Отражение: Двое.

Барнс стоял на крыльце, смотрел в голубое безоблачное небо и пытался прогнать пришедшее воспоминание из детства. Его сестры, еще совсем мелкие, у них на уме еще только куклы. Мама, отец… Все это высыпалось на него мешаниной образов, все то, что казалось Барнсу давно забытым, утерянным, да, наверное, и не нужным на самом деле. Почему-то кольнуло в груди от того, что даже не узнал, где их могилы, хотя ведь мог. Он прислушивался вполуха к разговору, который вели в доме, грустно улыбнувшись словам маленькой Лизы о том, что он больше похож на Баки. Он бы хотел, но уже не мог. Тот, кто был вместо Баки сейчас, был… Просто был другой, но это не значит, что его нельзя так же называть. Простоять на крыльце, глядя в техасское небо, можно было целый день, но его ждали за столом, а порефлексировать у него будет еще полно времени как-нибудь попозже. Барнс вернулся за стол, проходя мимо Себастьяна, сжал его плечо. — Шелли, если хочешь, я научу тебя готовить эту долму. По мне, так совершенно странная вещь, — тут же включился он в разговор, когда все сели за стол. — Но Себастьяну нравится, а мне не сложно. — Мы ж вроде негромко говорили? — хитро прищурился Майкл, ожидая ответа. — Я подслушивал, — усмехнулся Барнс. — Помогает переключиться. — И слух у тебя хороший, — улыбнулся Себастьян. — Спасибо, Шелли, очень вкусно. Какие планы на день? — Да, слух у меня тоже хороший, — согласился Барнс. — Кстати, Майк, я на камеру этого никогда не делал, потому что все равно никто не поверит, скажут, монтаж, но я могу назвать тебе марку и модель оружия по звуку выстрела. — Брешешь! Нереально же, — в который раз изумился Майкл. — Нет, я тоже кое-что отличаю, но чтобы все и до модели... Да гонишь. — Спорим? — оживился Барнс. — Да ну тебя, — отмахнулся Майкл. — Но проверить — проверю. Прямо сейчас хочешь? — Не, ты лошадей обещал, — напомнил Барнс. — Себастьян, ты же хочешь покататься верхом? — Не откажусь, — улыбнулся Себастьян. — Но я не так чтобы особо умею. Так, для съемки. Были роли. — Тогда вы идите, а я, как заботливая женушка, хочу кое-что обсудить с хозяйкой, — усмехнулся Барнс. — Шелли, ты же не против? — Ну, смотря что ты хочешь со мной обсудить, — лукаво улыбнулась она, — “заботливая женушка”. — Пойдем? — предложил Майкл. — А тебе Шелли потом расскажет, как дойти. — Пойдем. — согласился Себастьян и надел бейсболку — панамку Баки так и не отыскал. — Мне переодеться или так годится? На нем были легкие летние джинсы, футболка и трекинговые туфли, еще те, с карибских каникул. — Нормально, если ненароком испачкаться обо что-нибудь не боишься, — кивнул Майкл. — И что же такое страшное ты хочешь со мной обсудить? — спросила Шелли, когда Себастьян с Майклом ушли. Она сидела за столом, подперев подбородок ладошками. Барнс понял, что он не знает, как объяснить то, что хотел объяснить, потому что надобности в этом никогда не было. — У меня ускоренный метаболизм, поэтому мне еды надо, как трем-четырем здоровым мужикам, — нашелся, как сказать, Барнс. — В связи с этим я предлагаю тебе свою помощь по кухне и… — Только скажи про деньги, — строго сказала Шелли, — сейчас же соберешь вещи и поедешь домой. Вы — наши гости. Точка. А помочь с готовкой — я не против. Если это не помешает вашим мальчишеским играм. Обед я начинаю готовить около полудня, так что, если придешь к часу — успеешь помочь. — Спасибо, Шелли, — Барнс чувствовал себя неловко, потому что действительно считал, что они должны были бы платить за такие расходы, но почему-то поверил, что Шелли смертельно обидится на это. — Давай, иди уже к своему ненаглядному, — Шелли поднялась, собираясь убирать