Отражение: Двое.

— Вулкан или дельфины? — спросил Себастьян, когда они шли по причалу, вернув яхту. — Совместить не получится. Его слегка покачивало на твердой земле после двух дней в море. — Давай отдохнем сегодня, а? А потом вулкан. Ты меня им заинтриговал, — предложил Барнс. Ему понравилась эта двухдневная прогулка под парусом, но для себя он понял, что развлечься на пару дней — это приятно, а вот дольше, да еще в открытом море, он бы болтаться на такой скорлупке не хотел. — Согласен, — кивнул Себастьян. — Пообедаем, потрахаемся, закажем экскурсию на вулкан — и купаться. — Сходим в ночи на пляж искупаться, — продолжил мысль Барнс. — Знаешь, а мне очень нравится купаться ночью. Рядом нет никого, можно тебя целовать без стеснения, гладить в воде. Жаль, тебя нельзя в воде трахнуть, это было бы вообще шикарно. — Не думаю, что у нас получится, — покачал головой Себастьян. — Разве что взять галлон вазелина, а потом изгадить гостиничные полотенца. — Это слишком муторно и, в итоге, кайфа меньше, чем проблем, — согласился Барнс. — Вот-вот. Я по молодости трахался как-то в бассейне, мне не понравилось. Себастьян вызвал такси и они поехали в гостиницу. Закинули вещи в номер и отправились обедать. По пути до ресторана Себастьян любовался своим загаром. — А ты кого больше любишь, меня или себя? — рассмеялся Барнс, потому что ответ на этот вопрос был для него не очень-то и важен. Не важно, кого больше, главным было то, что Себастьян его любил, и это было полностью взаимно. — Нас! — ответил Себастьян. — А еще сегодня я буду любить мясо на обед. — Да, мне нравится ход твоих мыслей, — согласился Барнс. В ресторане он снова озвучил официантке список из десятка блюд, но там за эти дни к нему уже привыкли и даже удивленно глаза не распахивали, слушая список. — Слушай, я хочу шоколада, а его здесь нет, — пожаловался Барнс. — Ну, я хочу большую плитку темного шоколада с орехами. И шоколадного печенья. В меню действительно было туго с шоколадом, а в городе Барнс совершенно забыл, что можно заехать в какой-нибудь магазин, и сейчас очень жалел об этом. — Может, я метнусь быстренько, ну, после обеда. Тебе что-нибудь купить? — спросил он Себастьяна. — Купи мне каких-нибудь местных фруктовых соков, — попросил Себастьян. — Каких именно? Фрэш из местных фруктов и тут есть, — заметил Барнс. — Ну тогда ничего не надо, — махнул рукой Себастьян. — Пока ты будешь шоколад искать, я на пляже поваляюсь. — Смотри, чтобы к тебе приставать кто-нибудь не начал, а то я ревновать буду, — засмеялся Барнс. Нельзя сказать, чтобы он был прямо таким уж ревнивцем, потому что считал ревность признаком неуверенности в себе. Он больше беспокоился за спокойствие Себастьяна. Он был так счастлив с Себастьяном, как не был ни с кем и никогда. И даже не думал, что таким счастливым вообще можно быть. Иногда ему было страшно, что все может закончиться, но он гнал от себя эти мысли, потому что хотел верить, что это навсегда. С нежностью посмотрев на Себастьяна, Барнс невесомо погладил его по руке и принялся за еду, которую уже принесли. — А если я к кому-то буду приставать? — с любопытством спросил Себастьян, принимаясь за суп на кокосовом молоке. — По заднице получишь, — спокойно ответил Барнс, пробуя крем-суп из брокколи. Он был уверен в Себастьяне, поэтому не рассматривал вариант, что тот будет к кому-то приставать, как реальный. Может быть, это его когда-нибудь подведет, но он не хотел думать о том, что его принцесса может заинтересоваться кем-то другим. — Не, такие сексуальные игры меня не возбуждают, — покачал головой Себастьян. После обеда он действительно ушел на пляж, улегся на шезлонг и принялся рассылать друзьям и маме фотографии с яхты. А Барнс выбрался в город, поймал такси и попросил отвезти его в ближайшую лавку, где торгуют шоколадом, или супермаркет. Оказавшись в супермаркете, потому что лавочек с шоколадом таксист не знал, Барнс принялся внимательно изучать витрину, простояв там почти полчаса. Выбрать что-то одно он не смог, поэтому кассирша очень улыбалась, пробивая половину ассортимента шоколада, который был в магазине. Найти на пляже Себастьяна оказалось легко, он лежал там же, где Барнс его и оставил, когда уезжал в город. — Я тебе ничего не купил, — заявил он, откусывая прямо от плитки, садясь на соседний шезлонг. — Я Алину видел, она себе компанию нашла. — А я ничего и не хотел, — пожал плечами Себастьян. — Мама за нас порадовалась. Напомнила, что