Отражение: Двое.

Себастьян поправил галстук-бабочку — так, на всякий случай. Все-таки… Что “все-таки”, он не додумал. Взял Баки за руку, кивнул Эмили и Гарри, и они вошли в небольшую комнату, где регистрировали браки. Кольца были у Эмили. Гарри был в костюме и даже при галстуке. Он побрился, постригся, и внезапно обнаружилось, что мужик-то он интересный. Не красавец, нет, но для характерных ролей — самое то. Сказать, что Барнс нервничал — не сказать ничего. Внешне он был совершенно спокоен, но внутри его безумно колотило, только вот отчего, он сказать бы не взялся. Все проходило без фанфар, фейерверков, ковровой дорожки и кучи гостей, но ему все равно было не по себе. Он так сжал руку Себастьяна, что явно сделал больно, хотя тот ничем себя не выдал. — Извини, — очень тихо сказал Барнс, разжимая стальную хватку пальцев. На электронном табло высветился номер их талончика, и Эмили сказала: — Пора. В небольшой комнате высокий худой негр с залысинами приветствовал их улыбкой. — Мистер Стэн, мистер Барнс, добрый день. Вы пришли сюда, чтобы сочетаться узами брака… — начал он. Себастьян слушал его речь вполуха. Они с Баки расписались в какой-то толстой книге, а потом Эмили протянула кольца. Себастьян взял Баки за руку и надел ему на палец платиновое кольцо с рисунком в виде пластин, как на первом протезе Зимнего солдата, с маленькой рубиновой звездочкой. Свое любимое кольцо, подарок Баки, Себастьян теперь носил на правой руке. — Да, — еле слышно, почти задыхаясь от волнения, сказал Барнс, и взял в руки кольцо, заказанное для Себастьяна. Широкий платиновый обод с россыпью мелких бриллиантов, словно снежная буря. — Да, — улыбнулся Себастьян и поцеловал мужа. Гарри и Эмили расписались, как свидетели. Эмили растроганно моргала. — Я так рада за вас! — сказала она. — Ну… — Гарри явно был смущен происходящим. Он немного помялся, а потом пожал руки Барнсу и Себастьяну. — Поздравляю, мужики. Тоже рад за вас. — Спасибо, — кивнул Барнс, который еще до конца не осознал, что с ним только что произошло, но хитро улыбнулся и, подхватив Себастьяна на руки, спросил: — Как быстро эти фотки появятся в сети? — Да сразу! — Себастьян обхватил его за шею одной рукой и взмахнул второй. — Эх, поехали! Гарри подсуетился и распахнул двери, и Барнс беспрепятственно вынес Себастьяна из зала, в котором проходила регистрация, из здания на улицу и, не обращая ни на кого внимания, опустил только у заказанного по случаю торжества лимузина. — Вот теперь ты только мой, — восхищенно сказал Барнс, и поцеловал Себастьяна, прежде чем позволил ему сесть в машину. Себастьян ухватил Баки за загривок, притянул к себе и прошептал: — А у меня подвязка есть… под брюками не видно. — Лезь в машину, — резко выдохнул Барнс, порываясь запихнуть Себастьяна в шикарное нутро лимузина, — или я тебя прямо где-нибудь сейчас трахну. Себастьян расхохотался и нырнул в салон. За ним в машину забрались Эмили и Гарри. Последним сел Баки. Эмили немедленно вытянула из ведерка со льдом бутылку шампанского и протянула Баки. — Открывай, — скомандовала она. — Выпьем за молодых. Пробка в тот же момент оказалась в руках Барнса, хотя бутылку он у Эмили не забрал. Он чувствовал себя невероятно счастливым, окрылённым, способным перевернуть горы, переделать мир под одного единственного человека, который сейчас был рядом, и теперь был на самом деле только его. Шампанское плескалось в бокалах, заботливо налитое Эмили, Барнс притянул к себе Себастьяна, понимая, что все равно редко целует его на людях, потому что привык скрывать их отношения, и поцеловал его долго, медленно, чувственно. — Вот теперь мы готовы принимать поздравления, — сказал Барнс, еле оторвавшись от своего теперь уже мужа. — Поздравляю! — Эмили и Гарри подняли бокалы. — Живите долго! — провозгласил Гарри. — Себ, не вздумай обижать Джей Би. — И в мыслях не было, — удивился Себастьян. Эмили улыбалась так счастливо, словно это она вышла замуж. Для Барнса это было первое торжество