Отражение: Двое.

Прошло уже больше недели как Барнс жил с Себастьяном в солнечном Лос-Анджелесе, катался на виндсерфе, переводил, готовил для Себастьяна и вообще хорошо проводил время. Звонок с предложением съемок раздался внезапно, Барнс даже и забыл, что ему вообще могут позвонить и предложить работу, но это случилось, причем никуда не надо было ехать. Барнс не особо вникал, что там ему предстоит демонстрировать на этот раз. Снова пара дней. Естественно, он согласился, тем более что съемки должны были проходить на пляже. За эту неделю кожа Барнса приобрела приятно-золотистый оттенок, но он знал, что тот сойдет, стоит только пару дней не появляться на солнце. Съемки должны были начаться послезавтра, но Барнс уже предвкушал дискомфорт от знакомства с новыми людьми. Несмотря на то, что Себастьян вряд ли ему ответит, он написал ему. “Пляжные съемки послезавтра. Снова новые люди(((“ — и пошел заниматься повседневными делами. “Неужели мой котик — угрюмый нелюдимый бирюк?” — Себастьян ответил на смску во время перерыва на обед. — “А бурное общение в интернете тебя не напрягает?” “В интернете я общаюсь с интересными мне людьми, которых выбираю сам. А тут хрен знает кто попадется” — посетовал Барнс. “Кто-то из съемочной группы с твоей предыдущей съемки слил инфу о нашем браке в Твиттер. С твоей полуголой фоткой. Фэндом уже месяц бурлит ))))” “Подробнее. Я не видел. Где глянуть?” “Тамблер, тэг #marriagestan” Барнс тут же полез посмотреть на эти бурления. Изначально он ничего не ожидал, но когда по диагонали почитал, что пишут, посмотрел на свою фотографию, где он в очередной раз снимает очередную футболку, стоя в расстегнутых штанах, он понял, почему не любит людей. Еще были фото с их свадьбы, где он выносит Себастьяна из муниципалитета. Иногда мелькал глас рассудка, что, раз людям хорошо вместе, отстаньте вы от них, но больше кричали о том, что это фэйк, пиар-ход и прочая лабуда. Кто-то утверждал, что этого не может быть, ибо Эванс измены не допустит, от чего Барнс откровенно поржал и снова поразился человеческой незамутненности и желанию принимать желаемое за действительное. Странно, но то, что многие считали их отношения с Себастьяном фикцией, почему-то обижало. С одной стороны, какая Барнсу была разница, ведь он знал правду, но, с другой, не хотелось, говоря, что он замужем за Себастьяном, каждый раз это доказывать. “И как меня еще не попытались найти и дать мне в морду)))” “Скорее, волосы повыдергать и лицо расцарапать — это же женщины ))) Крис звонил, приглашал встретиться. Пойдем вместе?” “Давай, хоть посмотрю на него))) Когда?” “В субботу после съемок”. “Хорошо. Ты когда приедешь?” “Через час”. Съемки в этот раз прошли не так весело, потому что фотограф оказался, как их называл сам Барнс, непонятым гением, задрал всех до печенок, и Барнсу стоило неимоверных усилий, чтобы все к чертям не бросить. Его коллеги оказались странными, узнав, что это его вторые съемки, принялись наперебой давать советы. Барнс к ним, конечно, прислушивался, но почему-то не верил в них. Знакомство с Крисом Эвансом прошло тихо и мирно. Барнс смог полностью абстрагироваться от того, что тот похож на Стива, хотя в первое мгновение чуть не кинулся обниматься, в итоге просто сжав руку Себастьяна до боли. Произнеся все дежурные вежливости при первом знакомстве, Барнс больше не нашелся, что сказать, и практически весь ужин Себастьян с Эвансом проболтали вдвоем. Обсуждали работу, погоду, их с Себастьяном свадьбу и психованных фанатов, некоторые из которых до сих пор уверены, что Себастьян с Эвансом — пара. Над этим посмеялись, решив, что за это ни Себастьяна, ни Эванса убивать не будут. Еще говорили про самый популярный пэйринг фэндома — “Стаки”. Барнс прочел пару фиков про себя и Стива, где они не просто друзья, а страстные любовники, но это были настолько не их отношения, что все внутри восставало против. Барнс никогда не смотрел на Стива в горизонтальной плоскости. От знакомства остался странный осадок, потому что он видел родную для себя оболочку, начинка которой была настолько