Цена молчания

      Мягкое движение слегка растрёпанной кисти по акварельной бумаге, оставившее нежный бирюзовый след, словно распустившаяся гербера.       «С ним без толку разговаривать».       Капля воды моментально растеклась, смешивая розовато-оранжевые лепестки с разлившейся по бумаге голубизной.       «Он всё равно бесполезен, какая разница, что он думает».       В это ласковое сочетание красок грубо врывается алый строй пятен, соблазнительно подчиняющих другие краски, уже занявших своё место на полотне. Сладостные и горькие одновременно, красные порезы болезненными язвами замирают на месте.       «Ты же не собираешься помогать этому чудаку?»       Поток воды смешивает своевольный алый цвет с другими, которые рождают удивительные сочетания яростной силы и ласковых прикосновений, пламени жизни и робкого одиночества. Они не сливаются в грязное пятно, не превращают друг друга в отвратительные оттенки, нет, ни в коем случае. Из алого гнева, бирюзовой печали и розовой нежности на бумаге проступают удивительные по красоте узоры, дополняя друг друга и обретая гармонию.       «Просто считай, что его здесь нет»       Новые свежие краски вплетаются в рисунок, пропитывая насквозь бумагу и разноцветными путями разбегаясь по всей площади. Однако ничто не затмит первоначальных хозяев полотна, вдохнувших жизнь в бездушный белый лист бумаги. Они так и продолжают оберегать друг друга и всю композицию вокруг себя.       Ядовитыне слова, тайком произносимые за спиной, могли бы точно въесться в сознание так же, как и акварельные краски в бумагу, вгоняя в смятение и неприятные переживания. Могли, если бы ему было хоть какое-то дело до бестолковых сплетен. Он в тысячный раз сядет за свой стол, возьмет в руки любимую кисть и изольет свои мечты и фантазии на бумагу, скрашивая рутинные серые будни взрывами цветов. День закончится, наступит следующий, и надоедливый цикл вновь монотонно отсчитает сутки, которые ничем не будут отличаться ото всех предыдущих. Ничем, кроме новой палитры и штрихов карандаша, вычерчивающего чей-то расплывчатый силуэт, ускользающий и лишь оставляющий болезненный отпечаток в памяти.       Он живет так уже несколько лет, наедине с искусством и воспалённым снами сознанием, всё так же каждую ночь выплёвывающим тот самый проклятый силуэт, то приближающийся и обдающий теплом, то отдаляющийся и высасывающий последний интерес к жизни.       Молчаливо проводящий свои будни человек встрепенётся из-за резко распахнувшегося окна, легко приглашающего свободный и мягкий ветер пробежаться по разложенным перед ним рисункам. Он словно выбирает понравившиеся и уносит их с собой, оставляя после себя только терпкий запах дальних диких прерий, не тронутых человеком, и манящий запах корицы, щекочущий нос и оседающий на коже. Одиноко сидящий на дереве старый ворон взглянет на человека, и в его бездонно черных, словно первородная Вселенная, глазах отразится извилистый путь двух совершенно разных, но при этом существующих только друг для друга людей, связанных снами: тревожными кошмарами и приятными грёзами. Он видел смену эпох и поколений, войны и гонения, разлуки и мучительные смерти. И только его бессмертная душа знает об этих двух людях, рожденных в одной небесной колыбели и по воле случая столкнувшихся ещё раз уже здесь, на земле.       Теплый ветер погладит уши молодого волка, в растерянности остановившегося посреди степи. Обнимет и подтолкнёт к единственно правильной дороге сквозь поля ирисов и густого тёрна, скрытых тьмой весенней ночи. Проводит и навсегда останется рядом, оберегая и даря покой.       Мягкий ветер и одинокий волк, внезапно встретившиеся посреди обычных жилых домов задумчивого города. И только время покажет, действительно ли они предназначены друг другу.