за много-много лет с гостями и поздравлениями, где он был в центре внимания. И он бы чувствовал себя неловко, если бы не был так счастлив непонятно почему. Вроде бы ничего не произошло, они уже давно жили вместе, но атмосфера торжественности, само осознание того, что теперь он может назвать Себастьяна мужем, хотя даже не мечтал об этом... Барнс залпом выпил шампанское, аккуратно отставив бокал, а потом поддался порыву и крепко обнял сначала Гарри, который заржал, что сейчас супруг приревнует, а потом Эмили. Эмили даже всхлипнула от избытка чувств. — Вы такая замечательная пара, мальчики! Джеймс, Себастьян с тобой просто расцвел. Себ, ты просто ожил, когда Джеймс вернулся. Эмили была умна, наблюдательна и умела держать язык за зубами. Она знала, что пропавший пять лет назад телохранитель Стэна — это его сегодняшний муж. И еще тогда догадывалась, что Джеймс не просто телохранитель. — Кстати, а куда ты прое… провалился на четыре года? — не удержался от вопроса Гарри. Похоже, раньше он и хотел спросить, да забывал, или Барнс умело уходил от темы, а тут такая возможность узнать, куда девался такой замечательный друг, что потом снова возник из небытия. То, что вопрос бестактный, Гарри не интересовало совершенно, у него были свои представления о такте. — Степи Казахстана, джунгли Амазонки, пустыни Ирака, — с улыбкой начал перечислять Барнс. — Маленькие государства, которых даже нет на карте. — Хорошо, что ты остался жив и не ранен, — серьезно сказала Эмили. — Первое время, когда ты уехал, и с тобой не было связи, Себастьян сам не свой был. Я его никогда таким не видела. Себастьян только покачал головой. Он знал, что Эмили видит куда больше, чем говорит, но они вроде не так много и часто общались в то время? — Я не мог остаться, — грустно сказал Барнс, прижимая к себе Себастьяна, словно его и сейчас распылит, и они больше никогда не увидятся. — Но я рассчитался со всеми своими нанимателями и теперь могу быть с самым лучшим человеком на свете. — И это прекрасно! — улыбнулась Эмили. — И согласись, работать переводчиком и быть с любимым человеком — это куда лучше, чем воевать. Себастьян улыбнулся ей. У Барнса тренькнул телефон входящим сообщением. “Поздравляю” — пришло от DemolitionMan из Техаса и ссылка на их с Себастьяном фото. Барнс развернул фотку на весь экран телефона и показал своему супругу. Себастьян рассмеялся. На фотографии, явно сделанной на смартфон, Баки на руках выносил Себастьяна из здания муниципалитета. — Я же тебе говорил, что в интернете это будет мгновенно. — Говорил, — согласился Барнс, потеревшись носом о щеку Себастьяна. Потом был ресторан, друзья и мама Себастьяна, поздравления, чисто символические подарки, тосты и пожелания счастья. Барнс при всем этом чувствовал себя так же неловко, как и Гарри, который старался вести себя тише воды, ниже травы, и Барнс только успел его остановить, чтобы его друг не нажрался в хлам от переизбытка чувств. Мама Себастьяна была обаятельной женщиной, очень доброй и мягкой с виду, но в ней чувствовался стальной стержень, и Барнс был уверен, что она найдет его и вырвет горло, если он чем-то обидит ее сына. Обижать Себастьяна Барнс не собирался, и сам был готов предать самой страшной смерти того, кто попытается сделать плохо его супругу. Дома Себастьян снял костюм, галстук и растянулся на диване, щеголяя кружевной лиловой подвязкой и рассматривая кольцо. Ему было… странно. Он сорок лет считал себя совершенно неподходящим для семьи и брака. У него никогда и в мыслях не было жениться на ком-то. Пока в его жизни не появился Баки. Прекрасный, восхитительный, невероятный Баки Барнс. И вот — они женаты. Ничего вроде бы не изменилось — и изменилось сразу все. Словно бы кто-то навел фокус, и расплывчатая картинка стала резкой. Стив принялся играть с бантиком на подвязке, цепляя Себастьяна когтями. — Баки! — позвал Себастьян. — Твое чудовище меня сейчас растерзает! Барнс тут же появился в гостиной в одних только брюках. Пиджак