Чувства трёхлетней давности

Небольшие кирпичные здания стояли так плотно друг к другу, что можно было подумать, будто вереница домов бесконечна. Однако в конце улицы виднелся небольшой перекресток — едва заметный проход между книжным магазином, где когда-то Джон покупал себе что-нибудь из классики. Он всматривался в тротуар, в разбитые стены, выбитые окна. Всё это — последствия войны. Быть может, здесь виною беспредела считалось мародерство и всеобщая паника, но теперь Йорк понемногу приходил в себя. Медленно, но город шёл к восстановлению. Когда лучи солнца светили в глаза, Джону казалось, что всё в порядке. Но это лишь эффект ясного дня и не слишком капризной погоды. Как только он оказался рядом со своим домом, приподнятое настроение мгновенно переросло в лёгкое волнение. Арья распахнула дверь и уставилась на брата, широко раскрыв глаза. Она немного подросла за прошедший год, поэтому Джон уже не смотрел на неё, словно на маленькую букашку. Девушка обрадовалась, зажмурилась и крепко обняла его. Парень натянул на лицо вежливую улыбку, чтобы не казаться уж совсем бесчувственным. Конечно, он был счастлив вернуться в Йорк, в семью. Но каждый раз Сноу представлял это иначе. Он представлял, что вернётся с Роббом и своим дядей. — Ты выглядишь слишком… взросло с этой бородой, — пробубнила девушка. — Не могу поверить, что ты здесь! — Арья, наконец, отпустила его и, захлопнув входную дверь, потянула брата в гостиную. У него вырвался смешок из груди. — Взросло? Это ты постарела, сестрёнка. Она по-детски надула губы, изобразив обиду. Джон прошел внутрь, ощущая себя не в своей тарелке. Он провел слишком много времени среди пыльных окопов и небольших палаток для ночлега. Как-то раз ему в голову взбрело посчитать, сколько часов ушло на переезд из Йорка в другие города и, в конце концов, на фронт. — Ничего не изменилось, — он обвел взглядом комнату. Она была такой чистой и белоснежной, что дотронься к мебели и точно испачкаешь что-нибудь. В стиле Кейтилин, но её уже давно здесь нет. Парень обернулся, чтобы найти сестру, но та исчезла из виду и убежала на кухню. Оттуда доносился аромат выпечки и запеченного картофеля с мясом. Арья порхала от плиты до стола, как пчелка. Она была так юна, но в то же время казалась зрелой и сосредоточенной. — А что могло измениться, Джон? Только ты. Парень неловко поджал губы в одну полоску и сильнее ухватился за ручку чемодана, в котором большая половина вещей принадлежала его брату. Он просто не мог всё оставить там. — Я… я только отнесу вещи и вернусь. Уже очутившись в небольшой комнатушке под самой крышей дома, он выдохнул с облегчением. Здесь всё тоже ни капли не изменилось. Словно и не было войны и всего того ужаса, что довелось пережить. На письменном столе стояла стопка аккуратно сложенных книг — учебники из университета. Джон присмотрелся и понял, что кругом нет ни грамма пыли, но всё вокруг осталось нетронутыми. Он присел на кровать, долго думая над тем, куда теперь деть вещи Робба. Но мысли о брате только сбивали его с толку, поэтому юноша оставил чемодан около кровати, отложив переживания на неопределенное время. Когда Джон спустился вниз, послышался стук в дверь. Арья была занята готовкой и не спешила открывать. Это мог быть кто-угодно… Соседи или продавцы каких-нибудь семян для сада. Вот только так было до того, как всё перевернулось с ног на голову. Но когда парень увидел на пороге Сансу, то был изрядно озадачен. Удивление тоже читалось в её глазах, но там появилось что-то ещё. Наверное, это радость, перемешанная с грустью. Второе, конечно же, она попыталась скрыть. — Господи, Джон, ты уже приехал, — она выглядела растерянной. Девушка копошилась в коридоре, и Сноу только тогда заметил корзину в её руках, набитую ярко-красными яблоками. В это время Санса слегка приобняла брата, а затем отстранилась. Он кивнул и учтиво взял ношу в свои руки, чтобы доставить фрукты Арье. Та улыбнулась и извинилась за то, что забыла рассказать о возвращении сестры домой: — Совсем забегалась, прости, — девушка виновато пожала плечами. За спиной Джона послышались тихие шаги. Санса незаметно прошла на кухню, в её тряпичной сумке находилась ещё стеклянная банка молока и немного хлеба. Поглядев на сестер со стороны, парню стало спокойнее на душе. Он много раз думал о том, как им живется без всей родни. Арья какое-то время ютилась с матерью, здесь, в Йорке, а Санса отправилась в Оксфорд. — Ты давно вернулась? — поинтересовался Джон. Арья выложила тарелки на тумбочку, и Санса принялась сервировать стол. — Вчера, — коротко ответила она. — Не думала, что ты приедешь позже, но, как видишь… Да, о его возвращении они знали наперед. Арья точно уже успела рассказать об этом Джендри. В последних письмах, она очень часто упоминала этого парня. Ужин прошёл в тихой домашней обстановке, которой так не хватало всё время. Сестры почти не язвили друг другу. Кажется, они наконец поладили. Джон поинтересовался, как там поживает Бран и миссис Старк, на что получил исчерпывающий ответ: — Брану не полегчало, но мама ещё надеется на лучшее. Сноу задумчиво кивнул. Ему бы