Что бы ни случилось

      Куона разбудило заглянувшее в окно солнце. Он повернул голову и увидел спящую рядом Корин. Губы невольно расплылись в улыбке: она спала, уткнувшись лицом в подушку, и отчего-то морщила носик. Как же было приятно видеть её лицо по утрам. Как волнующе засыпать рядом с ней. Он осторожно поцеловал Корин в висок и выбрался из кровати. На простыни отчетливо виднелись два алых пятна.       «Неужели?..» — Куон прикрыл рот ладонью, заглушая немой вопрос. Корин никогда не была с мужчиной, а он набросился на неё, подобно голодному зверю. Мотнув головой, Хизури направился в ванную. Уперев руки в раковину, вгляделся в своё отражение. Тот, кого он вчера видел в этом зеркале, исчез. Теперь перед Куоном был совершенно другой человек. И всё благодаря ей. Хизури усмехнулся своему отражению, умылся и вернулся в комнату.       Корин тем временем перевернулась на спину. Куону не хотелось её будить, но теперь, когда он ощутил её вкус, её запах, больше не мог противиться желанию, кипевшему внутри. Он поцеловал её губы, шею. Корин еле слышно что-то промычала, но так и не открыла глаза. Куон лишь хитро улыбнулся и собирался продолжить ласки, но наткнулся на препятствие, которым стала его собственная футболка, надетая на Корин. Откинул одеяло. Тёплые руки скользнули под футболку. Они неспешно приподнимали её, оглаживая мягкую кожу.       Когда пальцы коснулись сосков, Куон обхватил их губами.       ― Что ты делаешь? ― пробормотала Корин. Её руки сами легли Куону на голову, пальцы зарылись в мягкие волосы.       ― Вчера я был груб, ― прошептал ей на ухо, оторвавшись от груди. ― Сегодня хочу это исправить, ― и поцеловал мочку уха.       ― Не надо…       ― Я не сделаю тебе больно. Больше никогда, ― выдохнул он и, зажав пальцами один сосок, коснулся языком другого.       Корин еле слышно ахнула и закусила губу. Куон потянул сосок губами, другой ― покрутил пальцами. Сладостная боль отозвалась желанием, ничего общего с тем, что Корин испытала вчера: каждое движение Хизури, словно изощрённая пытка, каждое мгновение ― жгучая боль. Теперь всё было иначе. Теперь её изнутри выжигала не боль ― желание.       Корин никому не позволяла к себе так прикасаться, но Куону было позволено всё. Оторвавшись от груди, его губы очертили дорожку из поцелуев, всё ниже и ниже до самого пупка. Он бережно развёл её дрожащие ноги. Горячий язык коснулся пульсирующего желания, и Корин неожиданно для самой себя ахнула. Куон поднял голову, поймал на себе потрясённо-смущённый взгляд, хитро улыбнулся и бесцеремонно впился в неё губами.       Корин задрожала, дыхание сбилось, а тело было больше ей не подвластно. Она сама не поняла, как бёдра стали двигаться в такт его ласкам. Куон проделывал такое, что Корин даже не могла вообразить. Ей хотелось всегда чувствовать там его мягкие губы, его нежный язык… Ровно до тех пор, пока Куон не поднялся и не поцеловал её, проникнув языком ей в рот. Его прохладные пальцы огладили влажную, жаждущую продолжения ласк, кожу. Ещё и ещё. Корин глухо стонала ему в губы. Она чувствовала, как кружится голова, и жгучее удовольствие растекается по телу.       Его пальцы продолжали ласкать и дразнить, а потом легко скользнули внутрь, и Корин поняла, чего так желала всё это время. Они двигались в ней нежно и неспешно, даря то самое блаженство, которого она была лишена вчера. Куон оторвался от подрагивающих губ и снова прильнул к затвердевшему соску ― Корин закусила губу, но стоило Хизури потянуть за него ― застонала в голос. Глаза Корин закрылись в блаженном беспамятстве. Ей казалось, что ещё чуть-чуть и она потеряет сознание.       Глядя на то, как тело Корин реагирует на его ласки, Куон понял ― дальше медлить нельзя.       Корин поняла, что пальцы Куона больше не ласкают. Неужели всё закончилось, ― подумала она, но в ту же секунду почувствовала, как Хизури снова проник в неё.       Корин ахнула. Вчера она почувствовала то же самое, но сегодня всё было иначе. Тогда ей хотелось, чтобы это поскорее закончилось. Сейчас ― чтобы это длилось вечно.       