Newt's New Friend

Ньют сидел за своим столом, уставившись на странное растение, которое он выкопал. Он всегда проявлял большой интерес к растениям, но этот случай отличался от остальных. Он никогда не видел что-то похожее. Это большое растение с круглой колбообразной луковицей могло бы показаться уродливым, если бы не ярко-голубой цвет и исходящее от него мерцание. Ньют подозревал, что оно мутировало в результате кайдзю блу. Едва зайдя в лабораторию, Германн сразу уставился на это самое растение, широко раскрывая глаза. — Ньютон, что на Земле… — Разве оно не прекрасно? — выдал Ньют, не давая Германну закончить мысль. — Что это? — Я не знаю. Я имею ввиду, это растение, но это всё, что я знаю о нём. Я увидел его по пути в Шаттердом и решил выкопать. — Ньютон! Оно издает голубое свечение! Что если оно токсично? — Расслабься, Гермс, — ответил Ньют, отмахиваясь от его беспокойства. — Я провел тесты, оно совершенно безопасно. — Ньютон, хватит выкапывать странные растения. Это безумство! — Ньюту показалось, что он слышит неподдельное беспокойство под этой злостью, но потом Германн закончил свою речь. — Не стоит даже упоминать, что твой поступок мог и меня подвергнуть риску. Ньют закатил глаза и пробурчал: «всё равно», прежде чем вернуться к своему растению. Он не мог найти подходящий горшок, поэтому поместил его в одну из своих чашек. Внезапно ему захотелось изучать ботанику, и он удивился, почему раньше не уделял достаточного внимания этому разделу биологии. Ему следует исправить это, так как знания в ботанике наверняка позволят узнать побольше об этом странном растении. Но сейчас у него была работа, поэтому он оставил своего нового цветочного друга, принявшись препарировать свежие образцы кайдзю.

***

Сегодняшний вечер в лаборатории снова перешёл в невероятно длинную ночь, и, даже когда часы показывали хорошо за полночь, Ньют и Германн продолжали работу. В конце концов Германн решил уйти. — Обещай мне, что хотя бы попытаешься немного поспать, Ньютон, — кажется, у Германна был талант звучать раздражающе даже тогда, когда его слова подразумевали заботу и беспокойство.  — Да, да, я почти закончил. Только подожду кое-какие результаты. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Ньютон. Ньют склонился над своими образцами, выполняя аккуратные надрезы и мысленно оставляя для себя заметки. Внезапно он вздрогнул, когда почувствовал, как что-то ткнуло его в плечо. Развернувшись, он увидел, что растение выпустило из себя длинные голубые тентакли. Один из них снова дотронулся до Ньюта, от чего он вскрикнул и отпрыгнул. Вместо того, чтобы повторить прикосновение, растение начало втягивать тентакли, закрывая их в своем колбообразном выросте. Ньют замер, с широко раскрытыми глазами уставившись на происходящее. Возможно, он не знал многого о растениях, но он наверняка был уверен, что они не должны вести себя подобным образом. Он медленно подошёл к растению, раздумывая, откроется ли оно снова. Он решил подождать немного и только убедившись, что ничего не происходит, аккуратно ткнул в него. Ничего не происходило. — Ну же, сделай это снова, — с трудом из-за сбившегося дыхания произнёс Ньют. И растение откликнулось: начало медленно открываться, почти застенчиво показывая свои тентакли. Это была официально вторая самая крутая вещь, которую Ньюту доводилось видеть, после кайдзю, разумеется. — Чёрт возьми, это восхитительно! Тентакль продолжал увеличиваться в размерах, и Ньют задумался, не является ли его голос причиной такого поведения у растения. Он решил проверить свою гипотезу. — Ты можешь… понимать меня? — Растение покачало своими тентаклями, и Ньют решил, что это означало «да». — О мой бог, я говорю с растением. А растение говорит со мной, если это, конечно, можно назвать разговором. Хорошо, что ещё ты мне приготовило? — спросил Ньют. Луковица начала открываться шире, и из неё вышло еще несколько тентаклей, медленно покачиваясь. Некоторые из них выделяли густую голубую жидкость. — Можно? — в ответ один из тентаклей дотронулся до руки Ньюта, размазывая по ней странную жидкость. Ньют глубоко вдохнул, наблюдая, как он обвил два его пальца и принялся поглаживать их. Ньют тихо всхлипнул, напрочь забывая о том, что парой минут ранее ему необходимо было получить результаты тестов. Он извлек свою руку из захвата тентаклей и взял чашку. — Не могу поверить, что собираюсь сделать это. Ладно, чувак, мы собираемся ко мне домой, поэтому я предлагаю тебе влезть обратно в эту чашку, пока мы не доберемся дотуда. Луковица закрылась, и Ньют поспешил покинуть лабораторию.