хотелось увидеть брата лично, но этому пока не суждено сбыться. Бран и Кейтилин переехали в Бостон, в Америку. Такие поездки Джону были не по карману сейчас. Тем более ему нужно время, чтобы немного прийти в себя после всего. Вечером отключили свет. Арья сказала, что такое часто случается, но не каждый день. Когда Джон запрятал свою изношенную военную форму в шкаф, ему хотелось верить, что он больше никогда не наденет её. Позже, когда совсем потемнело, Санса принесла брату несколько свечей в комнату. На её лице появилась небольшая улыбка, и в этот момент сходство сестры с матерью было невероятным. В сумраке свечи отбрасывали танцующие тени на стены, казалось, что они вот-вот оживут. — Так… как долго ты будешь в Йорке? — поинтересовался парень. — До сентября, а затем снова на учёбу. Она уже собиралась выходить, но Джон задержал её вопросом. — Я думал, ты… — Бросила университет? — ухмыляясь, продолжила за него девушка.  — Нет… То есть, да. Ты бы могла устроиться с Арьей и помогать больным госпитале. В её глазах что-то блеснуло. Сансу, видимо, позабавил ответ брата. — Джон, ты ведь помнишь, как тяжело было уговорить отца оплатить мне обучение? Я бы не смогла всё оставить и пустить деньги на ветер. Это правда. Он до сих пор чётко и ясно видел тот день, когда ему пришлось уговаривать Неда. Санса хотела сдать экзамены и уехать прочь, чтобы потом самостоятельно себя обеспечивать. Её не привлекала перспектива сидеть дома, стоять у плиты и учиться игре на рояле по выходным. Она и так отлично играла, но вызубрила ноты лишь назло отцу, чтобы он видел, что это для неё не предел. — Тебе не нужно оправдываться, я рад, что ты знаешь, чем хочешь заниматься в будущем. Джон потер шею, так как ему пришлось провести ночь на неудобной лежанке в поезде. Тишина в доме убаюкивала и успокаивала, стоило только закрыть глаза, как сон уже тянул в бездну. Санса, заметив усталость брата, пожелала ему спокойной ночи и удалилась в соседние покои. Всего год назад они принадлежали Роббу. Но теперь, судя по всему, его сестра захотела уединиться и не мешать Арье — раньше они делили между собой одну комнату. Им было тесно вместе, и именно это превратилось в главную причину частых ссор между ними. Ночью Джон проснулся от беспокойного сна. Ему снова приснилось, будто бы он лежит на холодной, покрытой кровью земле и задыхается от тел, наваливающихся на него сверху. Летняя духота еще больше усугубляла ситуацию. В доме всё еще было темно, но свет уже появился. Парень решил разобрать привезенные с собой вещи. Вытянув из внутреннего кармана чемодана небольшой блокнот, обложка которого была сделана из змеиной кожи, Сноу перечитал несколько записей Робба. Но тоска по нему только росла. У его брата нашлась бы ещё парочка таких ежедневников, но все они отличались от этого тем, что не таили в себе столько эмоций, нежели маленький блокнот, написанный войной. На следующий день Джон прокрался в комнату Робба. Теперь он не ощущал, что она принадлежала брату из-за аромата женских духов вокруг и свежего букета полевых цветов на прикроватной тумбочке. Всё указывало на то, что здесь жила девушка. Парень проверил ящики в столе и, наконец, в последнем нашел остальные блокноты. Сперва он хотел забрать всё себе, но потом передумал, аккуратно положив сверху последний дневник брата.  — Ах, Джон, — Санса удивленно вздохнула, — напугал меня… Она не спросила у него, что он забыл в её личном уголке дома. Джон догадывался, что сестра понимает его разбитое состояние. Парень смахнул рукой упавшую ему на глаза тёмную прядь и задвинул ящик стола. — Прости, мне надо было… Я всего лишь искал вещи Робба. Санса понимающе взглянула на него. Стянув с шеи кружевной бежевый шарф, она повесила его на железные прутья кровати. — Я сложила все в шкаф и в стол. Мама хотела отнести его одежду на чердак, но я не смогла. Она говорила немного отстраненно, словно не желала вновь окунуться в траурную атмосферу. — Хорошо, — промолвил Джон. Он действительно был рад тому, что сестра сохранила вещи брата. Наверняка, она выбрала эту комнату тоже не случайно. Ей просто нужно было что-то, что будет напоминать о нём. Спустя несколько неловких минут, Санса осмелилась задать волнующий её вопрос: — Ты как? Джон облизнул сухие губы. — Нормально, — он направился к выходу, но девушка остановила его, обхватив тонкими пальцами запястье парня. — Твой… сон. Кажется, я слышала что-то, — она не хотела говорить вслух слова «стон» и «плач», но Сноу её понял. — Всё в порядке. Рука Сансы оказалась тёплой. Её прикосновение имело успокаивающий эффект. Постепенно парень почувствовал, как она ослабляет захват. — Хорошо, — скорее, она проговорила это для себя, чем для Джона. Он в последний раз бросил взгляд на сестру, а затем исчез в длинном коридоре дома. Ему не нужна её жалость или же сочувствие. Он только хотел быть прежним Джоном. Парнем, который любил выступать на поэтических вечерах в Оксфордской библиотеке, которому нравилось проводить каникулы с дядей на рыбалке и купаться в пруду с Роббом. Но теперь все эти места напоминали ему о прошлом, о том, что он потерял.