С Мелиссой

Глеб недовольно потянулся, открывая глаза и рывком приподымаясь с кровати. Из-под распахнутых настежь штор пробивались блики солнечный лучей, что хаотично бегали по ткани. снятый с блокировки телефон оповещал об одиннадцати утра, а едва уловимый запах подсказывал, что Дремин что-то хлопотал на кухне. Дремин. На кухне. Всю сонливость как рукой сняло. Голубин пулей соскочил с кровати, спеша к кухне. - Итак, либо я могу испечь эти печеньки за десять минут при температуре в четыреста градусов, либо испечь их за минуту при температуре в четыре тысячи градусов. - размышлял математик-Дремин, расхаживая у духовки. Чуть ли не выбивший дверь Голубин резко остановился. - Ваня, нет! В готовке это так не работает! - Включаем газ, - Ваня с беззаботной улыбкой потянулся к панели управления. - ВАНЯ, НЕТ! - ринулся к нему Глеб. - А при четырех миллионах за одну секунду, - блеснул своими математическими способностями Дремин и блеснул бы еще и кулинарными, но руки Голубина немного грубо впечатали его в стену, напрочь лишая такой возможности. - С добрым утром, Глебка, - мило прощебетал Ваня, улыбнувшись еще шире, в ответ на серьезную физиономию Голубина. - Будешь печеньки? - Совсем головой не пользуешься? - перебил резко Глеб, но заметив, как улыбка Дремина тут же слетела на нет, быстро смягчился. - Давай лучше печеньками займусь я. Ваня сразу же засиял. - Хорошо, милый! Тогда я сейчас в магазин, у нас чай закончился, - и юрко выскользнув из впечатавших его в стену рук, покинул комнату. На кухне остался только Глеб, что облегченно прислонился лбом о прохладную поверхность стены. Хвала спасенным печенькам, что сегодня все обошлось без происшествий.