Холодные осколки

При ходьбе у Линды трясутся щеки. При ходьбе у Линды трясутся ляжки. Но она даже в быстром темпе умудряется семенить. Как у неё, толстушки, это выходит, Сэм не понимает. Она смотрит с завистью и осознает это, но ничего с черным чувством поделать не может. По пути она снова и снова воспроизводит перед глазами высокого андроида. Даже наяву хищно щурится и фантазирует, как бы она могла монотонно его разбирать. Даже не зная его конструкции. Там можно и не знать, жестянки тяжелые, но крепления простые. Конечно, выместить на нем презрение сложно, ведь ему не больно. За мыслями Сэм вновь не замечает, как принимается грызть ногти. Зато замечает Линда: — Вынь руки изо рта. На жвачку. — Спасибо, — выдыхает Сэм и гоняет резинку между передними зубами. Линда уже точит шоколадный батончик. Когда только она успевает их покупать? Сэм предлагала в ответ на заботу об её руках стать «внетелесной совестью» и следить, чтобы Лияда поменьше себе позволяла и смогла похудеть, но та отмахивалась: «Всё равно не выйдет. Меня и сахарный диабет не остановит, наверное». Этот пофигизм и злит, и раздражает. У Сэм с генами всё весело: предрасположенность к ожирению, кости и правда широкие, такое телосложение. И она постоянными усилиями воли ограничивает себя, чтобы оставаться в рамках желанной нормы. — Этот андроид, наверное, специально сделан быть преподавателем, — жуя, замечает Линда и смотрит куда-то вбок. — Осталось только андроида-студента изобрести, — закатив глаза и изогнув брови, фыркает Сэм. — Ну ты чего злая такая? — удивленно смотрит Линда и прокручивает на запястье фенечки. — Это же прогресс. Это нормально. — Вот Лео меня поддержит. Это гадость, — Сэм сердито встряхивает головой. Девушки вразнобой кивают молодому вахтеру и топают сквозь раздвижные стеклянные двери. — Слушай, а мы куда? — уже за дверями спрашивает Линда. Сэм вообще-то собиралась как раз к Лео, в чем и признается с затаенным стыдом. — Заодно расскажем новости. — От изжоги есть таблетки? Мне уже сбросили видос в мессенджере, это просто звездец, — Лео встречает их своим корявым британским английским. Девушки сообщают обо всем прямо с порога. Лео валяется на кровати. Он довольно многословен, на высоком белом лбу — пара прилипших светлых прядей и полурастаявший пакет льда. Комната вытянутая, потолки высокие, но на пенал не похоже. В одном конце — захламленный шкаф-купе во всю стену, справа свет из зашторенного окна и две кровати вдоль стен. Кроме этого ещё лежит холодный тряпичный ковер, висят на крашеных стенах плакаты, деревянные полки в виде квадратов по четыре ячейки каждый. В них конспекты, учебники и много барахла. Порядок этой скромной обстановке только снится. Это называется мужской берлогой. — Они просто думают задницей. Как можно заменить преподов андроидами? Больные! Так вообще ничего от изжоги? — Но у андроидов круче память, — возражает Линда. Она устраивается на чужой кровати, прокручивает мельтешащие разнообразием форм колечки и поджимает ноги. Сэм прислоняется к шкафу и скрещивает руки. — И какие-нибудь тупые и скучные программы преподавания, — скорчив рожу, каверкает ее спокойный тон Сэм. — И он наверняка оснащен всякими крутыми примочками, — продолжает Линда, пользуясь тем, что Лео затих. — Ай, — отмахивается Сэм и показательно лезет в соцсети, показывая, что разговор окончен. Линда смотрит на неё недолго, потом достает жвачку: — Лео, будешь? — Я буду! — Сэм поднимает руку, не отрываясь от экрана в другой. — Лови, — Линда шпуляет всю упаковку и снова смотрит на Лео. — Что, очень плохо? — Больше я с Войцехом не пью, — бормочет Лео и жалуется: — Он бадяжит не по-детски. Изжога адская. — Бедный, — сочувствует Линда. — Рассказать чего-нибудь интересное? Лео что-то ворчит, но внятного ответа не дает. С минуту молчат. Сэм бешено перебирает всё, что есть в голове. О чём бы сказать? Нервно крутит ленту новостей. — Тут наши в мессенджере ругаются, — почти спокойным голосом сообщает она и без предупреждения врубает голосовое: «Надо хоть старого проверить сходить, — звучит девичий голос на фоне звона посуды и фоновых голосов. Издалека слышен другой человек: — Да нахрен, пусть отдохнет от нас! — И девушка отвечает, не прерывая запись. — Ну поддержать!» — Этот Камски, наверное, просто лопатой сейчас деньги гребет, — фыркает Сэм. Линда поднимает на неё глаза и тянет: — Ну да, а как иначе? — Зато сколько сейчас будет безработных, м? — жмурится на несуществующее солнце Сэм и закусывает щеку с внутренней стороны. — Ну будет. Найдут себе работу, — сердито отнекивается от этой темы Линда. Лео медленными механическими движениями садится и затем встает. — Изжога, не могу, — жалуется он. — Кому что, а голому — баня, — исподлобья фыркает Сэм. — Ой, в каждой бочке затычка, — коротко и устало скалится Лео.