает дракон. Впивается в бок когтями, оставляя глубокие раны, — из которых тут же выделяется кровь, склеивая шерсть в сосульки, — и откидывает к порталу. Оборотень сдавленно скулит и скалит пасть, огрызаясь. Цербер вновь высовывает лапу, вслепую взмахивая ей, будто предупреждая не соваться так близко, и угрожающе рычит. Уворачиваясь, волк не успевает заметить очередной атаки дракона, и последнему удаётся оттеснить его ближе к порталу.       Тэхен, хватаясь за голову, делает рывок в сторону Чонгука, но и шага ступить не успевает.       — Куда?! — хватает его за шкирку Юнги, дергая назад так, что парень в сотый раз заваливается спиной на асфальт.       — Помочь, — растерянно хлопает ресницами.       — Лучше спрячь свою задницу в безопасное место, помощничек!       Юнги, не останавливаясь, проносится к Чану (который занят тем, что развлекается, в открытую издеваясь над зомби, старающимися схватить его, но каждый раз терпящим неудачу, проходя сквозь желейное тело).       — И, кстати, нет! Я не ударился! — сердито кричит вслед Юнги Тэхен. — Если тебе это интересно!       Юнги неинтересно, он даже головы не поворачивает. Человек, психуя, вскакивает на ноги и грызет губу, не зная, что делать. Головой он понимает, что мало чем может помочь Чонгуку и, скорее, будет мешать. Но так же он понимает, что если страж затащит оборотня в портал, у того не будет выбора кроме как сразиться с ним. И именно этого пытается добиться дракон. Тэхен видит всё будто в замедленной съёмке. Вот — оборотень, с двух сторон которого пытаются схватить, щёлкает пастью в обе стороны. Вот — Намджун, пытается пробить защиту жнеца и добраться до амулета, который висит на его шее и поддерживает дверь между обоими их мирами открытой. Вот — Джин с Чимином и остальными, отбиваются от неугомонных зомбаков.       А вот — он сам. Стоит посреди этого хаоса с приоткрытым ртом. И так-то, надо бы что-то делать.       — Ловушка… — накрывает его озарением, и Тэхен, прыгая на месте и размахивая руками, чтобы привлечь внимание друга, кричит: — Чимин! Чимин! Ловушка!       Тот смотрит с сомнением. Видно, как шестерёнки в его голове приходят в движение, запуская мозговой механизм, и когда его взгляд становится осмысленным, часто кивает, шаря руками по карманам. Через секунду Чимин демонстрирует три шара. Отлично, значит, у них есть три попытки. Не так уж и плохо. Хуже будет, если ни одна из ловушек не вместит дракона внутрь. Вот тогда — да. Тогда плохи их дела. Очень-очень плохи.       Краем глаза Тэхен замечает, что Юнги тащит их желейного куда-то за машины, но сильно озадачиться этим не успевает. Запечатать разбушевавшегося дракона становится задачей номер один.       Чимин, замахиваясь, кидает первый шар. Тэхен с надеждой прослеживает его полет, наблюдая, как тот пролетает мимо дракона и скрывается в щели между мирами.       — Ну, ё-моё! Чимин! — возмущённо кричит человек. — Прицеливайся хотя бы!       — Мне тут ногу отгрызть пытаются! — не менее возмущённо отзывается друг, пытаясь сохранить свою конечность в целости. — Тяжело прицеливаться в таких условиях, знаешь ли!       — Дай сюда, — отбирает оставшиеся два шара из его рук Джин. — Прицеливаться в монстров моя работа. Прикройте.       Тэхен бросается выполнять. Разбегается и в прыжке накидывается на одного из зомби со спины. Тот падает, и тут же стряхивает его с себя, заряжая с локтя в нос. Парень торопливо вскарабкивается на него верхом, придавливая и не давая подняться, и ударив куда-то в висок, сдавленно скулит, тряся руку от боли. Краем глаза он замечает, как другой зомбак откидывает Чимина в сторону. Друг бьётся лицом об ограждение моста, едва не вылетая за него, и, сползая на землю, что-то сплевывает себе в ладонь.       — Мой зуб, — плаксиво стонет. — Ты в курсе, сколько сейчас услуги стоматолога стоят?       Зомби похрену на услуги стоматолога, башка Чимина интересует его куда сильнее. Обиженно поднимаясь, Чимин обещает:       — Пиздец тебе, — и яростно крича, бросается на своего обидчика.       Пока они с Тэхеном развлекают зомбаков, отвлекая их на себя, Джин делает несколько шагов, подкидывая шар в руке, и со всей силы швыряет его, попадая аккурат в спину дракона. Свет ослепляет всех: ловушка срабатывает, но едва чешуйчатая зверюга шевелит хвостом, как прутья меркнут, не успевая соединиться между собой, и бесполезный шар откатывается в сторону. Чимин издаёт разочарованный стон, и тут же получает укус в плечо за то, что расслабился.       — Последняя попытка, — шепчет Джин себе под нос, вытирая одинокую каплю пота на виске, и целует шар. — Не подведи, дорогой.       Ловушка взмывает в воздух. Летит в дракона, крутясь вокруг своей оси, и задевает кончик его хвоста. Тэхен, прикрываясь рукой от слепящего света, задерживает дыхание, наблюдая, как формируется клетка. Дракон взмахивает крыльями, буяня, и человек уже опасается, что ловушка опять не выдержит, но последние прутья соединяются друг с другом и свет меркнет. Издав несколько удивлённый крик, дракон остается заключенным внутри световой клетки.       — Да! — торжествующе восклицает Джин, рассекая воздух рукой со сжатым кулаком.       Тэхен не успевает перестать улыбаться, обрадовавшись их удаче с драконом, как происходит сразу несколько вещей.       Юнги с Чаном, словно из-под земли возникают за спиной жнеца, когда шеф наносит очередной удар. Чан, присутствие которого Тэмин замечает слишком поздно, становится желейной субстанцией и обхватывает своего создателя руками, заключая в крепкие объятия: обволакивая и погружая внутрь себя. Застигнутый врасплох, Тэмин перестает удерживать перед собой щит, и Намджун, выбрасывая руку с мечом вперёд, дотягивается кончиком клинка до его шеи, срывая магический амулет.       Кулон откатывается в сторону и замирает возле ног Юнги, искрясь и продолжая питать собой портал. Погруженный в бесформенную желейную субстанцию, жнец что-то разъяренно булькает, но его воплей уже никто не слышит. Намджун замахивается мечом, стоя над амулетом, и одновременно с этим лапа Цербера цепляет оборотня.       Волк скользит когтями по асфальту, пытаясь хоть за что-нибудь зацепиться, и скрывается в черноте портала.       Внутренности Тэхена сводит холодной судорогой, парализуя все тело.       — Шеф, подожди! — словно сквозь вату слышит он крик Чимина, и заторможено поворачивает голову на его голос.       Замечает в руках Намджуна меч, которым тот собирается проткнуть амулет, и понимает, что тогда портал будет закрыт, а Чонгук останется в нем навсегда. Выходит из ступора и со всей скорости несется к ним, перепрыгивая через всех валяющихся зомбаков.       — Чонгук! Он утянул с собой Чонгука! — орет он во все горло.       Тэхен тормозит, едва не снеся с ног Юнги, и на коленях проезжая последние полметра, нависает над амулетом, закрывая его своим телом и зажмуриваясь от страха.       — Ебанулся! — ругается Намджун, в последний момент меняя траекторию удара.       Меч звякает об асфальт в опасной близости от Тэхена, и парень, робко приоткрывая один глаз, шумно выдыхает, от испуга не сумев из себя выдавить и слова. Толчки из-под воды становятся сильнее.       — Мы не можем больше ждать, — нетерпеливо говорит Джин. — Щель между двумя мирами разрушает наш.       — Но…       — Там люди! — машет рукой в сторону города Джин. — Мирные жители, которые не заслуживают такой участи!       Тэхен, сжимая пальцы в кулаки, поднимается и делает шаг, наступая:       — А там — Чонгук, — цедит.       