Дважды «знакомый»

Забудь как страшный сон, Мы тут не первые поддались собственным демонам. Неверный я, но ты первая; Наш дивный мир — лишь гипербола.

      Густая тьма ночного неба разбавлялась отблеском фиолетовых красок, что говорило о скором наступлении рассвета. Ноябрь был холодным, но снег ещё не выпал. Лишь ветер, беспощадно забиравший в свои ледяные объятия.       Маше едва хватило сил, чтобы на ватных ногах добраться до кафе, которое находилось в двух шагах от московской базы ЦСКА. Полупрозрачная пелена слёз перекрывала весь обзор на дорогу. В глаза словно песка насыпали. В кармане зимней куртки лежит свёрнутая тысячная купюра. Этого, конечно, на гостиницу не хватит, но на чашку горячего напитка – вполне.       Короткова ловит на себе весьма удивлённый и неодобрительный взгляд белокурой официантки в короткой чёрной юбке. Действительно, как это Маша посмела заявиться в это заведение в столь поздний час и запрячь персонал своим заказом, которые и так еле-еле сдерживаются, чтобы не вздёрнуться из-за ночной смены?       Огромная кружка горячего пенистого кофе и тарелка свежей лапши с соусом становятся её друзьями до того момента, как небо разбавится розовато-оранжевой белизной, и не встанет солнце. Девушка просто не представляла, как она пойдёт на работу. Телефон почти что разряжен, сумка с нужными документами дома и сон, на который она так рассчитывала, так и не состоялся. Ехать к Кате с Антоном Маша не собиралась, ведь они – первое место, где Лёша будет её искать. Вторым местом был стадион «армейцев», но ей повезло, ведь сегодня её помощь понадобится на базе. Да и у «Локомотива» утренняя тренировка, поэтому у Миранчука будет меньше времени на поиски.       Голова к шести утра уже мало что соображала, а если быть точнее – совсем ничего. Перед глазами лишь то фото влюблённых, захлёстнутых страстью с головой, целующихся Лёши и Лены. И хриплый голос Миранчука, на языке которого застыла поганая ложь. В груди изнемогающе саднило. Словно дыра в сердце, знаете? Хотелось улететь и забыть обо всём. И чтобы о тебе все забыли, и как можно скорее. Она не понимала, что ей делать: ехать домой к Миранчуку со скандалом или кричать и биться головой о стену, вырывая волосы на своей макушке. Для чего он врал? Зачем? Причём так нагло, выливая всю желчь унизительной лжи в лицо любимой. А может, и не любимой вовсе?

***

— Маша!       Тихий мужской голос ласкает перепонку, плавно вытягивая из сна своей нежной рукой. Девушка приоткрывает глаза и немного жмурится от бьющих по глазам солнечных лучей, которые выглядывали из-за просвета серых жалюзей. Откинувшись на спинку стула, Маша потерла слипшиеся от слёз веки и, наконец, взглянула на того смельчака, что посмел её разбудить. — Ты чего тут спишь?       Это был Костя. С чёрным портфелем за спиной, в расстёгнутой куртке с логотипом ЦСКА и с взъерошенными волосами. Серые глаза парня бегали по женскому заспанному лицу. Он и так не ожидал её здесь увидеть, а уж спящей – подавно. — Я просто... — Короткова потянулась и стрельнула глазами за спину футболиста – там висели настенные часы, — А ты чего так рано? — Так вся команда уже приехала.       Кучаев посмотрел на Машу, как на ненормальную, сбросив свой портфель на маленький диванчик и сев напротив неё. И вправду, было уже восемь утра – именно в такое время команда обычно прибывает на базу после выездных матчей. ЦСКА приехал прямиком из города Химки, привезя оттуда нулевой ничейный результат от игры с «Динамо». — Ты так и не ответила, — он нетерпеливо обвёл глазами девушку и закусил нижнюю губу, выжидая ответа на свой вопрос.       Взгляд Коротковой бегал по вытянутому от серьёзности лицу Кости. Делиться подробностями своей неудавшейся личной жизни и поведать рассказ о том, какой её избранник пиздабол она явно не хотела. Краем глаза через стекло Маша заметила Федю, который уже заходил в кафе, попутно вытаскивая беспроводные наушники из своих ушей. — Что будете заказывать?— подошедшая официантка к Косте на этот раз была очень вовремя. — Сегодня какой-то праздник? — еле заметная улыбка проскользнула на слегка обнаглевшем лице Чалова. Его зелёные глаза потемнели от усталости. Из-за лёгкой «помятости» его милой физиономии можно было догадаться, что он только проснулся. И спал он мало – как часто бывает на выездах. — Нет, — голос Маши звучит насквозь безжизненно, и она переводит взгляд на окно, за которым остальная часть команды выходила из автобуса. Некоторые из них, заметив кафе, направлялись прямиком к нему. — А чего ты так рано на базу приехала? — Чалов вытягивает руки перед собой, сложив их в замок. Он напряжённо рассматривает девушку, прекрасно понимая, что у неё что-то случилось. — Не бери в голову, — кидает она, выйдя из-за стола и попутно взяв свой разреженный телефон с дубовой поверхности.       Она покидает кафе, не желая встречаться с остальной частью «армейцев», дабы сотню раз не услышать один и тот же вопрос. А Федя сидит возле Кости, который показывает ему смешную картинку на телефоне, и Чалов чувствует, как волнение внутри него нарастает.