иной, просто кардинально противоположной, что было даже неприятно. — Надеюсь, мне больше не придется с ним встречаться, — посетовал Барнс, когда они с Себастьяном оказались дома. — Очень странное ощущение, и привыкнуть к тому, что это не Стив, я, наверное, не смогу. Себастьян обнял Баки, прижался щекой к его щеке. — Хорошо, я просто не буду больше таскать тебя на встречи, котик. — Нет, если ты хочешь, я не против составлять тебе компанию, — сразу съехал Барнс, — просто чувствую себя глупо. Но, наверное, мне вообще нужно учиться общаться с людьми не своего круга. — Ну да, с теми, кто не я и не Гарри, — Себастьян улыбнулся. — Слушай, а ты что-то делал с той гречкой и грибами? — А ты не помнишь? Я делал гречку с грибами и мясом, ты тогда отказался, — напомнил Барнс. — Но, если твой ассистент еще раз достанет гречки и грибов, я еще сделаю. Знаешь, удобно иметь кого-то, кого можно послать искать хрен знает что. Барнс погладил Себастьяна по спине, от поясницы вверх, и забрался в короткие волосы пальцами, прижавшись к нему теснее. Себастьян с удовольствием расслабился в его руках. Он любил в Баки все: и крышесносный секс, и нежную ласку, и разговоры ни о чем. Его сильные руки и широченные плечи, его волосы невероятного оттенка, его спокойные серые глаза, его глубокий низкий голос. Привычно усадив Себастьяна на себя, Барнс прошелся с ним в гостиную, где плюхнулся на диван. — Принцесса, — вздохнул Барнс, вжавшись лицом Себастьяну в шею. — Котик, — отозвался Себастьян, гладя его по спине. — Все хорошо? — И да, и нет, — глухо сказал Барнс. Встреча с Эвансом выбила его из колеи. — Я так по нему скучаю. И даже не знаю, жив ли он. Знаешь, за тем, как я счастлив с тобой, я почти забыл, как дорог мне Стив. — Я понимаю, — тихо сказал Себастьян, гладя Баки. — Ну, мне кажется, что понимаю. — Спасибо тебе, — Барнс устроил голову на плече у Себастьяна, обнимая его. — Правда, спасибо. Мне важно, что ты… не ревнуешь, что ли… — Как я могу? — удивился Себастьян. — Стив — это огромная часть твоей жизни. — На самом деле, я нечасто думаю о нем, — признался Барнс. — Потому что у меня есть ты. Но когда думаю, безумно скучаю и кажется, что я его бросил там. Предал. — Там ты погиб, — напомнил Себастьян. — Я мог спастись, просто не захотел, потому что хотел к тебе, — Барнс нежно провел руками по спине Себастьяна. — Я так устал ждать. А может быть, мне только кажется, что я мог спастись, и на самом деле все случилось, как случилось. — Ты закрыл собой Стива, — сказал Себастьян. — Если бы ты думал о себе, он бы погиб, Баки. — Как раз потому, что я думал о себе, он остался один, понимаешь? — Барнс сокрушенно вздохнул. Поздно было себя винить или оправдывать. Ему просто было тяжело без Стива, хотя поначалу эйфория от обретения любимого человека и скрадывала это чувство. — Но я бы все равно его оставил, и он это знал. Я даже не знаю, чем все закончилось с Черепушечкой. — Да Стив пришиб его сразу, как только ты погиб. Погоди, ты что, так и не посмотрел последние фильмы? — изумился Себастьян. — Обязательно посмотрим, когда вернемся в Нью-Йорк! — Угу, — буркнул Барнс ему в шею, — обязательно посмотрим. Я как-то не добрался до них просто. Он понимал, что не видел последние фильмы, потому что не хотел смотреть на Стива, боясь, что это разбередит что-то в душе. Сейчас же он наоборот, хотел снова погрузиться в их со Стивом жизнь, чтобы вспомнить, узнать. Чтобы снова быть чуточку ближе. Себастьян гладил Баки по голове, по спине, по плечам. И жалел, что вытащил его на встречу с Крисом, ведь Баки после нее стало так плохо. Вздохнув, Барнс вжался в Себастьяна, и почти сразу отпустил его, заглядывая в глаза грустным, но уже не потерянным взглядом. Его отпускало. Тяжело, долго, но отпускало. — Спасибо, Себастьян, — Барнс провел пальцами по щеке мужа и коснулся губами его губ нежно и ласково. — Если бы ты не вернулся, я бы пропал, — признался Себастьян. — Я бы не смог без тебя, — Барнс погладил его по голове, обхватил руками за затылок, переплетя пальцы. — Без тебя я бы все равно умер, даже если бы продолжал