со стола, когда Барнс приподнял бровь. — И не смотри на него так, если поедете в город. Это все-таки Техас. Барнс помог убрать со стола, а потом пошел к конюшне, как объяснила Шелли. Идти было недолго, хотя территория ранчо была огромная. Себастьян под руководством Майкла седлал здоровенного серого в яблоках мерина. — Сильнее подпругу затягивай, — командовал Майкл, — а то скрутишься ему под брюхо. Да, и угощение коню давай на открытой ладони, а то он может большой палец зубами прихватить. — Я ему уже скормил две морковки, — Себастьян отпихнул серую морду, которая обнюхивала его карманы. На ходу собирая волосы в хвост найденной в кармане резинкой, Барнс подошел к забору большого загона, в котором Себастьян отбивался от лошади. Или коня, в этом Барнс вообще ничего не понимал. Все, что он знал о лошадях, сводилось к тому, что они теплокровные и могут двинуть копытом. Солдату никогда не приходилось работать с животными, а вот Барнс только сейчас понял, что лошадей он здраво опасается, но обязательно прокатится, просто потому, что в жизни надо попробовать все. — Вы продолжайте, продолжайте. Я сначала посмотрю, — улыбнулся Барнс Себастьяну. — Может ну его, эти конные прогулки. Себастьян показал ему язык и принялся надевать на мерина уздечку. Майкл тем временем седлал гнедую кобылу. — А панамку ты проимел, — сказал Себастьян Баки, застегивая пряжку. — И слава богу. Он забрался на коня и сжал его бока коленями. Мерин неторопливо пошел вперед. — Майк, — позвал Барнс и мстительно посмотрел на Себастьяна, — где у вас тут можно купить панамку? Такую, чтобы яркую, розовую, там, или оранжевую. — Ну, на рынок можно съездить, тут хиппи свои поделки продают, там и панамки есть, — немного озадаченно ответил Майкл. — А на кой тебе? — А Себастьян свою потерял, а он очень любит такие цветастые шляпки, — стараясь не расхохотаться, ответил Барнс. — Врет он все! — возмутился Себастьян. — Он просто любит напяливать на меня всякие невообразимые шапки! Джеймс, привезешь панамку — укушу! За задницу! Больно! — Ну, я же тебя в них никому не показываю, только друзьям, — рассмеялся Барнс. — Можешь кусать, привезу. На этот раз выберу красную с зеленым. Или вообще, раз они хиппи, вдруг у них радужная будет. Себастьян хмыкнул и выехал из ограды. У серого мерина был настолько ровный шаг, что ехать на нем было все равно что сидеть на диване. Себастьян напрягся, чтобы вспомнить все уроки верховой езды, которые брал когда-то. — Точно не хочешь? — обернулся к Баки Майкл. — А, хрен с вами, пока далеко не уехали, давай. Хочу, — махнул рукой Барнс. Они быстро снарядили ему буланого мерина, который фыркал, обнюхивая Барнса с ног до головы, но, видимо, признав в нем достойного, не попытался укусить. Получив несколько коротких емких инструкций, Барнс легко запрыгнул в седло, и вопросительно посмотрел на Майкла. — Коленями бока сожми, — усмехнулся тот. Барнс сжал, животное послушно двинулось вперед. — У меня получается! — как ребенок, обрадовался Барнс, готовый, казалось, попрыгать и захлопать в ладоши от того, что мерина удалось сдвинуть с места, не прибегая при этом к каким-то хитрым манипуляциям и танцам с бубнами. — Поехали, — Майкл легко оказался в седле и пустил своего коня шагом. К полудню они объехали все ранчо. Посмотрели на пасущихся в леваде лошадей и на небольшое стадо коров, долго разглядывали ястреба в яркой синеве неба. Было жарко, солнце пекло невероятно. Себастьян поправлял темные очки и жалел, что не догадался взять с собой крем от солнца. Загар ему, конечно, шел, но для кожи такое количество солнца было вредно. Вернувшись обратно к конюшне, Барнс легко