Дважды «знакомый»

Знаю на ощупь твои цифры - Я скидываю их, чтоб не спалиться Нам стоит перестать и удалить всё - Но, сука, я же помню твои цифры

      Квартира Катиной подруги – Милы оказалась уютной, но немного странной по своему содержанию. Она была не очень большой: лишь спальня, совмещённая ванная с уборной и маленькая гостиная, переходящая в кухню. Стены во всей квартире были окрашены в белый цвет. Кроме спальни, стены которой были насыщенно красного цвета. Половина полок была обставлена книгами об эзотерике совершенно разных переплётов. Кузнецова успела вскользь упомянуть о том, что коллега увлекается паранормальным, но Маша и подумать не могла, что до такой степени. Квартира более походила на притон экстрасенса-хиппи. Кровать была большой и мягкой, справа от неё было не менее большое окно, вид которого выходил во двор жилого дома. Несколько колоритных детских площадок и спортивный комплекс, с территории которого постоянно доносились крики мальчишек, играющих в уличный футбол на «коробке». Дни тянулись мучительно долго. Телефон по-прежнему разрывался от Лёшиных звонков. Она была не готова. Не готова взять трубку, да? Как глупо. Сердце разрывалось на сотни частиц, стоило их совместной фотографии высветиться на экране её телефона, и Миранчуку позвонить восьмой раз. И это только за один вечер. Маша не сомневалась, что он не знает, где она. Не потому, что Катя сдержала свой язык за зубами и не проговорилась, где поселилась её подруга, а потому, что Лёша успел испортить отношения даже с собственным братом. Будь они не в ссоре, Антон давно бы сдал её адрес. Если он, конечно, знает его. Соседом по жилой площади для Маши стал огромный кот Милы по кличке Делли. Пушистый мейн-кун был тёмно-серого цвета с белоснежной шерстью на животе. Короткова была даже рада животному, ведь не придется скучать по выходным одной, задыхаясь в этих четырёх красных стенах, которые, почему-то, с самого начала начали на неё давить. Девушка знала, что задержится в этой квартире не надолго, поэтому уже на третий день начала подыскивать себе съёмное жильё. — Что ж ты не предупредил, что приедешь сегодня? — с небольшим упрёком спросила Маша, занося пакеты с едой на кухню и обходя мурлыкающего Делли у себя под ногами. — Хотел устроить тебе сюрприз, поэтому после аэропорта сразу к тебе, — донёсся хриплый голос брата из прихожей, который сидел на мягком пуфике и снимал с уставших ног кроссовки. Шатен поправил чёлку и, попутно взглянув на себя в небольшое зеркало в прихожей, прошёл на кухню, разглядывая замысловатые картины на стенах. Пока сестра во всю намывала свежие фрукты в раковине, Артём успел прикинуть, во сколько «зелёных» могла бы обойтись эта квартирка настоящей хозяйке. — Уютненько... — протянул он, скрестив руки на широкой груди и рассматривая изображенную на картине Шиву – верховную Богиню в индуистской мифологии. — А, да, — обернувшись, девушка усмехнулась, — Эта Мила – эзотерик. — Я заметил.       Парень сел за круглый дубовый стол, накрытый белой скатертью с узорами бутонов красной розы и вытянул руки перед собой. Эта квартира напоминала Артёму его первую съёмную квартиру в Эстонии, когда ему пришлось селиться в подобного рода местечке, и его соседом был не пушистый кот, а бабка с шизофренией. От этих воспоминаний у него побежали мурашки. Маша порезала на кусочки её любимый шоколадный торт, налила ароматный свежий чай и села напротив брата, положив ногу на ногу. — Как ты тут без меня? — спросил голубоглазый, медленно помешивая сахар в чашке, — И где твой футболист? — Мы поссорились... — выпалила Маша, сразу же почувствовав, как обида, совсем на миллиметр спрятанная в душе, снова поднимается вверх, — И, наверное, уже расстались... Не сказать, что Коротков был ошеломлён словами сёстры, но удивление его было весьма приличным. Он немного нахмурился и, совсем чуть чуть сщурив глаза, внимательно пригляделся к сестре, незаметно махнув головой в сторону. Парень потребовал детальных объяснений произошедшего и получил их в полном объёме.       Маша рассказала абсолютно всё: и про ночной визит Лены, сорвавший их идеальный «семейный ужин», и про фотографию, которую она нашла в одном из Лёшиных ящиков, и про то, как её телефон разрывается от его звонков и СМС. Брат пришёл к вполне себе верному выводу, что молодой человек сестры редкостный ублюдок, который попытался сыграть на два фронта и, к счастью, запутался в правилах собственной игры. — Да уж, — Артём поставил чашку чая на стол и, поджав губы, вскинул бровями, — Весело живёшь, Маш. — И не говори, — устало потянула русоволосая и откинулась на мягкую спинку стула, на секунду задумавшись, — Завтра у моих ребят матч с «Зенитом», а мне так не хочется туда ехать... Девушка безысходно закрыла лицо руками и тяжело вздохнула. У Коротковой не было желания вообще выходить из дома, ведь на душе было так же паршиво, как и погода на улице. Снег с дождём прошёл буквально на днях, оставив после себя кашу из слякоти на асфальте. Самый неприятный момент наступления зимы, который раздражает аж до трясучки.       В квартире раздался дверной звонок, который заставил временную хозяйку подскочить со своего места и, по пути к двери, мысленно помолиться Богу, чтобы за дверью не оказалось Миранчука. — Ой, Кать, — застав на пороге мокрую от снега подругу, Маша немного смутилась, — Что-то случилось? — Нет, — отверженным тоном ответила Кузнецова, заглядывая за спину Коротковой, — Ты не одна что ли? — Я... — Здравствуйте.       Позади Маши появился только что подошедший Артём. Парень внимательно осмотрел подругу сестры и, облокотившись локтем на дверной проём, присмотрелся к девушке внимательнее: что-то в её смугловатом лице казалось ему знакомым. Катя, в свою очередь, оторопела от увиденного. Ноги стали ватными, и она чуть было не повалилась в обмороке на холодный кафель лестничной клетки. — Кать, это мой брат, его зовут Артём, — Маша попыталась прервать неловкую паузу между людьми, почувствовав явное напряжение ситуации, — Тём, это Катя, моя лучшая подруга. Голубоглазый ещё секунд пять вглядывался в девичьи глаза, цвет которых был аналогичен его собственному. В голове всплыли давние воспоминания, которые, по-хорошему, давно должны быть стёрты.