Теперь Куон не спешил, он двигался в ней медленно и размеренно, позволяя Корин насладится каждым мгновением.       Корин приоткрыла глаза и взглянула на Хизури. Она ещё никогда не видела ничего прекраснее, чем его лицо в этот момент. Он смотрел на неё одновременно с будоражащей кровь страстью и бесконечной, согревающей душу нежностью. Корин хотелось не только любить его, но и покориться ему. Чтобы Куон взял её всю, без остатка, и сделал своей. Навсегда.       Его движения стали резче и жёстче, но это лишь подлило масла в огонь желания, бушевавший внутри Корин. Она задыхалась от каждого его движения, каждого прикосновения, каждого вздоха.       Куон заметил, как участилось её дыхание, как стоны стали громче…       Казалось, мир разлетелся на тысячу осколков, а потом его засосало в образовавшуюся воронку… всё исчезло. Остались только покой, безмятежность и ни с чем не сравнимое счастье.       Куон откинулся на спину, Корин устроилась у него на груди. Он крепко прижал её к себе и поцеловал в макушку.       Они тяжело дышали, пытаясь прийти в себя.       Корин зачесала назад щекотавшие лицо волосы. Она никогда не думала, что можно испытывать нечто подобное. Корин сама не заметила, как расплылась в улыбке. Куон стал её первым мужчиной и останется единственным.       Хизури прикрыл глаза, чувствуя, как это маленькое и нежное создание щекочет его грудь своим легким дыханием. Как же долго он не испытывал такого удовлетворения? Никогда. Даже вчера, овладев Корин, он не чувствовал такого счастья, такой ясности. Может ли человек измениться за одну ночь? Ещё вчера Куон бы ответил ― нет. Сегодня в этом не было сомнений.       Корин ощущала исходящий от Куона жар. Она коснулась пальцами его груди, провела ими по рельефам и вздувшимся мышцам и опустила ладонь на его тёплый живот. Прикрыла глаза, каждой клеточкой наслаждаясь этим прикосновением. Его сердце всё ещё колотилось от нахлынувшей страсти, и в тот момент для Корин не было ничего прекрасней этого звука.       Казалось, время остановилось. Никто из них не смог бы сказать, сколько они пролежали вот так, в объятиях друг друга.       ― Я ушла от Лорейна.       Куон молчал. Тишина, которая раньше убаюкивала, вдруг стала оглушающе звенящей.       ― Я знаю.       ― Откуда?       ― Ты ведь здесь.       Его губы накрыли её, и дрожь пробежала по телу. Ещё ни в одном поцелуе Корин не чувствовала столько трепета и нежности. Все замки были сорваны, все двери открыты, стоило лишь протянуть к ним руку.       ― Я хочу знать о тебе всё, ― Куон огладил её плечо.       ― А я о тебе, ― Корин устроилась рядом. ― Начинай, ― хитро улыбнулась она.       ― Я убил человека.       Улыбка сошла с её лица.       ― Рик, верно? ― еле слышно проговорила она и, предупреждая его вопрос, продолжила: ― Ты звал его той ночью.       ― Да. Он был моим другом и погиб из-за меня.       Корин ещё никогда не видела такого выражения на его лице. Столько боли, вины и страданий. Она протянула к нему руки. Куон поддался и прильнул к её груди. Корин прижала его к себе крепко-крепко. Ласково гладя взмокшие волосы, она то и дело целовала Куона в макушку. Ей показалось или она действительно услышала что-то похожее на всхлип? Сердце сжалось от сочувствия и беспомощности.       ― Ты смогла бы меня простить? ― спросил он тихо и глухо.       Корин почувствовала, как защипало глаза, а сердце сдавило ещё сильнее.       ― Мне не за что тебя прощать, ― она продолжала неспешно гладить его по голове. ― Сэм, Джек, Тони, Фрэнк и остальные… они не раз совершали убийство. Кто я такая, чтобы судить их? И как я могу осуждать тебя, видя, как ты мучаешься? ― Куон ничего не ответил, и Корин продолжила: ― Мы все совершаем ошибки. Порой цена за них слишком высока, но с этим уже ничего не поделать, как бы ни хотелось. Остаётся только жить дальше и постараться не наделать новых.       ― Мне нужно, чтобы ты меня простила, ― сказал он, оторвавшись от её груди.       