«Темно» не значит «мрачно»

      Месяц. Целый месяц холодной жестокой войны, начавшейся кровавой рукой терроризма и поддержанной волной ехидной молодежи. Рушится все: электрические столбы, здания, но прежде всего: мораль. Если стать смельчаком, который пройдется по улице и заглянет в закутки, то можно встретить шайки пьющих и гуляющих на полную катушку парней, а следом за ними – плетущихся развратных девиц. Больно, противно и тошно смотреть. Почему больно? – кругом настоящая война, а им не страшно. Они та темная, фоновая сторона, которой нечего терять. Они – само олицетворение смерти: темной, пошлой смерти.       На улицах иногда слышны перестрелки, но властями было сделано все возможное, чтобы удерживать порядок и спокойствие. Но подрывы общественных зданий все равно каждый раз поднимали новую волну паники. Кровь и мертвые одиночные тела прямо на улицах, которые еще не успели убрать, мог видеть каждый прохожий. Ни взрослых, ни ребенок не был застрахован от случайно встречи со страшным зрелищем, ни тем более попасть под обстрел, чтобы самим распрощаться с жизнью, отдав свой дух огню терроризма.       Нэт, Гера, Алекс и Лен старались держаться вместе. Скорее всего, это была не самая лучшая идея: вместе убить легче – разом. Но так спокойнее. Учеба в институте стало прошлым – не настоящим, и уже, видимо, и не будущим. Лен часто задавал вопрос в пустоту: что делать? Как остановить этот кошмар, уносящий с каждым днем слишком много жизней?       Но больше его волновал другой вопрос: почему. Почему так много людей или поддерживают течение, или разворачивают свои грязные действия, как бы под стать общей атмосферы разрухи и вольности? Разве можно так низко пасть, чтобы перестать не только уважать, но и вообще понимать осознание себя, как личности, являющейся частью страны. Страны, которая рушится. Рушится, но больше морально. Обвалины кирпича и бетона, провалившиеся крыши и разбитые окна – все отстроится по новой. А люди? Что делать с их безразличием? Что делать с людьми, которые так молоды, но уже погрязли в грязи и похоте.       Алекс говорил, что Лен задается слишком глобальными вопросами. Удивительно, но Лен стал замечать в нем неприятные перемены: Алекс стал апатичен и безразличен ко всему; часто напоминал про неизбежность плохого конца и даже поговаривал о суициде. Лен был вспыльчив в такие моменты и даже один раз почти ударил его за очередные пессимистические речи. Они сильно отдалились друг друга и мало разговаривали. Гера был удивлен, что холодная натура Лена внезапно давала сбои вспышками гнева, которые раньше появлялись только в крайних ситуациях, а теперь же он срывался слишком часто и на свое окружение.        Здоровье Алекса подкосилось, но так как до врачей было не дозваться – в городе было слишком много жертв – парни пытались помочь ему сами. Благо Интернет еще работал. Шли недели. В одно утро они нашли Алекса мертвым. Судя по обнаруженным полностью пустым пачкам от таблеток – он сам покончил с собой. Лен стал сам не свой. Он долго винил в этой смерти себя, ибо знал, что сказал страшные вещи. Но для всех это была большая утрата. И без того мрачная жизнь, пронизанная неизвестностью будущего, стала еще хуже. Смерть подкралась так близко, что ее уже можно было коснуться рукой.       В одно особенно холодное утро Нэт разбудил Лена, чтобы сказать одну крайне неприятную новость:       – Инфо-Лаб захватили.       Лен резко приподнялся в постели, его глаза расширились от ужаса. Внезапно заболело сердце, а все внутри наполнилось отчаянием – это все никогда не остановить. Но внезапно в сознание врезалась еще более страшная мысль: Яна. Что же с ней? Лен подумал о том, что ему, наверное, на нее не все равно. Чувствовал ли он к ней что-то большое? Наверное, нет. Но необходимость уберечь ее от опасности заполняло мысли.       – Я поеду туда, – тихо сказал Лен.       Нэт не расслышал и вопросительно посмотрел на друга, но Лен понял, что не хочет втягивать его и Геру в это дело, ведь рискует потерять и их. Кругом слишком много опасностей и он на каждом шагу рискует. Но он уже не боялся ничего потерять, только бы Нэт и Геры были живы, а еще... Яна.       