спрыгнул на землю, пытаясь понять, нашлись ли у него новые мышцы после такой нетривиальной для них нагрузки, но ничего нового не обнаружилось. И не болело, в общем-то, ничего, но сказать, что он был в полном восторге от прогулки, он не мог. Наверное, это было просто не его. Но как что-то новое ему даже понравилось. — Тебе помочь, принцесса? — спросил Барнс, подойдя к еще сидящему на лошади Себастьяну. — Котик, ну тебя, — Себастьян легко спрыгнул на землю. — Майкл, расседлать, а дальше? — Вычистить, протереть, — начал перечислять Майкл. — Можно расчесать еще, если совсем делать нечего. — У меня наряд по кухне, — тут же отозвался Барнс. — Помочь Шелли — это святое, так что не держу тебя, — усмехнулся Майкл. — Идите вместе, просто детей пришлите, им нравится лошадей чистить. Себастьян погладил серого по шее, улыбнулся Майклу и пошел вместе с Баки. — Я в душ и переоденусь, — предупредил он. — От меня лошадью воняет. — Я первый, ты дольше плещешься, — Барнс дернул Себастьяна на себя и поцеловал. Себастьян погладил его по плечам и велел: — Иди, я пока детей найду и на конюшню отправлю. — Я слышал, как Лиза сказала, что я больше на Баки похож, — усмехнулся Барнс. — Так что вот. И умотал в их жилище. Уже через двадцать минут он явился пред светлы очи Шелли, которая принималась за приготовление обеда. Как только помощник явился, она тут же выделила ему фронт работ, с истинно женской непосредственностью интересуясь их с Себастьяном жизнью, успевая и сама рассказывать. Призналась, что они вообще первые геи, которых она видит живьем, да еще и пара. Она не пыталась ничего выведать о Себастьяне как о звезде экрана, они оба интересовали ее просто как люди. Себастьян пришел, когда все уже варилось и жарилось. Он переоделся в чистые джинсы и футболку, улыбнулся Шелли и спросил: — Можно будет добавить наши вещи к вашей стирке? — Да, конечно, давай я отнесу, — Шелли отошла от плиты и, забрав у Себастьяна одежду, скрылась в глубине дома. — Вообще, я сегодня стирать не собиралась. — У нас достаточно одежды, чтобы ее не нужно было стирать каждый день, — успокоил ее Барнс. — Майк обещал завтра свозить меня с утра на хипповский рынок, тебе там ничего не надо? — Нет, — рассмеялась Шелли. — Тебе-то там что понадобилось? — Панамка для Себастьяна, — охотно ответил Барнс. — Он свою куда-то дел, и ему явно нужна новая. Он любит яркие шляпки, надеюсь найти там что-нибудь действительно яркое и веселенькое. — Да? — недоверчиво хмыкнула Шелли, оглядывая Себастьяна. — А по нему не скажешь, что он хочет панамку. — Хочет-хочет, — уверенно сказал Барнс, точно зная, что Себастьян никогда в жизни не наденет на людях то, что он собирался ему купить, но отступать не собирался. — Это у Джеймса бзик, — развел руками Себастьян. — На отдыхе рядить меня в несуразные панамки. Ты бы видела первую! Оранжевая в синих и зеленых бабочках! Но я ее того… потерял, — гордо сказал он. — Бабочки — это же мило, — улыбнулась Шелли. — Оранжевый — не мой цвет, — покачал головой Себастьян. — А еще он подарил мне когда-то шелковую куртку с пантерой на спине. Я себя чувствовал старшеклассником. — Как будто я настаиваю на том, чтобы ты ее носил, — притворно-обиженно заявил Барнс. — А панамка тебе нужна. Чтобы волосы не выгорали, чтобы морда не сгорела, и вообще тебе очень идет. О, точно, — Барнс выудил из кармана телефон и нашел там фото Себастьяна с острова в той самой панамке, замена которой сейчас так бурно обсуждалась, и показал Шелли. — Смотри, какой он тут красивый. И панамка ему идет. — Тиран! — не выдержал Себастьян. — Сатрап и деспот! Полиции моды на тебя нет! Шелли, не смотри, это ужасно. Он