Корин посмотрела в наполненные мольбою зелёные глаза ― как же больно видеть его таким.       ― Я прощаю тебя, ― убрала с его лба налипшие волосы. ― Я прощаю тебе всё и хочу, чтобы ты жил дальше.       Куон глубоко вздохнул. Он сам не знал, почему слова Корин имели для него такое значение. Стало легче. Куон сглотнул подступивший к горлу ком и, проморгавшись, ответил: ― Спасибо.       Корин коснулась его губ кончиками пальцев: ― Не за что, ― и нежно поцеловала.       Куон прижал её к своей груди и огладил плечо, покрывшееся мурашками.       ― И у меня есть своя тайна, ― заговорила она.       ― Расскажешь?       Корин кивнула.       ― Моё настоящее имя Могами Кёко. Я родилась в Киото и жила там, пока мать не привезла меня в Нью-Йорк. Мне тогда было шесть, ― Куон слушал её с замиранием сердца. ― Через полгода она сдала меня в приют и уехала. Вскоре я сбежала и скиталась по улицам пока Сэм и… Лорейн не нашли меня. Я ненавижу свою мать. Это ужасно, правда? ― она горько усмехнулась. ― Я рассказывала, как она нашла меня два года назад… Я часто думала об этом. Пыталась заставить себя понять её, простить, но я не могу. Не могу перестать ненавидеть.       ― Я уверен, ты сможешь. В один прекрасный день ты проснёшься и поймешь, что всё прошло.       Корин глубоко вздохнула.       ― Даже Сэм не знает моего настоящего имени. Кажется, я как-то говорила ему, что меня зовут Кёко, но не думаю, что он придал этому большое значение.       ― Я тебя не выдам, ― пообещал Хизури с лёгкой улыбкой.       ― Дело не в этом, ― качнула она головой. ― Я хотела забыть Киото, забыть своё имя, забыть свою прошлую жизнь, но есть вещи… есть люди, которых я не хочу забывать. Например, Шо-чан… то есть, Фува Шо.       ― Тот певец?       ― Да. Мы вместе росли. Он с детства мечтал стать известным музыкантом. Я так рада, что он добился своего, ― Корин замолчала. Ей нужно было время, чтобы дотянуться до самых сокровенных воспоминаний. И силы, чтобы дотронуться до них. ― Был ещё кое-кто… Мальчик по имени Корн, ― Куон перестал дышать. ― Он говорил, что отец пытается сломать ему крылья… Тогда я думала, что он эльф и восприняла его слова буквально. Теперь я понимаю, что он имел ввиду. Надеюсь, его отец не сделал этого.       Куон поднял глаза, мысленно обращаясь к Богу. По щеке скатилась слеза, вздох невероятного облегчения вырвался из груди.       ― Нет. Не отец, ― заговорил Куон минуту спустя, ― он сам… ― прочистил горло. ― Сам сломал свои крылья, но ты… ― голос дрогнул, ― снова научила его летать.       Корин поднялась и посмотрела на Куона ничего не понимающим взглядом. Её ладони легли на его светившееся от счастья лицо, взгляд скользнул по озорной улыбке, сияющим глазам, светлым волосам…       Глаза Корин расширились, она ахнула и прикрыла рот ладонями. Куон продолжал улыбаться.       ― Неужели… ― еле слышно выдохнула она и, кинувшись на шею Хизури, заплакала.       Он снова прижал её к себе, покрывая поцелуями, и нежно шепнул: ― Глупенькая, ну что же ты?       Корин только мотнула головой, не в силах справиться с захлестнувшими её чувствами.       ― Как же я не узнала тебя, ― всхлипывала она, когда слёз стало меньше. ― Я ведь думала… я была уверена, что узнаю, если увижу…       ― Это ничего, ― он гладил её по мягким волосам. ― Я ведь тоже тебя не узнал. Ты стала такой сильной, смелой, красивой… сексуальной.       Корин рассмеялась сквозь слёзы, ударила Хизури кулачком в плечо и вытерла заплаканные глаза.       ― Успокоилась? ― мягко спросил он, убирая за ухо её длинную прядь.       Она кивнула.       ― Бурная ночь и разговоры по душам заставили меня проголодаться, ― признался он, чем вызвал неподдельное волнение Корин.       ― Ты голодный! А в холодильнике небось опять мышь повесилась… ― она уже была готова вскочить с дивана и кинуться на кухню, а ещё лучше ― прямиком в магазин. Но Куон пленил её кольцом сильных рук и, притянув к себе, шепнул:       ― Может, закажем пиццу?