Ночью, ближе к полночи, когда в доме покойного дяди погас свет, Лен взял оружие и боеприпасы, что успели накопить с начала теракта, сел в машину и поехал в знакомый город. По дороге все было тиха. Все проезжие города были мертвенно затихшими, и только отдельные огни света в маленьких окнах подавали признаки жизни людей, еще как-то борющихся за свое существование. Однако, резким контрастом отдал Инфо-Лаб. Здание горело. В прямом смысле этого слова: на верхних этажах, у самой макушки, начался огромный пожар. Внизу были какие-то крики, суматоха, создаваемая террористами. Они передавали друг другу оружие, перекликаясь на своем непонятном языке, и бежали из здания, поспешно садились в грузовики и уезжали. Но здание горело, а включенный свет в окнах говорил о том, что в нем кто-то есть.       – Она там. Только бы жива.       Лен поспешно вбежал в здание. Первым делом он пошел в уже знакомые кабинеты, где нахождение девушки было наиболее вероятным. Но там ее не оказалось. Присутствие дыма в воздухе ощущалось совсем немного – пока огонь пылал наверху, дым тоже не спускался – но стоило поторопиться. Лен отчаянно бегал по здание. Иногда натыкался на знакомые лица работников центра, но ее не было.       – Неужели она наверху?       От ужасной мысли сильно забилось сердце, дыхание участилось, но это только придало сил для бега. В глазах мелькали кабинеты, компьютеры и всякие детали от компьютеров, провода, стенды, столы, запах дыма понемногу усиливался – Лен поднимался наверх. Становилось жарче, огонь близко. Он достиг последнего безопасного этажа, потолок которого уже почернел под окисью пожара. Он отчаянно бежит по коридору, и в одном из кабинетов видит скопление людей, которые усиленно собирают бумаги, кричат друг на друга, вскрывают шкафы, сверяют документы. Среди них – она.       – Боже, как же хорошо, что я нашел тебя, – тихим шепотом сказал Лен.       Она его не видела. Она так же нервно, что и остальные, сгребала в руки кучу бумаг. Потолок над ними стал покрываться трещинами, он может рухнуть в любой момент. В небольшой щелке показались языки пламени. Они тут же скользнули по стенам, и вот-вот приближались к стопке бумаг, чтобы вспыхнуть с новой силой. Предвидя опасность, Лен тут же бросился в комнату и схватил Яну за руку, и побежал вниз. Папки с документами выпали из ее рук и разлетелись по воздуху, она уже ничего не видела перед собой, и просто бежала следом, не выпуская его руки. Только когда они оказались внизу, у охранного поста, Яна очнулась. Только сейчас она стала понимать, кто вытащил ее перед опасностью, хотя о себе она уже не заботилась. Переводя дыхание и унимая бешено стучащее сердце, она тихо сказала:       – Ты столько сделал...       Лен поник. Он стал прокручивать последний год своей жизни, и с каждым всплывающим моментом ему становилось тошно. В лице он не менялся, но его сердце разрывалось на части. Яна увидела, что с ним что-то не так, и ее слова, несущие только положительный смысл произвели какой-то другой эффект. Она с теплой заботой спокойно сказала:       – Когда вокруг все мои сверстники, все мои знакомые поддержали терроризм и пошли по пути убийства и разрушения, ты единственный, кто пошел им поперек.       – Но чем я лучше них? – внезапно с большой отчаянностью в голосе вскрикнул Лен и схватился за голову. – Моя жизнь такая же темная, как и всех этих предателей!       – Темно не значит мрачно, – уверенно сказала Яна.       Лен недоумевающе посмотрел на нее.       – Мир жесток, – она улыбнулась какой-то безнадежной улыбкой, – Он не лишен убийств и смерти. Ведь, мы все убиваем. Только кто-то оружием и силой, а кто-то морально. Кто-то за жизнь, а кто-то за смерть. Но убиваем.       Она вздохнула и посмотрела на него. Ее лицо было серьезным. Лен пал в глубокую задумчивость – теперь вопросов к жизни стало еще больше.       – Нам нужно уходить, скоро придут войска, – внезапно звучной монотонностью сказала Яна, – власти приготовились дать отпор. Теперь развернется настоящее сражение.