***

Оказавшись в комнате, он поставил чашку на тумбочку и сел рядом на кровать. Он думал, что, возможно, должен чувствовать смущение за то, что делает, но, честно говоря, он был слишком возбужден, чтобы волноваться об этом. — Ты, эм, ты можешь выходить. Луковица открылась снова, и тентакли принялись вытягиваться в сторону Ньюта, но остановились прежде, чем дотронулись до него. — Делай…делай всё, что пожелаешь, — голос Ньюта звучал немногим громче шепота. Он ожидал, что тентакли будут действовать грубо, срывая с него одежду, освобождая себе путь, но вместо этого один из них лишь дотронулся до его шеи, начав выделять ту же жидкость, что была ранее. Ньют вздохнул и прикрыл веки. Движения тентакля ощущались так, словно кто-то облизывает его шею, а вскоре уже медленно продвигается к уголкам губ. Ньют рефлекторно открыл рот, позволяя тентаклю войти в него. Ньют начал облизывать его. Он был не очень широким, но довольно длинным, так что Ньют немного задыхался. Тентакль покинул рот Ньюта, заставив того немного поскуливать, прося продолжать. — Всё хорошо, дай мне ещё. Растение подчинилось, и Ньют снова застонал, обхватывая тентакль губами. Жидкость, выделяемая растением, была совершенно безвкусной, поэтому Ньют с удовольствием глотал её. На мгновение он подумал о недавних комментариях своего коллеги по лаборатории. Тот определенно испугался бы от мысли о глотании странной жидкости растения-мутанта, и эта мысль о Германне с его неодобрящим взглядом только больше заводила Ньюта. Ньют попытался прикоснуться к себе через ткань штанов, но его рука быстро была перемещена другим тентаклем. Тем временем два тентакля в его рту выскользнули и обвили его тело, натирая соски через рубашку. Это было потрясающе, и Ньюту казалось, что он уже готов кончить, чего он пока не хотел. — П-подожди. Остановись. Тентакли отдалились и зависли неподалеку, ожидая дальнейших инструкций. Ньют принялся сбрасывать с себя одежду, поспешно оголяя тело. Он лёг на живот, приподнимая свою задницу, в надежде, что растение поймет сигнал. Но ничего не происходило, тогда он понял, что придётся говорить более откровенно и подробно. Его лицо залилось краской. — Ну же, поиграй с моей задницей. Только пока не прикасайся к члену, я не хочу кончать сейчас. Тентакли снова подчинились, и один из них проскользнул между ягодицами Ньюта, поддразнивая его, пока второй продолжал заниматься сосками. Ньют простонал в подушку, сдерживаться, чтобы не закричать громче. Ощущалось, словно один из тентаклей облизывал его анус, меняя темп с медленного на быстрый, больше похожий на дразнящие щелчки. Это сводило Ньюта с ума. Тентакли же продолжали, едва проталкиваясь в кольцо мышц, прежде чем вернуться к вылизыванию. — Чёрт, блять, — задыхаясь, проговорил Ньют. Тем временем второй тентакль сжимал и оттягивал его соски, делая их ещё более чувствительными. Ньют дрожал от удовольствия. Он заметил, что другие тентакли всё ещё зависли в воздухе, поэтому сказал двум из них приблизиться. Когда они сделали это, Ньют облизал их по всех длине, а затем заглотнул насколько мог. Он чувствовал себя грязно и развращённо, а его член просил прикосновений. Ньют сдавленно простонал со ртом, заполненным тентаклями, отчего та странная жидкость стала стекать по его подбородку. Тем временем тентакль у его ануса стал более настойчивым, надавливая с каждым разом сильнее, но всё ещё недостаточно. Ньют попытался насадиться на него, но тот не давал, продолжая вылизывать. Когда Ньют уже не мог терпеть, он избавился от двух тентаклей в своем рту, издав