***

      Корин была готова поклясться, что ещё никогда не ела такой вкусной пиццы. Может, она проголодалась даже больше Куона? Может, причиной всему был секс? В любом случае, Корин наслаждалась Пепперони и уже поглядывала на Маргариту.       Хизури тоже наслаждался завтраком. Корин ещё никогда не видела, чтобы он столько ел. Наверное, дело всё же было в сексе. Она уже была готова покраснеть от этой мысли, когда у Куона зазвонил телефон. Он вытер руки и принял вызов. Не прошло и пяти секунд, как Хизури передал телефон Корин.       ― Меня? ― она облизала испачканные пиццей пальцы, вытерла их салфеткой, не забыв про рот, и взяла телефон. ― Слушаю.       ― Корин, какого чёрта?! ― услышала она гневный голос Тони. ― Я тебе всё утро названиваю! Ты что убила телефон?       ― Ой… ― только и смогла ответить Корин и покосилась в сторону коридора: клатч с телефоном валялся рядом с её босоножками.       ― Что значит «ой»?! ― не унимался Тони. ― Ты хоть представляешь, что здесь все на ушах стоят?       ― Не пори горячку, Льюис, ― виновато усмехнулась Корин.       ― Горячку?.. ― Тони перевёл дух и продолжил. ― Лорейн ещё вчера свалил, Сэм не может его найти. Ты куда-то пропала ― всё утро не подходишь к телефону… Мы тут места себе не находим.       ― Прости, ― теперь Корин и не думала веселиться, ― случайно зашвырнула телефон куда подальше. Не подумала, что вы можете меня искать. Извини, что заставила вас нервничать, а тебя побегать. Я в порядке.       ― В порядке… ясное дело, ― фыркнул Тони. ― Ладно, ― выдохнул он, смягчившись, ― сообщу Сэму, что ты жива-здорова, пока собак по твоему следу не отправил.       ― Спасибо, Тони. С меня пиво.       ― Ящик! ― усмехнулся тот и напоследок добавил: ― Целую, крошка.       ― И я тебя. До вечера!       Корин вернула телефон Хизури и поднялась из-за стола:       ― Хочешь чаю?       ― Ммм… возможно, ― улыбнулся Куон и поднялся следом.       ― Жаль, не заказали десерт, ― вздохнула она, повернувшись к Куону спиной, и включила чайник.       ― У меня уже есть один, ― шепнул он, прижав Корин к себе. Одна рука сжала прикрытую футболкой грудь, вторая скользнула между её ног: ― Можно мне кусочек?       Корин еле слышно ахнула и упёрлась рукой в столешницу.       ― Ты не наелся? ― спросила она не своим голосом, от настойчивых ласк ловких пальцев.       ― Наелся, ― Корин услышала его лукавую улыбку, ― но я хочу ещё, ― его язык лизнул мочку уха, пальцы проникли внутрь.       ― Приятного аппетита, ― только и смогла ответить Корин, прежде чем окончательно потеряла голову.

***

      Они ехали в машине к дому Сэма. Куон смотрел на дорогу. Корин ― на Куона. Он поймал её взгляд боковым зрением и улыбнулся:       ― Может, мне стоило взять выходной?       ― Ну уж нет, ― усмехнулась Корин, разгадав его хитрость. ― Ты бы и этой ночью не дал мне поспать, а мне надо выспаться.       ― Ладно, ― сжалился Хизури, ― но утром я тебя выкраду.       ― Сэм и так отдаст, ― смущенно проговорила она.       ― В самом деле? Знал бы, забрал бы раньше.       ― Эй! ― она легонько толкнула его в плечо.       ― А что?       ― Веди машину, ― буркнула она, изображая обиду, скрестила руки на груди и уставилась на дорогу.       Куон глянул на неё украдкой, но Корин всё же заметила: ― Не отвлекайся!       ― Ладно-ладно, ― примирительно закивал он и снова глянул на свою девушку.       Корин открыла дверь квартиры Адли, держа Куона за руку. Хорошо, если Лорейна нет дома.       Стоило им переступить порог, как Сэм, Джек, Фрэнк и Мэтт выскочили в прихожую.       ― Корин… ― выдохнул Сэм, глядя на сестру. ― Куон, ― кивнул Хизури.       У всех был весьма встревоженный вид. Корин огляделась и поняла ― Лорейна не было. Слава Богу.       ― Что стряслось? ― она глянула по очереди на каждого из братьев.       Братья переглянулись.       ― Корин, ― с трудом заговорил Адли, ― Тони мёртв.