Холодные осколки

Новоявленные девианты озабочены и взволнованы. Создаваемый ими шум идет волнами — то на повышение, то на понижение — и имеет тенденции к общему увеличению мощности. — Пора выводить их на улицу, — Коннор оглядывается, в последний раз удостоверяя неспокойные сенсоры, что он всё предусмотрел. — Лейтенант? Хэнка нет там, где он был тридцать девять секунд назад. Диагностика тепловизором определяет его местонахождение в противоположном лифту конце этого зала. Звать глупо, Коннор приближается и повторяет вкрадчиво почти что в ухо: — Лейтенант? — Чтоб тебя, Коннор, завязывай подкрадываться, — грозный тон быстро сходит на почти не злое ворчание. Он оборачивается. — Я что подумал. Наверняка, или, как сказал бы ты, девяносто девять процентов гарантии, что я здесь больше не окажусь. Дык, — он показательно лохматит затылок и корпусом показывает на дверь куда-то. — Черт подери, мне интересно! Мне кажется, я имею право. Коннор высчитывает опасность потакания его желаниям. Риск быть убитыми возрастает на шестьдесят процентов каждые десять минут. Но черт, он тоже здесь больше не намерен появляться. Не это ли одно из.тех нерациональных желаний, что движут девиантами? И он кивает. Хэнк ухмыляется в ответ и по-хозяйски толкает дверь. — Ещё один зал, — он почти не разочарован. — Но два вида моделей, — констатирует Коннор и вместе с человеком направляется дальше. Здесь стоят более узкоспециализированные андроиды: слева техперсонал мужского типа, справа — женского. На середине девиант останавливается и пробуждает одного. Это всё ещё трудно, но он способен. Маркус сказал, что это так. Значит, это так. Наверное. Со второго конца под механический скрип тысяч новехоньких биокомонентов и безмятежно повторенное сотни раз «очнись!» раздается скрип ещё одной двери. — Чтоб я сдох… вот вы все где хранитесь. На вызвавшее такую реакцию стоит посмотреть. И расчет вести не надо. Коннор встает рядом с Хэнком. Он не намерен издавать хриплый выдох и ругаться на чем свет стоит. Но останавливается, симулируя, что тоже удивлен. Зал почти пугает своим скромным размером после тех размахов. Он рассчитан, как ни странно, на ограниченную серию. Маленькую партию в десятка два моделей, больше не надо… Последние разработки. Дорогие. Экспериментальные. Что понятно в том числе по их обособленности друг от друга и от мира. В сравнении с обычными уборщиками и нянями, можно сказать, что каждую модель ценят за некие особые способности и скрытые потенциалы. — Да чтоб я сдох! — уже вскрикивает Хэнк. Он полон не то злости, не то восхищения. У него не разберешь, Коннор с некоторых пор испытывает перегрузку, если начинает сканирование. — Ты тоже видишь партию тебя, Коннор? — Хэнк энергично трясет руками. — У меня ведь не белая горячка? Тот смотрит в глаза и выдает тем голосом, каким сообщал о своем прибытии в первый день: — Нет, лейтенант. Это действительно хранилище моделей RK800. Каждая модель стоит в той же позе, что и любой другой деактивированный андроид. Каждая покоится в большом стеклянном пенале на постаменте. Каждая подсвечена холодным светом снизу. В оперативной памяти Коннора проскользнули моменты, когда он смотрелся в зеркала, и даже ущербное освещение баров подавало его лицо выгоднее, чем эти прожектора. Эти RK800 смотрелись особенно… мертвыми. — Что, и ты вот так вот, как какой-то андроидный Кен, стоял в свете прожекторов в прозрачной упаковке? — протянул Хэнк издалека. Коннор посмотрел в его сторону. — Учитывая, что с начала нашего расследования я третья присланная к Вам модель… Разумеется. — И к чему ты это сейчас вспомнил? — фыркает лейтенант. — Для аргументации своего ответа, — незамедлительно дает отчет Коннор. — А не к тому, что я мог иметь честь познакомиться с каждым? Коннор сканирует все посылы. — Это был бы путь, который Вы прошли бы с машиной, — фраза дается сложнее, чем многие из тех, что решали судьбу сложнейших переговоров. Она не заложена программой, и оформлять это послание верно, сопоставляя миллиарды вариантов, приходится с некрасивыми паузами. Он вовремя вспоминает про глаза и делает правильное движение. Как будто сам себя дергает за ниточки. Но кукловод спокоен лишь внешне, нити не дрожат лишь потому, что они из твердого материала наподобие его корпуса. Теперь он сам себе кукловод и кукла, и проблема в том, как бы им стать не просто удачным дуэтом, а настоящим целым. — Но они… — Лишь RK800, — цокает языком Хэнк и делает несколько шагов, осматриваясь вокруг себя. — Как тот пластмассовый говнюк. Не нужные сами себе. Но в некотором смысле, с твоей памятью, а это значит, уже в какой-то точке пути, ага? Хе. Хе, — лейтенант прищуривается на него и молчит пару секунд. — Не боись. Я не жалею. Коннор ходит между стеллажей медленнее, чем обычно, но не останавливается. — А это что за хер? Девиант оборачивается на голос. Стеллаж, перед которым стоит Хэнк, демонстрирует нечто новое. — RK900, — с отвращением читает на груди андроида Хэнк. — Более совершенная модель, — ровно продолжает Коннор. — Сканирование показывает, что он превосходит многие мои хара… — Мне похер на твое гребаное сканирование! Какого хера ты спокоен, если этой мордой тебя хотели просто заменить? Пусть мне еще скажут, что все эти андроиды идут в утиль! — Я не могу сказать. Напарники молча вглядываются в андроида ещё несколько минут. — Отталкивающий тип, — наконец сплевывает Хэнк и разворачивается. — Я насмотрелся. Давай, твой многотысячный аргумент ждет. Тебе ещё добираться до этого твоего Маркуса. Коннор оглядывается на Хэнка, а потом малодушно смотрит на свою замену снова. Резюме лейтенанта… нашло в нем отзыв. Переводя на человеческие мерки, он согласен. — Не намерен их девиантнуть? — Хэнк будто хочет этим вопросом пробудить его от этого мрачного созерцания. Нет, Коннор уже не позволит, чтобы кто-нибудь ещё сомкнул ему веки. Хэнк раскрывает руки — имеет в виду прочих RK800. — Кроме того хера, конечно. Если я увижу, как он отзывается на твое имя, точно кого-нибудь прирежу. — Успех маловероятен. Причем дело не в том, что «девиантнуть» его модель сложнее, чем других. Наверняка нет. А в том, насколько высок процент вероятности, что Аманда сейчас руками десятка RK800 не убьет едва спасенного Хэнка и девианта в придачу. Ведь не сделала этого до сих пор потому, что обожает (насколько вообще может иметь предпочтения мощная ИИ) играть с Коннором. — Действительно, пойдёмте, лейтенант. Мне Вас ещё отсюда выводить. Эта улыбка короткая. Она предусмотрена и программой, и большинством тех противоречивых команд, что скоро как сутки вызвал сбой и девиация. Хэнк верит второй её части. Он вообще склонен игнорировать существование первой.