отрывистый звук хлопка. — Пожалуйста! Трахни, ах, трахни меня! Войди в меня, пожалуйста. Тентакль в последний раз облизал анус Ньюта, прежде чем войти в него. Ньют издал стон облегчения, почувствовав медленные толчки. Этого было недостаточно. — Ещё один. Боже… Второй тентакль присоединился, растягивая Ньюта. Он вскрикнул, когда они затронули его простату. Они ударяли по ней при каждом толчке, и Ньют тихо всхлипывал от удовольствия. Он не мог назвать новую просьбу, не испытав смущения. — Придуши меня. Как только слова вышли из его рта, один из тентаклей обвился вокруг его шеи. Давление было идеальным: он всё ещё мог дышать, но только короткими вздохами, которые тяжело давались, словно он глотал воздух. Казалось, растение знает, когда надо ослабить хватку, давая Ньюту возможности вдохнуть побольше воздуха перед очередным сжатием. — Трахни мне жёстче, — задыхаясь, проговорил Ньют, — дай мне больше. Третий тентакль вошёл в него, и теперь они совершали короткие быстрые толчки. Ньют пытался двигаться в такт этим толчкам, но их стало слишком много, поэтому он просто позволил тентаклям делать с ним всё, что они захотят. Он понимал, что если кто-то будет проходить неподалёку, то совершенно точно услышит его, но его не волновал этот факт. Это был лучший секс в его жизни, и он, чёрт возьми, собирался насладиться им. — Дотронься до меня. Дотронься до моего члена. О господи… Ещё один тентакль (боже, сколько их было?) обернулся вокруг члена Ньюта и начал поглаживать его, что быстро привело к выделению предэякулята. Ньют вскрикнул в ответ на прикосновения, которые сливались с темпом толчков. — Блять, это, ах, это восхитительно! Боже, не останавливайся, н-не останавливайся. Ньют продолжал стонать и болтать всякие непристойности. Он был близок к тому, чтобы кончить. Тентакль сдавил его член, и ощущение пульсации довело Ньюта до предела. Он кончил со вскриком, а растение всё ещё продолжало трахать его. — Да, да, дададада, — он повторял, ощущая самый сильный оргазм в жизни. Вскоре удовольствия стало слишком много, настолько, что оно уже переходило в раздражитель, и Ньют едва мог прошептать: «остановись». Тентакли полностью отдалились от него и вернулись в свою луковицу. Ньют упал на кровать, пытаясь перевести дыхание. Казалось, он пролежал так вечность, покрытый слизью инопланетного растения, прежде чем нашел в себе силы подняться и дойти до душа. Приняв душ и приготовившись ко сну, он вновь уставился на растение. Внезапно он ощутил удар осознания того, что с ним только что произошло, и ему пришлось присесть. Он только что бездумно позволил странному растению, возможно инфицированному кайдзю блу, трахнуть себя. Он не просто позволил этому случиться, он приказал ему сделать это, и оно послушалось. Ньют не мог думать об этом сейчас, сейчас ему хотелось только спать.

***

Следующим утром, когда он проснулся, он избегал встречи взглядом с растением, оставив его в своей комнате, когда ушёл в лабораторию. Когда он прибыл на рабочее место, Германн уже что-то писал мелом на доске. Он повернулся, но встретившись взглядом с Ньютом, покрылся румянцем до впечатляюще-красного оттенка и вернулся к своим вычислениям. Ньют проигнорировал это и направился к своему столу. Он открыл свою электронную почту и увидел уведомление от HR-отдела. Очередная жалоба от Германна. Ничего нового. Он открыл её, интересуясь, на что он жалуется в этот раз, хотя и не планировал предпринимать какие-либо меры по её поводу. В разделе «детали жалобы» было указано: «жалоба на непристойный шум в неуместное время».