Он сам поражается своей смелости — все-таки зарыпается на шефа охотников, и, судя по взгляду, которым его окидывает Джин, потом сильно пожалеет об этом (чертов Скуби-Ду будет ему всю оставшуюся жизнь должен). Но это потом.       — Если бы он не сопротивлялся все это время силе Тэмина, город уже давно был бы разрушен! Он выберется. Дайте ему время!       Намджун медлит, сжимая рукоять меча. Чернота на небе разрастается. Мост начинает трясти очевидней, с такой силой, что несколько машин вибрацией откатывает к краю.       Тэхен не сводит глаз с портала.       — Ну же, — шепчет потрескавшимися губами.       Чонгук, псина блохастая, Халк недоделанный — издевается над ним, что ли? Какого хрена он до сих пор не выбрался? Чего он медлит? Портал закроется с минуты на минуту!       — Вылези ты уже, сволочь, — шипит. — Добился от меня признания, и слинять решил? Думаешь, я тебя отпущу? Думаешь, я тебя в аду не достану?       — Портал надо закрывать.       Тэхен понимает, что надо. Но он знает, что Чонгук выберется. Он же сильный. Он же родственник какого-то там Фенрира. Пусть сильно дальний, да и пофиг вообще. Он супер сильный.       — Тэхен, — робко зовет его Чимин, с сожалением заламывая брови на переносице и ежась от звуков с которыми трещит асфальт под ногами.       Трещин появляется все больше, а толчки становятся интенсивнее.       — Он сейчас появится, вот увидишь! — горячо произносит Тэхен, стараясь не обращать внимания, на увлажнившиеся почему-то глаза. — Вот сейчас, ещё минутку.       Джин качает головой, нервно запуская руку в волосы.       — Он не сможет, Тэхен, — тихо говорит Юнги.       Человек с силой стискивает зубы, слыша нотки жалости в его голосе. Намджун тяжело вздыхает и поднимает меч вверх, замахиваясь, когда Тэхен, понимая, что время вышло и ждать больше действительно нельзя, все же выкатывает жалобно глаза:       — Шеф, ещё минуту, — просит с отчаяньем. — Пожалуйста…       Рука с мечом зависает на секунду в воздухе, а после Намджун качает головой:       — Джин прав. У нас нет времени ждать.       И опускает клинок на амулет.       Весь мир замирает на мгновение, а затем ударной взрывной волной их раскидывает по разным сторонам на несколько метров. Жнеца выбрасывает из тела Желейки, затягивая прямиком в портал. Близстоящие автомобили разлетаются, переворачиваясь в воздухе несколько раз. Один из них пролетает в опасной близости от лица Тэхена, едва не шаркнув его по щеке колесом.       Человек врезается спиной в бок брошенного серебристого джипа и мешком с костями падает на асфальт, усеянный осколками выбитых стекол. В голове гудит. Где-то на периферии сознания, он слышит взрыв и краем глаза замечает огонь. Кое-какие машины, значит, все же взорвались. Тэхен трет лицо руками, пытаясь подняться. Ноги трясутся, плохо удерживая тело в вертикальном положении, и парень снова падает задницей на асфальт.       Держась руками за голову, человек закрывает уши, будто это поможет избавиться от звона в мозгах. Скользит затуманенным взглядом по клетке, внутри которой вместо дракона теперь лежит обнаженное тело парня. Видимо, с уничтожением амулета магия жнеца перестала распространяться и на него, снова превращая чешуйчатую тварь в обычного человека.       Тэхен крутит головой по сторонам, пытаясь осознать себя в пространстве, да и вообще всё в пространстве, которое наполненно огнём, валяющимися без сознания зомбаками, раскиданными по периметру то тут, то там; металлическим привкусом во рту (как язык себе ещё не откусил, Юнги рассказывал, что бывает и такое) и гулом, постепенно сходящим на нет, и заменяемом другими звуками. В основном матами.       