ждет нас на День благодарения. — Да? — Барнс сделал вид, что удивился, хотя помнил об этом. — А если без меня? — Без вариантов, — покачал головой Себастьян. — Мама очень просила. Баки, ты чего? — Если я скажу, что я стесняюсь, ты мне поверишь? — обреченно спросил Барнс. На самом деле он не стеснялся, просто ему казалось, что подобные посиделки в кругу семьи Себастьяна были не для него. Да, он тоже был его семьей, но все равно что-то ему мешало. Хотя Жоржетта хорошо к нему относилась. А может быть, он действительно стеснялся, только сам не знал, чего. — Поверю, но все равно буду настаивать. Баки, не обижай мою маму. Она ничего плохого тебе не сделала. — Мне постоянно кажется, что я ей сделал что-то плохое, — буркнул Барнс. — Совратил единственного сына? Свел его с торного пути гетеросексуальности на кривую извилистую тропу мужеложства? — Не выебывайся и нормально скажи, — рассмеялся Барнс. — Нет. Просто у меня постоянно странное ощущение, что она что-то обо мне знает и молчит. Я от этого нервничаю. — А, ну так она знает, что мы с тобой вместе с восемнадцатого года. Мама у меня умная и наблюдательная. — Хорошо, я пойду с тобой к твоей маме на День благодарения, — вздохнул Барнс, понимая, что его нежелание идти скорее надуманное, чем имеющее под собой какое-то обоснование. — И она не считает меня извергом, оставившим тебя на четыре года? — А я не говорил ей, что ты пропадал на четыре года, — улыбнулся Себастьян. — А она не спрашивала, потому что как своего парня ты меня ей не представлял… — продолжил мысль Барнс. — Я прав? — Ты совершенно прав, — кивнул Себастьян. — Не хочешь отнести шоколад в номер? Растает же. — Да я думал, может, ты шоколадку захочешь, — пожал плечами Барнс. — Нет, котик, не хочу. Иди, я тебя дождусь и пойду купаться. — Я с тобой пойду, — пообещал Барнс и пошел относить шоколад в номер. Телефон пиликнул пришедшим сообщением, и Барнс, вздохнув, глянул, что там ему пришло. Ничего нового, просто еще один перевод, и заказчик просил “как можно быстрее”. Присев на диван, Барнс углубился в переписку, выясняя подробности этого “как можно быстрее”. Выяснилось, что кому-то надо было перевести за четыре часа документ из пятнадцать страниц с вьетнамского на японский. Барнс усмехнулся. Последнее время ему часто падали подобные заказы с коротким дедлайном, но и платили за них гораздо больше, чем за обычные. “Прости, работа. Купайся без меня” — отправил Барнс сообщение Себастьяну, соглашаясь на перевод. “Когда освободишься?” — ответил Себастьян. “Не позже, чем через четыре часа. Тут затейливо, но мало, а просят сейчас” — написал Барнс и углубился в перевод прямо где сидел. Через четыре часа Себастьян вернулся с пляжа. От него пахло морем и солнцем. — А вот и я. Ты закончил? — спросил он. — Да, закончил, — Барнс закрыл ноут, отправив готовый перевод заказчику. — А тебе надоело валяться на пляже? — Нет, я просто есть хочу, — объяснил Себастьян. — Сейчас спущусь в тренажерку на часок, а потом пойдем ужинать? Завтра рано вставать, у нас экскурсия. — Конечно, пойдем, — согласился Барнс, хотя вокруг него лежало несколько оберток от шоколада. — А искупаться попозже вечером сходим, когда стемнеет? — Ага, именно так, — Себастьян переоделся в спортивный костюм, поцеловал Баки и ушел. Пока Себастьян собирался тягать железо в тренажерном зале, Барнс решил пойти искупаться, но не в океане, а в бассейне. Он минут сорок плескался, развалившись звездочкой в воде бассейна, где практически никого не было. Алина, гулявшая рука об руку с каким-то блондинистым красавчиком, помахала ему рукой. Барнс давно заметил, что купаются после заката только они с Себастьяном, мало кто даже просто прогуливался по пляжу, потому что фонарей там не было и можно было рассчитывать только на лучи ночного светила, которое постепенно убывало, да на попадающий свет с территории. Поэтому он немного удивился гуляющей парочке. Помахав Алине в ответ, Барнс пошел купаться вообще без задней мысли. Он отчетливо слышал их разговор, но они говорили о чем-то неважном, и прислушиваться можно было перестать. Сейчас Барнс не смог бы сказать, что именно заставило его не уплывать далеко, а плескаться у берега и прислушиваться к разговору на берегу. Наверное, все та же привычная паранойя, которая никуда не делась за эти полтора года. А может быть, слишком хорошим другом был Стив Роджерс, и Барнсу подспудно хотелось быть лучше, чем он себя считал. Когда Барнс понял, что беседа