Преступление и наказание

      Прекрасная погода на улице. Дорога и тротуар были покрыты тонким слоем снега, который звучно хрустел под ногами. Вдали виднелся закат, которым любовался юноша в теплом пуховике и парше. День выдался для скелетика с фиалковыми зрачками довольно тяжелым. Но это не мешало ему оставаться на позитиве и радостно улыбаться. Не мешало до того момента, как он не услышал из подворотни тихий чих. «Ребенок? Может показалось? Надо проверить, только вот зачем? Если там никого нет, то потрачу время за зря, но если там ребенок… Надо идти! Вдруг кто-то нуждается в моей помощи?» — Подумал скелет и быстро кинулся в подворотню, оглядываясь в поисках источника звука, но как бы он не оглядывался, юноша никого не нашел. И как только он собрался идти дальше своей дорогой, то из кучи коробок послышался точно такой же чих. — Нашел! — подчеркнул для себя скелет, подбираясь к цели и попутно убирая коробки.       Его взгляду открылся вид на двух детей, таких же скелетов как и он сам, которые прижимались к друг другу в попытках согреться. Взгляд старшего из них был устремлен на незнакомца и пусть он пытался выглядеть злым, но в глазницах читалось непонимание и страх. — Привет… Моё имя Найтмер, а ваше? — скелет робко протянул руку, но дети ещё сильнее вжались в угол дома у которого сидели. — Н-нам плевать! Уб-бирайся! — Сказал старший скелетик с серыми костями и фиолетовыми полосками на лице, исходящими из глазниц. Храбрый, в отличии от своего брата, который вжимался в кофту старшего. Они дрожали от холода и страха. Легкие кофты и штанишки — все, что было на детях.       Найт внимательно посмотрел на них, после чего сел напротив и снял свой рюкзак, доставая контейнер с нарезанными яблоками. — Хотите? — Спросил паренек протягивая контейнер детям. Внимательно смотря сначала на парня, а потом на еду, они все-таки взяли по ломтику.       Через какое-то время, дети уже начали доверять незнакомцу, правда их имен фиалкого-глазый так и не узнал, зато узнал, что они действительно братья и семьи у них никогда не было. Зато есть старший братик, который пошел искать им еду, но до сих пор не вернулся. В тёплое помещение дети тоже отказались идти, видите ли, — «братик сказал никуда не уходить». Внимательно посмотрев на продрогших детей, он заметил интересную особенность, у одного из них, что был постарше, были маленькие щупальца, фиолетовые на конце, а у младшего ребра и конечности были в ссадинах и трещинах, иногда из его спины тоже показывалось что-то на подобии векторов, а из глазниц начинала течь черная жидкость неизвестного происхождения, но так же резко заканчивалась, как и начиналась. Посидев ещё немного и посмотрев на детей, Найтмер опомнился и сняв свою куртку накинул на близнецов. Было холодно, но терпимо, все-таки это нужнее малышам, а не ему — он и так может на маршрутке доехать. Улыбка стала наградой, самой лучшей наградой, что когда-либо получал скелет. Искренние, теплые и счастливые улыбки светились на лицах обоих, которые дружно повторяли одно лишь слово «спасибо».       Вскоре в переулке послышались быстрые шаги, которые обратили на себя внимания всех присутствующих. Скелет, возрастом примерно с Найтмера, в одной футболке и шортах, с ножом в одной и пакетом в другой руке. Позже, как узнал Кошмар, он был их старшим братом, но не доверял незнакомцу до тех пор пока младшие не рассказали про него. — Спасибо. — сказал скелет протягивая руку кошмару и крепко сжимая её в рукопожатии.       Куртка как и пакет с печеньем остались у сирот, а Найтмер, спокойно дождавшись маршрутку на остановке, поехал домой.       Люди в салоне и странная музыка 80-х не мешали подростку думать о сиротах. Брошенные, оставленные на произвол судьбы дети, что было бы с ним если бы не их старший брат? Кристен—Киллер, именно так он представился, в отличии от братьев у него не было ничего на подобие щупалец, только подтеки на глазах и темная жидкость.        Даже подъехав к своему дому, его мысли не остановились. Подойдя к двери и открывая ключами квартиру, пропустив мимо «ушей» расспросы брата о пропавшей куртке, Найт разулся и пройдя в комнату, упал на свою кровать обнимая подушку. Вскоре тот сильно посинел и прижав лицо к наволочке, стал бубнить, что-то на подобии: — «Почему я думаю о нем?!».