эту фотку таскает из телефона в телефон. То ли Шелли была слишком хорошо воспитана, то ли еще что, но ржать в голос она не стала, хотя было видно, что она сдерживается. — Ты здесь очень… — она прыснула в кулачок, — милый. — Вот, я же говорил, она тебе идет! — тут же влез Барнс, отобрал у Шелли телефон, пролистал несколько фоток и снова показал ей. На этом фото Себастьян сидел под елкой в темно-синей пижаме и оранжевой шапке с синим помпоном. — Я… — возмутился Себастьян. — Я… Я тебе розовую барби-винтовку подарю! — пообещал он. — И ты будешь делать на нее обзор. Такие есть, я видел! — Нет, принцесса, розовой винтовкой ты меня не напугаешь, — уверенно сказал Барнс. — Тем более, все девочки, которые меня смотрят, будут просто в восторге. — Подтверждаю, — сказала Шелли, — я смотрю. И я была бы в восторге. Себастьян скрестил руки на груди, показательно надулся, но долго не выдержал и рассмеялся. — Я придумал, — сказал он. — Ты можешь накупить мне сколько угодно панамок, но за каждую ты будешь вслух читать мне перевод фиков на языках, которых я не знаю. А то мне попался фик на испанском с интересным саммари, а испанского-то я и не знаю. — А ты много языков знаешь? — спросила Шелли у Барнса. Они сидели на кухне за небольшим столом, накрытым к холодному чаю, несмотря на то, что скоро было время обедать. — Много, — честно ответил Барнс. — Все перечислять не буду. Вот этот эксплуататор и хочет меня запрячь за здорово живешь. Одна панамка — один фик. И ты будешь их носить. — Но не в Нью-Йорке. А ты будешь фики переводить. Вот мне недавно попался фик на испанском про то, что когда Зимний Солдат был в крио, он превращался в дух Рождества и дарил детям подарки. А Страйк был у него за эльфов. — Если мне не понравится, то не буду, — тут же начал торговаться Барнс. — Хорошо, не в Нью-Йорке. — Я прошу меня простить, — улыбнулась Шелли, — но вы о чем вообще? — Сам начал — сам объясняй, — тут же слился Барнс, понимая, что что такое фанфикшн и почему Себастьяну это интересно, он просто так и не расскажет. — О, фанфикшн — это фанатские тексты на тему чего угодно, — начал объяснять Себастьян. — Ну вот кому-то в Марвел не хватает любовных историй — и люди садятся и пишут любовные истории, которые невозможны в каноне. Или так называемые “пропущенные сцены”. Или приключения. Дружбу. Что угодно. Пишут по фильмам и книгам, даже по компьютерным играм. От лимериков до порнографии, что угодно. И зачастую там сюжетные ходы и проработка характеров лучше, чем в сценарии. Я более-менее слежу за фанфиками на языках, которые знаю. А, иногда комбинируют разные фэндомы. Например, я читал фик про то, что Джек Бенджамин — это роль, которую я сыграл в сериале в две тысячи девятом — сын Зимнего Солдата. Иногда, конечно, пишут плохо, иногда пишут такое, от чего тошнит, а иногда попадаются шедевры. Еще есть фанарт — фанатские рисунки и комиксы. И косплей — когда фанаты наряжаются любимыми персонажами. — Господи, — изумилась Шелли, — вот людям делать-то нечего. Нет, здорово, конечно, что кто-то вот так вот придумывает что-то, но… Даже не знаю. Наверно, не мое это все просто. Я вообще особо не смотрю ничего, некогда. А о тебе узнала, только когда дети все уши прожужжали про Зимнего Солдата. Уж очень он детям приглянулся, что стреляет хорошо. А потом у мужа ролики увидела твои, Джеймс, ну и спросила, а не этот ли мужик играет Зимнего Солдата. Как же он надо мной ржал! — Ну что поделать, — развел руками Себастьян. — Мы, говорят, похожи. — Вот так на вас смотришь, и понимаешь, что похожи, да, но не перепутаешь. Как разнояйцевые близнецы, — кивнула Шелли, — а вот если Джеймса