валялся тут же, в кресле, а рубашка, наверное, отправилась в стирку вместе с носками, ремень на брюках тоже был расстегнут, похоже, их Барнс собирался повесить на вешалку, что с ним случалось не часто, и приходилось постоянно напоминать, чтобы он не раскидывал вещи где ни попадя. — Ах, вот ты где! — Барнс подхватил под брюшко Стива, аккуратно отцепляя когти от подвязки. — Кайл! Цокая коготками по полу, прибежал Кайл, тявкнув на Барнса. — Держи и никуда не отпускай, — велел ему Барнс, сажая Стива перед длинной мордой. Кайл ткнулся в Стива носом, тот попытался двинуть ему лапой, и животные занялись друг другом. — А я теперь могу заняться тобой, — протянул Барнс, склоняясь и целуя Себастьяна. — В спальню? — В спальню! — Себастьян щелкнул подвязкой. — Супружеский долг и все такое. — Представляешь, как занятно, поставил одну закорючку, и стал пожизненно должен какому-то невнятному мужику, — улыбнулся Барнс, подхватывая Себастьяна на руки. — Знаешь, я иногда боюсь, что сплю в своем гробу, и все это мне снится. Уложив свою драгоценную ношу на кровать, Барнс скинул брюки вместе с бельем. — А тебе там что-то снилось? — спросил Себастьян. Он быстро стянул трусы и рубашку и остался в одной подвязке и украшениях. — Я не помню, — вздохнул Барнс, — даже если и снилось. Иди ко мне. Он притянул Себастьяна к себе, прижал, проводя руками по плечам, спине, ягодицам, щелкнул подвязкой, мягко усмехнувшись, и обнял, положив голову на плечо, поцеловав в шею и ключицу. — Я ведь до сих пор не верю, что мне повезло, — признался Барнс. — А сейчас градус невероятности еще повысился, и ты теперь — мой муж. Если я сплю, не дай мне проснуться. Потому что только с тобой я по-настоящему счастлив. Себастьян притянул его руку к лицу и укусил за палец. — Сойдет за доказательство того, что ты не спишь? — спросил он. — Надо будет брачный контракт составить. Финансы и все такое. И завещание переписать. — Контракт? — удивился Барнс. — Потом расскажу, — махнул рукой Себастьян и снова щелкнул подвязкой. — Ты умеешь перевести тему, — улыбнулся Барнс, принимаясь целовать Себастьяна в шею, медленно спускаясь ниже. Он чувствовал бедром его стояк, и изнывал от желания взять член в рот, обвести кончиком языка нежную головку, но продолжал медленно опускаться на колени, целуя грудь, живот, гладя желанное тело ладонями. Себастьян раскинул ноги шире. Он не был “бревном” в постели, совсем нет, но обожал, когда Баки перехватывал инициативу. Себастьяну невероятно нравилось чувствовать себя обожаемым и желанным, нравилось, что Баки обходился с ним, как с драгоценностью. Нравилось плавиться в его руках, чувствовать нарастающее возбуждение. Спустившись поцелуями к самому паху, Барнс посмотрел на Себастьяна, не спеша облизывать его член, хотя это было пыткой для обоих. В глазах Барнса, блестящих, полных желания, читалось бесконечное обожание, преданность. Он мягко, медленно растянул губы в улыбке, обхватив член ладонью, принимаясь ласкать его, словно ждал, когда Себастьян начнет умолять. — Я звездочку на лобке выстригу, — Себастьян возбужденно облизал губы. — Баки, ты издеваешься, да? Не тяни. — Издеваюсь, — мурлыкнул Барнс, погладив Себастьяна за яйцами. И только уловив возбужденный выдох, облизал головку члена, нежно обхватив ее губами. — Ах! — выдохнул Себастьян. От минетов Баки у него сносило крышу. В такие минуты Барнсу казалось, что он полностью растворялся, сливался с Себастьяном в единое целое, потому что свое удовольствие и возбуждение не ощущалось так остро, как его. От тихих вздохов и стонов перехватывало дыхание, сознание отключалось почти полностью, оставляя действовать только ту его часть, которая отвечала за доставление и получение наслаждения. Барнс увлеченно сосал, поглаживая сжатые мышцы входа, обводя по кругу мягкие складочки. И пусть это была их далеко не первая ночь, почему-то сегодня все ощущалось еще ярче, еще острее. Словно две подписи в каком-то огромном талмуде действительно что-то