Жизнь продолжается!

      Адмирал стоял на трапе своего корабля и, сложив руки на груди, смотрел на звёзды. Алиса слегка коснулась его локтя. Мужчина улыбнулся — похоже, мысль о том, что когда он встретит приговор, Алиса будет рядом, обогрела его. Кто знает, что решит суд Галактической Службы Безопасности? Могут и просто уничтожить — Адмирал всё-таки опасная личность, террорист, а с ними обычно не церемонятся.       — Спасибо, что осталась, Алиса, — негромко сказал командир, косясь на синяк, который он давеча поставил девочке на руку.— Признаться, я до последнего был уверен, что ты в итоге передумаешь и улетишь со всеми.       — Адмирал, я не могла Вас бросить. Вы же знаете.       — После всего, что я сделал против вас… Я помню каждое своё деяние! — Адмирал в диком волнении начал ходить туда-сюда. — Я запер вас в клетке, как дикарей… пытался прикончить тебя, Алиса, когда ты нашла меня в космосе… убил адову кучу людей… продал в рабство столько, что сбился со счёту… Надеюсь, что ГалаСуд меня приговорит к смерти. Не хочу больше жить!       — Адмирал, — как можно более нежно сказала Алиса, погладив его по локтю, — ГалаСуд справедлив. Он приговорит Вас только к тому, чего Вы реально заслуживаете.       — Если они не прикончат меня на месте, я сам застрелюсь, — мрачно сказал командир, вгоняя в магазин импульсного пистолета несколько батарей. — Так будет куда лучше. Пойми, Алиса, я обычный маньяк, который должен сдохнуть!       — Но Вы не убили нас, хотя имели такую возможность. Вы сами отпустили своих заложников. Вы помогали нам те две недели, которые мы находились тут. Вы спасли на Плутоне множество жизней, уведя оттуда свой отряд. Адмирал, Вы не такой, каким пытаетесь себя выставить!       Адмирал несколько секунд молчал, после чего произнёс:       — Вот за это ты мне и полюбилась ещё тогда, Алиса. Ты умеешь в самом скверном и грязном человеке разглядеть лучшие стороны и деяния, отбросив худшие.       — Эм-м… — Алиса слегка, как говорится, подвисла.       — Думаешь, почему я тебя постоянно избивал? — Адмирал невесело рассмеялся. — Пытался внушить себе мысль, что ты мне отвратна. Не удалось. Я продолжал тебя любить, чёрная дыра меня задери! Любить как дочь… Тем более, что у меня была семья… Давно… я уже их почти не помню. Но у меня тоже была когда-то дочка. Ей было одиннадцать, когда она умерла от какой-то странной лихорадки. Помню, что тогда было… Именно после этого я и связался с бандитами.       — Но разве Вам это не перешло по наследству? Ваш отец и брат…       — Да, знаю, они были сволочью, держащей в страхе пол-галактики. Я поначалу не хотел идти по их стопам, но жизнь не оставила мне выхода. Пришлось стать капитаном одного отцовского корабля. А потом… сама знаешь, как это бывает. Втянулся. Теперь вот, видимо, настал конец моим приключениям.       — Адмирал…       — Не нужно меня успокаивать. Я виновен во многом, пусть суд решает мою судьбу.       На несколько минут повисла тишина. Потом Адмирал вздохнул и сказал:       — Пошли, по сатурновскому времени сейчас обед.       Обедать здесь Алиса крайне не любила. Пустующие места, которые порой занимали солдаты, даже за столом не снимающие шлемов и противогазов, пришедшие просто для того, чтобы Алиса не чувствовала себя одинокой наедине с Адмиралом, да и на случай, если командиру придёт в голову избить гостью, навевали тоску. Но и в других местах было не лучше. В коридорах для полноты картины не хватало только перекати-поля. В каюте Алису поджидал пустой домик, в котором жил Пупер. В трюме лежали одинаковые серые железные ящики с надписями вроде «Опасно! Радиация!» или «Да пошли вы, я не возьму это на борт!». Единственным развлечением Алисы стало часами валяться у себя на кровати и думать о друзьях, которые так неожиданно исчезли, и о последних словах Лёхи. Он в чём-то подозревал Адмирала… Интересно знать, в чём же? Хотя какая разница…       — Я не голодна, — Алиса знала, что отнекиваться бесполезно. Адмирал — не её папа, от него простецкой отговоркой не отмашешься. Тем более, что командир был убеждён: режим — это святое.       — Пошли, — сухо сказал Адмирал. — Не голодна она…       Алиса решила, что лучше не спорить. Не то чтобы она боялась командира, но доставлять ему неприятных минут не хотела. Тем более, что в последние дней пять он стал с ней куда более сухим и строгим, хотя бить почти перестал. Не в том ли дело, что они остались почти одни? Адмирал не любил одиночества, хотя и скрывал это всеми силами. Он вообще всегда был общительным — Алиса прекрасно помнила первую их встречу. Тогда отношения у них не сложились… мягко говоря.       Кают-компания была не очень большим помещением. Почти всю её занимал прямоугольный стол примерно метр на два, накрытый некогда белой, а ныне заляпанной разноцветными пятнами скатертью. На столе стояла солидных размеров помятая алюминиевая кастрюля, две миски и две ложки. По бокам места Адмирала сидели двое солдат — как обычно в гимнастёрках, шлемах и противогазах. Алиса потянула носом воздух и улыбнулась: суп из земных морепродуктов. Не лучший вариант, но и не пюре из протёртых марсианских кабачков с мясом. За пять дней девочка успела полностью изучить меню. Оно было довольно незамысловатым, но по-своему экзотическим. В конце концов, освоив далёкий космос, люди начали забывать про богатства Земли и Солнечной системы. Да и кто будет есть земную еду, если есть возможность слетать на Блук или Альдебаран и пообедать там?       Адмирал приподнял крышку кастрюли и, понюхав суп, растёкся в блаженной улыбке. Впрочем, он делал это каждый раз. По-видимому, Адмирал давно отвык от подобной еды. В полёте-то из еды только консервы. Разлив дымящуюся смесь по мискам, он ловким движением отправил одну через весь стол к Алисе, кинув заодно ложку. Девочка улыбнулась командиру в ответ и принялась быстро есть. Ей не нравилось находиться в кают-компании, она ненавидела смотреть на пустые кресла и не видеть рядом такого наглого, но весёлого шутника Пупера. Словом, пустота и снаружи, и внутри. Ни одной родственной души рядом. Почти полное одиночество. Единственный лучик света — Адмирал. Несмотря на всю напускную сухость и строгость ему плохо удавалось скрывать свою рвущуюся на волю почти отцовскую любовь к Алисе. Девочка прекрасно чувствовала её и не скупясь отвечала старому солдату взаимностью, точно так же внешне оставаясь на расстоянии. Этот театр порядком наскучил Алисе, но деваться было некуда — просто так душу Адмирал не открывал никому. Слишком она была изранена, избита, слишком часто на неё валились испытания. Но девочка была уверена, что рано или поздно сумеет растопить лёд.       Закончив есть, Алиса жестом подозвала робота-судомойку и отдала ему миску. Девочка никак не могла привыкнуть к тесной кают-компании, от каждого квадратного сантиметра которой так и веяло мыслями о том, что её ждут на Земле. Скорее бы эта история закончилась… Алиса попыталась выскользнуть, но Адмирал остановил её:       — Погоди.       Проклятье! Алиса слишком хорошо знала, что последует за этим равнодушным «погоди». Она как бы невзначай встала поближе к двери и спросила, нашаривая в кармане карточку:       — Да, Адмирал?       Командир ответил не сразу. Он не торопясь доел суп, долго шкрябал по дну миски ложкой, выуживая прилипших маринованных осьминогов, сделал пару глотков из фляги, вытер губы и только тогда сказал:       — Подойди сюда.       Алиса повиновалась, заметив, что солдаты напружинились. Если сейчас Адмирал попытается её побить, они его остановят. Это успокаивало, но не слишком.       — Алиса, — так же спокойно и неторопливо продолжил Адмирал, словно не замечая этих признаков, — я хочу тебя кое о чём спросить.       — Да?       — Как ты смотришь на перспективу слетать на Плутон?       — Зачем?       — Просто… — командир замялся. — Алис, я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня.       — Адмирал, никто не страдает. Всё в порядке, — Алиса через силу улыбнулась.