Сердце перестает биться, и весь шум в голове стихает, уступая место звенящей тишине, стоит вспомнить, что Чонгук остался в портале с Цербером. В том портале, от которого сейчас осталась тонкая полоса, стремительно уменьшающаяся в размерах.       Тэхен сгибает ноги в коленях, укладывая на них свои руки, и рассеянным взглядом осматривает свои кисти с разбитыми казанками, содранной на ладонях кожей, стараясь не думать ни про пелену тумана, застилающего глаза, ни про то, чего вдруг шмыгает носом. Он вскидывает голову, когда рядом с ним вырастает Чимин, сжимая его плечо и обеспокоенно заглядывая в лицо.       — Просто пыль попала, — бормочет Тэхен, пряча глаза и вытирая их украдкой.       Друг кивает:       — Встать сам сможешь или помочь?       — Сам, конеч… — фыркает Тэхен и замолкает на полуслове.       Краем глаза, среди огня, он улавливает движение за спиной Чимина, и высовывается из-за него, приглядываясь. А в следующую секунду меняется в лице и вскакивает на ноги со скоростью света, заставляя парня удивленно отшатнуться:       — Оу! Чувак, полегче! Не хочу, чтоб тебе сплохело и вырвало на меня!       Тэхен его не слышит, потому что сквозь огонь видна фигура. Она идет, увеличиваясь, пока парень не видит сперва показавшуюся босую ногу, ступающую на асфальт и переносящую тело в зону видимости, а затем широкий разворот плеч, мускулистые руки, мощную грудную клетку, крепкие бедра и опять не прикрытый причиндал.       Чонгук выходит из огня уверенным шагом, и человек растягивает рот в улыбке, не в силах скрыть на лице радости. Жадным взглядом окидывает его фигуру, выискивая ранения, но на теле оборотня нет ни царапины, только грязные разводы от пыли смешавшейся с потом. Он подходит к Тэхену почти вплотную, кладет свои ладони на его плечи и ласково смотрит в глаза. Парень нервно сглатывает, и неосознанно вытягивая губы трубочкой, первый подается вперёд, когда Чонгук вдруг продолжая цепляться за него, сползает вниз, оседая на корточки, и задирает голову, смотря каким-то плаксивым взглядом:       — Там б-было пиздецки страшно, — сообщает доверительным голосом.       Его нижняя губа подрагивает, и у Тэхена сердце жалостливо екает. Он тянется к нему руками, желая сжать в объятиях так крепко, как только сможет, ровно до того момента, пока Чонгук не продолжает:       — И мне кажется, я видел свою прабабушку. Она сказала мне хорошо кушать и похвалила мое чувство юмора.       Тэхен так и замирает с протянутыми руками:       — Что? — тупо смаргивает.       Рядом издает каркающий звук Чимин, тут же закрывая себе рот обеими руками и старательно придавая лицу серьёзное выражение.       Тэхен делает глубокий вдох, когда его накрывает пониманием. Хорошее чувство юмора? Это такой тонкий подъеб? Это он самый подходящий момент нашёл для демонстрации наличия своего «якобы» чувства юмора? Типа, лучшее время припомнить все обидки? Поди список в голове вел, сволочь шерстяная.       Он тут значит, почти плакал по нему, под меч Намджуну бросился, Джину нагрубил, а этот… Вот же сука.       Одна личность Тэхена все ещё сочувствует Чонгуку (теперь, правда, значительно меньше). А вот другая страстно желает сомкнуть пальцы на его могучей шее и постараться сдавить, как можно сильнее. Плохо получится, само собой (у Тэхена же никакие Фенриры в предках не водятся). Но попытаться все равно очень хочется, потому что — ну, не тварь ли? Такой романтичный момент испортить.       Человек скрипит зубами, и откидывает от себя руки Чонгука, разворачиваясь на пятках:       — Я, блять, чуть ли не на коленях умолял портал не закрывать, а он издева…       Оборотень ловит его за кисть, дергая на себя так, что Тэхен практически влетает ему в грудь, и без прелюдий кладет ладонь на затылок, притягивая вплотную к своему лицу. Не давая возможности сказать хоть слово, он тут же накрывает чужие губы своими, второй рукой устраиваясь на пояснице и прижимая к себе как можно ближе.       