жить. — Хотел бы я все-таки познакомиться со Стивом, — вздохнул Себастьян. — Жаль, что это невозможно. — Я тебе могу про него рассказать, если хочешь, — предложил Барнс. Сейчас он понял, что может и хочет говорить о Стиве, об их жизни, о том, что было в те моменты четырех лет разлуки, которых нет в фильмах, хотя он представления не имел, что в фильмах есть. — Хочу, — кивнул Себастьян. — Очень хочу. — Я думал, что заступаюсь за сильно младшего, — начал Барнс свой рассказ. Он рассказывал долго, насколько мог подробно и обстоятельно. Как они со Стивом познакомились, как подружились. Как он первый раз увидел Стива в приступе астмы, и подумал, что тот прямо сейчас умрет. Пару часов Барнс просто говорил, говорил взахлеб, словно прорвало плотину. Улыбался, хмурился своим воспоминаниям. Сопоставлял для Себастьяна факты из первого фильма и жизни, и закончил говорить, только когда дошел до поезда, с которого сорвался. — Это была сказка на ночь, — улыбнулся он, погладив Себастьяна, с которым они давно уже просто лежали на диване, обнявшись, по спине. — А принцессе, чтобы завтра открыть с утра глаза, пора спать. Как оказалось, сам он был рад все это вспомнить, хотя боялся, что воспоминания причинят ему боль. — Спать — это хорошо… — протянул Себастьян. — Сейчас съем что-нибудь, в душ и спать. Барнс поцеловал мужа и выпустил из объятий. Когда Себастьян лег, он, повинуясь какому-то странному порыву, взял лист бумаги, ручку и принялся строчить Стиву письмо. Он писал обо всем. О том, как скучает, о том, что у него происходило в жизни за этот год, и что происходит сейчас. Он изливал на бумагу свою тоску по лучшему другу, да так и уснул за столом с ручкой в руках. Себастьян так и нашел его поутру. — Баки, котик, — он погладил Баки по плечу, обтянутому синей футболкой. — Проснись. — А, что? — встрепенулся Барнс, не сразу сообразив, где он, и кто рядом с ним. Ему снился их со Стивом двор, в котором они играли, когда были детьми. Ощущения были очень похожи на те, которые он испытывал, когда ему снился пляж, на котором они встречались с Себастьяном четыре года, но во дворе он был один, никто к нему не пришел, не вышел из подворотни, и Барнс подумал, что это был всего лишь сон. Хотя он надеялся, очень надеялся. — Ты уже уходишь? — Да, тренировка. Чем ты сегодня займешься? — Тем же, чем и всегда, — Барнс потер лицо ладонями, окончательно сбрасывая сонную пелену. — Переводы, катание на виндсерфе, у меня уже хорошо получается. И тебя буду ждать. Что хочешь на ужин? — Не знаю, — Себастьян пожал плечами. — На твой вкус. — Я думал про омаров, ты как? — Барнс поднялся, собираясь пойти в душ. Он глянул на написанное им в ночи, но перечитывать не стал, просто собрал исписанные листки и сунул их в чехол от ноута. — Я только “за”, — улыбнулся Себастьян, поцеловал Баки и ушел. Они провели в Лос-Анджелесе еще почти две недели, пока шли съемки Себастьяна. Барнса больше не дергали никуда, и он был предоставлен по большей части сам себе. Готовил ужины и завтраки Себастьяну, катался на виндсерфе, уже выделывая некоторые трюки, и писал письма Стиву. Это было больше похоже на личный дневник, и, хотя он далеко не сразу прятал эти кипы листов, которые исписывал ночами, он был уверен, что Себастьян не прочел ни строчки. Хотя он дал бы ему почитать, если бы тот попросил. Но Себастьян не просил, и Барнс складывал и складывал листы в пачку, пока их не стало слишком много. Ему еще пару раз снился тот их со Стивом двор, но к нему все так же никто не приходил. Вечером последнего дня Себастьян пришел домой, когда Барнс сидел и перебирал эти листы. — Ведешь дневник? — спросил Себастьян. — Что-то вроде, — Барнс сам не знал, что он там ведет. Он просто так пытался общаться со Стивом, понимая, что больше не может отгораживаться от потери друга. — А что? — Ничего, котик, — улыбнулся Себастьян. — Пора паковаться. Завтра улетаем. Наше зверье наверняка по нам соскучилось. — Зверье да, — согласился Барнс. — Хорошо, мы вместе. Барнс поднялся и обнял Себастьяна. — Давай собираться, — согласился он. — Тебе дольше.