С Мелиссой

За окном шел снег. Снежинки кружились в вальсе, сталкиваясь друг с другом на лету и падая смешанным комочком вниз, на землю, образуя со временем сугробы. Ване сугробы были не видны, но был виден вальс снежинок. Как они неуклюже задевали друг друга при свете фонаря, скрываясь от Дреминых глаз где-то за пределами оконных рам. Ваня глазами скользил то в одну, то в другую сторону, не успевая уследить хотя бы за одной такой танцующей парой. Откидывается, падая прямо на колени читающему книгу Глебу. Голубин, не отвлекаясь от чтения, гладит Дремина по голове, потихоньку зарываясь в волосы. Ваня по началу улыбается, но тут же недовольно заявляет: — Я хочу буха-ать… Волосы больно сжали, заставив Ваню чуть ли не застонать. — Тебе нельзя. — спокойно отозвался Голубин, разжимая пальцы. Дремин возмущенно прожег его безэмоциональный фэйс взглядом. — Ты ахуел? — несколько обиженно отреагировал Ваня, немного приподымаясь на локте, чтобы его лицо было на одном уровне с лицом Глеба, закрывая свет, тем самым не позволяя Голубину продолжить чтение. Глеб медленно поднял взгляд с книжных строчек на вопиющие недовольством глаза Дремина, не больно треснув его книжкой по макушке. — Когда ты бухой, ты прямо-таки нарываешься чтобы тебя выебали, а ближайшую неделю я не могу тебя ебать, скажи спасибо Мортяну. — Ты опять ему проебал желание? — Ваня с любопытством снова придвинулся к Глебу, усаживаясь на нем по-удобнее, немного поелозя. — Да. Поэтому слезь с меня и не пей, иначе я не сдержусь и ты будешь жестко выебан. — рука Голубина ощутимо шлепнула по заднице вмиг покрасневшего Дремина. Тот ойкнул, тут же слезая с Глеба. Глеб же, усмехнувшись, поднялся с дивана и вышел в коридор покурить.

***

За окном восклики нетрезвых людей, шумы салютов и мерцание гирлянд. Время около середины ночи, но кто будет спать в Новый Год? У Вани сна ни в одном глазу, новогоднее настроение на зачаточном уровне и полное отсутствие новогодней нетрезвости. У Дремина состояние чего-то на подобии того, что именуют ломкой, и как только он замечает отсутствие Голубина, так сразу тянется к заначке алкоголя, что всегда есть на будущее похмелье, дабы опохмелится. Дремин хотел выпить немного, так как понимал, что иначе Глеб поймет, что он напился и тогда новогодняя ночь обратится в пиздец небывалого масштаба, но здравый смысл покинул его еще при первом глотке шампанского. Включится, увы, ему будет суждено лишь под утро. Остановился Дремин лишь тогда, когда допил бутылку. Едва успел убрать бутылку, как в комнате показался Голубин. При виде Глеба темноволосый весь просиял. — Глебка-а, а ты где был? — улыбнулся Ваня. Голубин на него косо глянул, ставя полупустую бутылку виски на стол. — За алкоголем ходил, — просто ответил Глеб, разуваясь. — А ты что делал, что аж веселый такой? — Тебя ждал, — еще шире улыбнулся Дремин. Голубин с подозрением оглядел его снизу-вверх и сверху-вниз, после подошел почти в плотную. — Ну-ка дыхни, — спокойным голосом произнес он. Дремин нервно хихикнул, ощущая руку Глеба на своем плече. — Дыхни. — повторил еще раз Голубин уже с нотками приказа. Дремин дыхнул. — Еще раз, — попросил Глеб. Ваня глядел на его серьезное, сосредоточенное лицо, на глаза, что смотрели прямо на него, на губы, что… Алкоголь ударил в голову, и Дремин, усмехнувшись, притянул к себе за ворот футболки вмиг растерявшегося Глеба, поцеловав, после требовательно углубив поцелуй. Ваня не сразу ощутил, как его впечатали в стену, но сразу же понял, когда поцелуй разорвали. Голубин смотрел на него с довольной ухмылкой, вовсе не собираясь так же утягивать с поцелуй. — Нарвался, — медленно протянул Глеб, наблюдая, как лицо Дремина краснеет. Вовсе не собиравшийся быть жестоко выебанным Ваня принял попытку улизнуть, даже почти добрался до их общей спальни, но Голубин все же раньше прижал его к стене, возведя руки Дремина над его же головой и держа их одной рукой, другой же доставая из кармана брюк наручники. — Блять, Глеб, ты же не серьезно, да?.. — Ваня попытался освободить руки, но тщетно. — Тебе понравится, — усмехнулся Голубин, надевая наручники. Дремин ловит себя на мысли, что не один он тут пьян, но следующая фраза Глеба заставляет стыдливо прятать взгляд в пол. — Ты же любишь у меня по-жестче.