Тэхен цепенеет от растерянности, хлопая ресницами, пока Чонгук по-хозяйски целует его, жадно и отчаянно, так, будто сожрать готов. Сыто урчит, проводя языком по губе и легонько прикусывая её. Позвоночник Тэхена прошивает током. Он вздрагивает, хватаясь пальцами за обнаженные бока, и прикрывая глаза, отвечает на поцелуй. Расслабляется, позволяя забраться языком себе в рот, и откровенно плывет, нежась под уверенными ласками. Ножонки предательски подрагивают и подгибаются, а сердце в груди бьется как сумасшедшее. Чувствуя, как руки Чонгука, стискивающие его, приослабляются, Тэхен нехотя разлепляет затуманенные глаза.       — Я слышал, как ты меня звал, — шепчет Чонгук тихо.       Ну, слышал и слышал, молодец. У Тэхена плохо соображает голова, он только издает невнятное мычание. Какая-то одинокая клетка его мозга пытается напомнить, что они не одни и их все видят. Юнги и Чан, например, которые сейчас стаскивают вырубленных зомбаков в одну кучу подальше от горящих машин. И, естественно, Чимин, которому только поп-корна в руках не хватает. Но Чонгук целует его ещё раз, нежнее, и на то, что их видят и охотники, и ловцы, которые заняты делом, а не слюнки во рту друг друга гоняют, — Тэхену становится так пофиг, что прямо неудобно.       — Ты же в курсе, что твоя рука на моей заднице? — улыбается в поцелуй Чонгук.       Тэхен не в курсе даже про свое собственное имя, но полученная информация не смущает нисколько. Ягодица очень комфортно ощущается в ладони, так что, почему бы и да?       Чонгук напоследок оттягивает его губу, посасывая, и почти целомудренно чмокнув, отстраняется окончательно. У него совершенно спокойный сосредоточенный вид, а Тэхена слегка покачивает, словно пьяненького.       Чимин, наблюдая за ними, лыбится во все свои тридцать два, или сколько их там у него осталось, умиляясь и всячески демонстрируя это странными звуками. После тридцати секунд невнятного пищания в кулак, прижатый ко рту, он, наконец, спрашивает:       — Как ты смог выбраться?       Чонгук, удерживая Тэхена в вертикальном положении, чтобы тот не завалился, пожимает плечами:       — Я сам не понял. Просто в какой-то момент уже оказался тут. Не знаю, возможно, это типа — живому не место среди мертвых? И поэтому меня и выкинуло.       — Может, хватит лясы точить? — раздается свирепый голос Намджуна, и Тэхен, встрепенувшись, тут же приходит в себя, выпрямляясь и приосаниваясь так, будто лом проглотил.       — Чонгук, рад, что ты выжил, — окидывает оборотня взглядом шеф. — Ещё больше буду рад, когда ты оденешься. А вам, — смотрит на Чимина и Тэхена. — Хочу напомнить, что мы сейчас единственный отдел в городе, отвечающий за безопасность жителей. Так что живо в офис и приступаем к обязанностям!       Услышав слова «единственный отдел» и «безопасность жителей», Джин поворачивается, прекращая беседу с одним из своих подчиненных.       — С чего это единственный? — встревает, нахмурившись и скрещивая на груди руки. — У города ещё есть охотники.       Шеф закатывает глаза едва ли не до мозга и обходит его. Джин провожает его спину возмущенным взглядом:       — Это что за морда?       — Какая ещё морда? — бросает Намджун, не останавливаясь.       — Вот эта, на твоём лице! — идёт за ним Джин.       — Не понимаю о чем ты…       По мере их удаления, голоса становятся тише, и Чимин с Тэхеном переглянувшись, кивают друг другу с ехидными физиономиями:       — О-о-очень похожи! — говорят одновременно.       — Чего, блять, встали?! — оборачивается Намджун. — Рабочий день не закончен!       Подпрыгнув на месте, парни торопливо бегут следом за продолжающими выяснять отношения шефами обоих отделов.