— Тёмка, ну не будь таким занудой! — наигранно пискляво произнесла Катя, потянув парня за руку. — Кать, мы дважды были на «чёртовом колесе». Теперь я хочу на «американские горки»! — голос шатена требователен. Парень явно намерен больше не возвращаться на хреново «чёртово колесо» и, наконец, постичь истинный адреналин, прокатившись на самых знаменитых горках в мире. Ну не зря же пара полетела в Америку, правда? — Вот так значит? — девушка выпускает из руки мужскую ладонь и надувает губы, — Ну хорошо, я поняла тебя. Горки, так горки! Артём останавливается посреди парка аттракционов и оглядывается на Кузнецову, которая, скрестив руки на груди, провожала парня обиженным взглядом. Коротков просто напросто не смог содержаться под натиском этих «хрустальных» глаз и, подойдя к возлюбленной, крепко прижал к своей груди. — Ладно, чёрт с ним, пойдём на колесо! — Ура! — закричала девчушка, крепко обняв парня за шею и оставив самый лёгкий и самый нежный поцелуй на его губах. — Но! — шатен поставил перед её лицом указательный палец, серьёзно смотря в глаза, — Потом мы идём на горки! — Замётано!

      Катя продолжала буравить взглядом заметно возмужавшего Артёма, который запомнился ей как симпатичный шатен с глазами цвета моря, способный покорить своей прекрасной улыбкой любую красавицу. Они бы так и продолжили стоять, под натиском собственных взглядов, непонимания Маши и утопающие в общих воспоминаниях, пока Артём первый не протянул свою руку и не произнёс: — Очень приятно.