постричь и по-одному вас рассматривать, то не так-то просто отличить. — У Джеймса другой оттенок волос, глаз и форма лица отличается, — сказал Себастьян. — Но не сильно. А вот мимическая маска и руки у нас совсем разные, — он протянул вперед ладонь и кивнул Баки: — Покажи. Барнс протянул руку, как просил Себастьян. У них и правда были совершенно разные руки: у Себастьяна сильные, но изящные пальцы с удлиненными ногтями, узкие запястья и, конечно, маникюр. У Баки были широкие грубые ладони с короткими пальцами, запястья мощные, а ногти — не отполированные, а просто коротко остриженные, квадратные. — Игра “Найди десять отличий”, — усмехнулся Барнс. — Когда вижу свои лапищи рядом с этими ручками, прямо стыдно становится. Барнс вспомнил, как эти ладони обхватывают цевье, и слегка залип, плавно съезжая мыслями с винтовки на член, и резко тряхнул головой, убирая руку. — Да, при ближайшем рассмотрении вы действительно разные, — согласилась Шелли, даже потрогав ладони обоих, глупо хихикнув, когда ее пальцы коснулись руки Себастьяна. — Обалдеть. В моем доме, на моей кухне сидит известный актер, да еще дает себя за ручку подержать. Фанатки, небось, о таком и мечтать не могут? — Ох, фанатки чего только не вытворяют, — улыбнулся Себастьян. — Позавчера я вернулся из Сиэтла, с конвента. А на конвенте есть такая штука, как возможность для кого угодно сфотографироваться с актером за двести долларов. Ну или больше, зависит от известности. Так вот, на этих съемках у меня и на шее висят, и сценки я разыгрываю, и на руках таскаю, и чего только не делаю. Не целуюсь разве что. Он достал телефон и показал фотографию, на которой крупная, килограммов на восемьдесят, девушка висела на нем, обхватив руками за шею, а ногами за талию. — Еще бы ты с ними целовался, — буркнул Барнс, у которого волосы шевелились только от мысли о том, что все эти фанаты и фанатки вешаются на его принцессу и всячески его лапают. — Не расстраивайся так, — Шелли погладила Барнса по руке, — это же просто его работа. Ладно, раз вы тут все показываете мне разные фотки, я вам тоже покажу, — она достала из кармана домашнего платья свой телефон и покопалась в нем с минуту, после чего положила на стол. — Вот. На фото стояла Шелли в коротких шортиках и маечке, а в руках у нее была здоровенная винтовка, у которой даже были сошки. Судя по размытому куску возле дула, фотографировали ее в момент выстрела. — Это же Баррет эм девяносто девять, она весит двадцать два фунта, — пришла пора Барнса изумляться. — Да она больше, чем пол-тебя. — Мы с Майки поспорили с его другом, что я из этого монстра на весу выстрелю, — улыбнулась Шелли. — Даже плечо не выбила. Но на второй выстрел меня уже не хватило. А так я даже попала. — Круто! — впечатлился Себастьян. — Я смотрела последний ролик Джеймса, с тобой, — сказала Шелли. — Значит, ты тоже стреляешь? Тебе как, нравится? — Я не фанат, — признался Себастьян. — Но ради любимого человека на что только не согласишься. — Это точно, — согласилась она и хотела ещё что-то сказать, но тут раздался детский гомон. Вся троица с Лизой во главе влетела в дом, точно определив, где находится мама. — Мама! Мама! — кричала Лиза, не смущаясь гостей. — А у дяди Джеймса есть Зимний Солдат игрушечный! Мы видели в ролике. А зачем большим дядям игрушки? Шелли сначала растерялась, но настолько быстро взяла себя в руки, что этого можно было и не заметить. — Лиза, большие дяди тоже играют в игрушки, — спокойно ответила она. — А нам такого нельзя? — обречённо, но с затаенной надеждой спросила Лиза. — Того Зимнего Солдата, который в роликах у Джеймса, мне подарила одна девочка, — сказал