перестала быть приятной, он напрягся. Он не собирался бежать и бить морду обидчику и становиться защитником девичьей чести, но, все равно, похоже воспринял Алину близко к сердцу, раз начал вылезать из воды. — Русская шлюха! — услышал он уже отчетливо, так, что и с обычным слухом, если ты на пляже, услышишь, но рядом никого не было. Судя по звуку, пощечина была очень хлесткой. Алина ударила совершенно молча, и Барнс видел, как она хотела подняться с шезлонга и уйти, но парень навалился на нее всем своим весом и начал задирать юбку, зажимая Алине рот ладонью. Послышался треск ткани. В его намерениях не оставалось никаких сомнений, и Барнс в несколько шагов оказался рядом, схватил парня за руку и, вывернув ее, уткнул его мордой в песок так, что и дышать парню предстояло только этим песком. — Алина? Ты как? — спросил он осматривая женщину. На ней была порвана блузка и лифчик так, что наружу торчала аккуратная грудь, но она, похоже, этого еще не поняла, расширенными глазами глядя на Барнса. Он заломил руку парня так, чтобы можно было прижать ее к спине ногой, чтобы не рыпался, и накинул на плечи Алины полотенце, прикрывая наготу. — Спасибо, — наконец собралась с мыслями она. Она не кричала, но Барнс списал это на шок, потому что был уверен, что не часто ее пытались изнасиловать в престижном отеле. — Отпусти его, пожалуйста. — Ты не хочешь на него заявить? — спросил Барнс, продолжая держать мычащего и выдирающегося парня мордой в песок. — Он же пытался… — У нас вышло недопонимание, а блузка не стоит потерянного времени, — попыталась легко отмахнуться Алина, но Барнс видел, что все не так радужно, как она хотела бы показать. — Уверена? Это гораздо проще сделать сейчас, чем завтра, — не унимался Барнс, внезапно желая причинить справедливость, а на самом деле просто собираясь удовлетворить желание Алины быть отмщенной. Но, похоже, ей хватило уже того, что он вообще пришел ей на помощь. — Да. Отпусти его, не будем портить отдых его маме. Тем более что у нее свадьба, — спокойно сказала Алина. Барнс послушался. Парень уже начинал задыхаться, а из их разговора он не понимал ни слова, и это, Барнс был уверен, неслабо пугало. — Вали отсюда, и чтобы я тебя рядом с ней больше не видел, — рыкнул Барнс, убирая ногу. Парень быстро вскочил и тут же получил пинок для ускорения, въехав головой в столбик пляжного навеса. — Спасибо, Джеймс, — повторила Алина, кутаясь в полотенце. У нее крупно дрожали руки, выдавая нервное напряжение. — Давай, я тебя провожу, — предложил Барнс, прикидывая, что Себастьян еще занимается. — Не стоит, — снова попыталась отмахнуться она. — Все равно я еще зайду выпить. — Пойдем, зайдем в бар вместе, возьмем тебе выпивки, может, и я чего себе возьму, и провожу тебя, — все же решил настоять на своем Барнс, потому что иррационально не хотел оставлять одну женщину, перенесшую хоть и не самое страшное, но потрясение. — Твой супруг будет против, — попыталась съехать Алина на Себастьяна. — Себастьян отличает помощь от неверности, — заверил ее Барнс. — Пойдем. Они молча дошли до бара, где Алина хлопнула три стопки водки подряд, после чего Барнс все же проводил ее до номера. На пороге она, уже окончательно успокоившись, повернулась, все еще завернутая в полотенце, потянулась и погладила Барнса по щеке. — Спасибо, — еще раз повторила она и, прикрывшись рукой, стянула с плеч полотенце. — Держи. — Пока, — Барнс махнул рукой и, забрав полотенце, пошел обратно в свой номер. Барнс чувствовал себя странно. Он вроде бы сделал что-то хорошее, но особого удовлетворения от этого не почувствовал. Словно, не причинив обидчику физического вреда, он не восстановил справедливость. Эту свою кровожадность стоило обдумать. Похоже, он не умел наказывать людей, кроме как нарушая целостность их тел. — Ты чего такой взъерошенный? — Себастьян выглянул из ванной. — Что-то случилось? — Я Алину от изнасилования спас, — как-то даже растерянно ответил Барнс. — И ничего мудаку не сломал. Потом мы пошли в бар, где она хлопнула водки, и я проводил ее в номер. Вроде я все сделал правильно, да? Барнс, кроме того, что обидчику надо было все же что-нибудь сломать, считал, что поступил идеально верно, потому что всегда так поступал, если приходилось отстаивать честь дамы. Как ни странно, для него это было нормальное, естественное поведение мужчины по отношению к попавшей в беду женщине. — Все ты правильно сделал, — подтвердил Себастьян. — Ты просто молодец.