***

— Ты звонил ей? — слышится хриплый голос Антона из динамика телефона. — Блять, что за вопрос? У меня уже трещина на экране в районе кнопки вызова!       Миранчук шустро перебирал мощными ногами, проходя вдоль московских улиц. Он искал Машу везде, где она могла бы быть по его соображениям. Сначала футболист незамедлительно поехал на «ВЭБ Арену», дабы это то место, где Лёша может стопроцентно гарантировать присутствие Коротковой (конечно, ведь сегодня её рабочий день). Какой-то парень из персонала арены сказал, что «Мария Игоревна сегодня заменяет старшего менеджера на базе наших парней». Футболист понятливо кивнул и выбежал со стадиона, попутно набирая номер брата. — Ты поедешь на базу ЦСКА? — младший брат звучал как-то неуверенно. — Антох, если ты задашь хоть ещё один тупорылый вопрос, мне придётся тебе вмазать. — Ты там совсем ебанулся? — на этот раз шатен и сам вспылил, понимая, что злость брата переходит все границы, — Сам виноват! Нужно было с самого начала обо всём ей рассказать, чтобы вот так сейчас по базам «коней» не прыгать! — Всё сказал? — Лёша подошёл к своей машине и разблокировал двери нажатием на ключ. — Ты сам, блять, виноват, ясно? — Это всё? — Да, это всё! — будь старший брат сейчас рядом, он бы увидел, как сильно покраснели щёки Антона и как сильно он сжимает свои кулаки. — Пока, — сбросив вызов и сев в машину, футболист давит педаль газа в пол.

***

      После занятий по физической подготовке, ЦСКА снова отправился на родную арену, чтобы начать подготовку к домашнему матчу с лидером турнирной таблицы Российской Премьер Лиги — петербургским «Зенитом». Эта игра была слишком принципиальной для «армейцев», поэтому подготовка должна быть соответствующей.       Телефон Коротковой разрывался от Лёшиных звонков, а ей всё равно, она нажимает на «отмену» и продолжает смотреть в окно такси и глотать слёзы, почти до крови закусывая нижнюю губу. Она молила Бога о том, чтобы Миранчука не оказалось на «ВЭБ Арене» именно в тот момент, когда туда приедет она. Разводить скандал на глазах у команды и персонала ей хотелось меньше всего.       Через двадцать минут активных разгрузок вещей команды из автобуса, парням всё же дают получасовой передых. Маша, воспользовавшись занятостью персонала, который готовил поле к тренировке, вышла ко входу на стадион и достала из куртки «запылившуюся» пачку «Winston'a». Как же давно она не ощущала горечь фильтра на языке и тяжесть густого дыма в лёгких.       Всё происходит в мгновение нескольких секунд. Белая бумага касается губ, чиркает зажигалка и, вот она, первая затяжка, которая в сотню раз приятнее всех последующих. Короткова всё ещё продолжает осматриваться по сторонам, чтобы не дай Бог не заметить Миранчука. — Здесь нельзя курить, — голос внезапно появившегося Феди заставляет Машу подпрыгнуть от неожиданности. — Боже мой! — охает она, быстро обернувшись.       Светловолосый слабо улыбается и встаёт рядом, осматривая девушку с ног до головы. Он прекрасно знал, что она курит, хотя Маша об этом ни разу ему не говорила. Короткова поднимает голову вверх и замечает на железной вывеске угрожающее объявление:

КУРИТЬ ЗАПРЕЩЕНО ШТРАФ 2500 ТЫС. РУБЛЕЙ!

Тушит сигарету, отходит метров на десять, садится на лавочку и закуривает новую. Иронично хмыкнув, Чалов суёт ладони в карманы «адидасовских» спортивок и следует за ней. — Вы поссорились? Между бровей у девушки появляется морщинка. Она понимает, о чём он, но не знает, откуда он узнал. — О чём это ты? — вальяжно стряхивает пепел с сигареты, которая, по личным расчётам, будет выкуренна в три тяги.       Зелёные глаза смотрят на русоволосую, откровенно говоря: «не строй из себя дуру». Футболист слабо бьёт мысами кроссовок об ножки лавочки, и с виду это выглядит так, будто он замерз, или же стесняется. Но, как ни странно, он не испытывал ни холода, ни смущения. — Он приезжал сегодня утром на наш стадион, — Чалов кивает головой в сторону огромного сооружения, — Тебя искал.       Быстро переводит взгляд на Короткову, надеясь проследить за сменой её реакции и, в идеале, застать врасплох. Последнего не получилось, но подорвать её безразличие он смог успешно – в эту же секунду Маша столкнулась с ним глазами. — Ничего сказать не хочешь? — А кто ты такой, чтобы я тебе что-то говорила? — на повышенных тонах начинает Маша, всё сильнее сжимая подол платья в своей ладони.       Федя понимает, что попал в «десяточку». Самую пробитую болевую точку её души, которая до сих пор кровоточит изнутри сквозь слой заштопанных порезов. Чалову становится стыдно от таких откровенных вопросов, а главное – от уверенности, что ответ на них будет получен. — Понял, не моё дело, — парень бросает взгляд на сжатую женскую ладонь и решает, что лучше ему уйти, — Прости, я не хотел тебя задеть.

***

— Пожалуйста, Кать, не говори ему ничего! — взмоляется Маша, взяв из рук подруги связку ключей.       Кузнецовой удалось раздобыть на пару деньков Маше квартиру, чтобы та смогла «переконтоваться» там на время, пока не найдёт съёмное жильё. Одна из её коллег по юридическому отделу улетела в отпуск на месяц и поручила Кате поливать цветы, а параллельно с этим приглядывать за тяжеловесным мейн-куном. Девушка знала причину ссоры Миранчука и Коротковой. Нет, это не Маша ей рассказала, просто Антон слишком громко отвечает на звонки брата, уходя в соседнюю комнату и при этом надеясь, что его не услышат. — Не переживай, Маш, всё будет нормально, — блондинка прижимает русоволосую макушку к своей пышной груди и нежно поглаживает, — Но вам срочно нужно поговорить. — Кать, не надо, — девушка слабо выпутывается из объятий подруги, — Мне от этого будет ещё тяжелее.       Голубоглазая отстраняется и держит Короткову за плечи. Отёкшие из-за отсутствия сна глаза осматривали её с изнемогающей печалью, а бледное лицо выглядело до жути истощённо. Девушка нуждалась во сне и порции отборного рёва, который помог бы ей выпотрошить из себя всю горечь и разочарование, свалившиеся на неё за какие-то двадцать четыре часа. — В общем, поезжай домой, — Кузнецова протягивает бежевую сумку Маше и застегивает молнию на её куртке, — Тебе нужно выспаться. — Хорошо, — безэмоционально кивает она и смотрит на подругу с неподдельной серьёзностью, — Пообещай, что он не узнаёт. — Обещаю.