изменили. Себастьян стонал в голос. — Хочу твои пальцы… внутри, — выдавил он. Не выпуская член изо рта, только сильнее прижимая головку языком к нёбу, Барнс дотянулся до бутылки со смазкой, выдавливая ее себе на пальцы. Провел ими от яиц почти до копчика, и вставил сразу два, нежно лаская мягкие стенки. Хотелось ворваться в распростертое под ним тело сразу, взять, потому что его. И именно поэтому он не спешил, растягивал и вожделенную задницу, и удовольствие. Барнс практически сразу нашел простату, принимаясь поглаживать ее, не давая Себастьяну ни опомниться, ни перевести дыхание. Себастьян стонал на каждом выдохе. Баки… Баки был невероятен. Его рот, его пальцы… — Господибоже, не могу больше, — выдавил Себастьян. — Трахни меня уже, изверг! — Чего хочет моя принцесса? — мурлыкнул Барнс, сильнее надавив на простату и не выпуская член из ладони. Казалось, торопиться некуда, для них все время этого мира, которое замедлило свой бег специально ради них, и тихо стыдливо отвернулось, чтобы не смотреть на их постельные утехи. Себастьян взвыл. — Ты издеваешься, — выдохнул он. — Твой хуй в своей заднице хочу! Барнс сам перевернул Себастьяна на живот, вздернув его задницу кверху, заставляя встать на колени, и лизнул от головки до самого копчика. Себастьян вскрикнул. — Господи, еще! Баааки! Барнс еще несколько раз лизнул так же длинно, а потом стал вылизывать вожделенную задницу, проникая языком как можно глубже. Да, это был не член, это было не то, чего так жаждал Себастьян, но у Барнса возникло странное желание помучить его удовольствием, хотя его член уже практически пульсировал от желания почувствовать тугой обволакивающий жар. Но он сжал его у основания и продолжил свое занятие, стараясь даже не думать о том, чтобы прикоснуться к себе. Себастьян скулил и едва не плакал. Он был без ума от этой ласки, сколько бы раз она ни повторялась. У него вздрагивали бедра и подламывались руки, на которые он опирался, он весь вибрировал от возбуждения. Господи, как же хорошо! Вылизывая Себастьяна, Барнс урчал, тихо постанывал от удовольствия своего супруга, эхом отражающегося в нем. Он верил и не верил, что все это происходит на самом деле, таял, растворялся, как в старом, давно забытом кошмаре, только на этот раз не в черном ничто, а в Себастьяне. Он был готов для него на все, но все, что по-настоящему нужно было Себастьяну, это чтобы он просто был рядом. Он медленно толкнулся головкой в вожделенную задницу, поглаживая Себастьяна по бедру, проник в узкое шелковое нутро и замер, чувствуя, как плотно его обхватывают стенки. И двинулся. Коротко, резко, а затем еще и еще, обхватив ладонями Себастьяна чуть ниже талии. Себастьян вскрикивал от каждого толчка и выгибался, подставляясь. Ему было хорошо, так хорошо, так правильно! Он словно возносился все выше, выше, выше... Барнс склонялся, чтобы поцеловать Себастьяна в поясницу, гладил по спине, а потом обхватил его член ладонью, принимаясь дрочить. — Кончай, — хрипло выдохнул он, чувствуя, что сам скоро не сможет сдержаться, что оба они уже на грани. Себастьян закричал, кончая. В нем словно взорвалось что-то, что-то невероятное, небывалое. По телу прокатывались сладостные колючие искры, в глазах потемнело. Удовольствие Себастьяна срезонировало, задев что-то внутри Барнса, и он кончил, тихо, сдавленно застонав, чувствуя, как дрожит весь. Он подхватил Себастьяна под грудь, все еще не вынимая из него своего пульсирующего члена, положил их обоих на бок и прижался к нему всем телом, только сейчас выскользнув из него. Покрывал легкими поцелуями плечи и спину, гладил по животу, размазывая сперму, и был бесконечно счастлив. — У меня словно все кости расплавились, — тихо сказал Себастьян через некоторое время. И щелкнул подвязкой, которая сползла почти до колена. Любовно стянув подвязку, Барнс сказал, что это теперь его, и укрыл Себастьяна одеялом. — Спи, душ завтра. Все завтра, — забрался к нему, обнял и почти сразу уснул, совершенно счастливый.