***

      Миранчук стоял перед «ВЭБ ареной», обдуваемый ветром и снегом, который не на шутку разразился этим вечером. Парень ждёт уже минут десять, пока у «армейцев» кончится контрольная тренировка перед завтрашней игрой с «Зенитом». Под глазами парня тёмные синяки, свидетельствующие о бессоных ночах и нервных днях, которые тянулись так медленно, словно застывший мёд. Ссора с любимой девушкой закрепилась ссорой с родным братом, которого он любил не меньше Маши. Миранчуки общались лишь на тренировках, и то по делу, когда была необходимость в выполнении совместных упражнений или во время игры. Лёша корил себя за то враньё, которое он проронил в тот вечер, но прекрасно понимал, что скажи он тогда правду, все обернулось бы точно так же. — Ну наконец-то, — недовольно процедил шатен, пожимая руку вышедшему со стадиона Чалову, — Я чуть без ног не остался, пока ждал тебя. Парень разворачивается и следует к машине. Федя нудно плетётся за ним, сжимая в руке спортивную сумку. Тяжкие четыре часа вечерней тренировки не оставили в парне ничего, кроме усталости и единственное, чего он сейчас хотел, так это коснуться головой своей мягкой подушки и утонуть в небытие красочных сноведений. Миранчук устраивается на водительском, а Федя на пассажирском. Футболист поворачивает ключ зажигания, но на педаль газа не жмёт. — Ты хотел о чём-то поговорить? — Чалов на пару мгновений поворачивается к «железнодорожнику», — Явно не просто так просил о встрече. — Я могу попросить тебя об услуге? — теперь очередь Миранчука выпытывающе вглядываться в лицо Феди, который буравил взглядом лобовое стекло и внимательно следил за снежинками, подсвечивающимися светом машинных фар. — Что за услуга? Футболист потянулся во внутренний карман своей куртки и достал маленькую связку ключей. Металл искушающе выглядит на шершавой ладони, но Федя смотрит как-то сомнительно. — Что это? — Ключи от вашей каморки. Чалов продолжал глядеть на футболиста с непониманием и ждал, когда тот, наконец, перестанет ходить вокруг да около и расскажет, что ему на самом деле нужно. — Маша же рассказала тебе о нашей ссоре? — Нет, — светловолосый хмыкнул и нахмурился. Ситуация начала его раздражать. — В любом случае ты знал об этом, — Миранчук ухмыльнулся и мотнул головой в манере «не заливай». — От меня тебе что нужно? — Федя повышает голос. — Ты должен заманить её в каморку, и тут неожиданно появлюсь я, — Лёша говорит так, словно он – дьявол, который пытается соблазнить свою жертву на продажу её души, — Твоя часть состоит в том, чтобы просто повернуть этот ключ в замочной скважине и открыть нас через какой-то промежуток времени. Чалов пытался проанализировать и переварить всю информацию, которую только что ему выдал Миранчук. Казалось, что один из близнецов ума лишился из-за своей девки, но что ж поделать, если это и вправду может быть так? — Ты всерьёз считаешь, что я на это соглашусь? — Цена вопроса велика, — Лёша откидывается на спинку сидения. — Я не нуждаюсь в деньгах. — Тебе их никто и не предлагает, — Миранчук пожимает плечами и кладёт кисть левой руки на кожаную поверхность руля, — Понимаю, ты у нас парень талантливый и состоятельный, ни в чём не нуждаешься, да? Но, не отрицай, что у таких как мы тоже иногда случаются проблемы. — К чему ты клонишь? — Я буду должен тебе, — парень уверенно смотрел в глаза «армейца», — Любая проблема – звонишь мне, и я её решаю. — Хуйня какая-то получается... — Федя запустил руки в волосы и слегка сжал их. Мысли превратились в ураган, а бред Миранчука становился всё более и более заманчивым. — Чал, я тебя прошу как товарища, — шатен кладёт руку на мужское плечо и с надеждой смотрит в глаза футболиста, — Я буду в долгу перед тобой. «Армеец» долго бегал глазами то по ключам, то по лицу Миранчука, взгляд которого с каждой секундой приобретали оттенок сумасшествия. Чалов понял, что может извлечь из этого выгоду и для себя, поэтому, чуть помедлив, взял ключи из руки парня. — Договорились.