Себастьян. — Она сшила его сама. Придумала выкройку, купила материалы и сшила. А теперь он талисман Джеймса. — Мама, а сшей нам такого же, — попросила Лиза. Похоже, именно она была заводилой. — А ты игрушки шьешь? — спросил Барнс. — Я все шью. Я на это дело училась, пока с мелкими сидела, да и в школе ещё все сама шила, — немного смущённо призналась Шелли. — Я, можно сказать, больше ничего и не умею, ну ещё за скотиной ходить. — Врёт она все, — раздался голос Майкла. — Она много чего умеет и, Себастьян, спорим, она тебя обстреляет? — Майк, принцесса неплохо стреляет, и то, что твоя жена жахнула из девяносто девятого Баррета на весу, ещё ни о чем не говорит, — тут же вмешался Барнс. — Да ладно, я не бог весь какой стрелок, — Себастьян махнул рукой. — И, котик, не выпендривайся моими отсутствующими талантами. — Хорошо, я буду выпендриваться присутствующими, — согласился Барнс. — Не, не буду, а то ещё кто-нибудь на тебя позарится, а у нас нет заднего дворика, где можно… — Барнс посмотрел на детей, которые вились тут же, но закончил, — трупы закапывать. Себастьян мог быть уверен, что попадись кто, пытающийся его у Барнса отбить, или, не дай бог, приставать к нему, наутро его бы объявили без вести пропавшим. Барнс не был ревнив в общепринятом понятии, он никогда не закатывал истерик, ни слова не говорил о том, что Себастьяну приходится делать по работе, но зорко следил за тем и теми, кто мог положить на его мужа глаз и попытаться положить ещё что-нибудь. — Давайте-ка обедать, — Шелли поднялась и хлопнула по коленям. — Лиза, мальчики, — дети тут же полезли в шкаф за посудой и понесли ее на стол. Сама Шелли стала носить еду, а Майкл тут же принялся ей помогать. Они выглядели как американская мечта, у которых есть самое главное — мир и взаимопонимание. На Барнса вновь нахлынули воспоминания о детстве, о семье полной, большой, счастливой. Они тоже были американской мечтой, только городской. Воспоминания давили, рвали на части, от них хотелось убежать, спрятаться, чтобы не было больно, не было так бесконечно, безумно больно, потому что забыл и не вспоминал. Не вспоминал так давно, так долго, что уже поздно. Да и с фронта писал не часто, потому что большая часть их миссий была секретна, а из некоторых мест письма вообще не уходили. Барнс внезапно понял, что его похоронка пришла матери с непонятно кем, кем-то, кто и о нем-то не знал. Или знал, но так, опосредованно. Стало странно, он знал, что считался героем, но понятия не имел, знала ли об этом мама. Дожила ли до того дня, чтобы узнать. — Как думаешь, моей маме сказали, что я был героем? — тихо спросил Барнс у Себастьяна, когда хозяева были в столовой. — Да, — уверенно сказал Себастьян. — Конечно, сказали. И твою медаль ей передали. — Я просто их так ярко всех вспомнил. Маму, сестер, отца… — Барнс растерянно посмотрел на Себастьяна. — Я ведь месяц не писал... Себастьян сжал его руку. — Хорошо, что ты вспомнил. И жаль, что ты теперь не сможешь их навестить. Даже на кладбище. Я… я очень тебе сочувствую. — Я… — Барнс оглянулся, рядом был только Себастьян, Шелли с детьми и мужем накрывали на стол. Он беспомощно посмотрел на мужа и внезапно всхлипнул: — Я… Мама, она… Себастьян обнял Баки и прижал к себе, запустил пальцы в растрепанные волосы. Он не очень представлял, что ему делать, потому что Баки всегда был холодноват и циничен. Такого приступа эмоций Себастьян не ожидал совершенно. Но это был его Баки. Барнс обхватил его руками, вжался на мгновение, а потом отпустил. — Все в порядке, — от внезапного приступа не осталось и следа. — Может быть, вечером поговорим. — Все за стол, — объявила Шелли.