Отражение: Двое.

Они выбрали вертолетную экскурсию на вулкан, и сейчас сидели в маленьком гражданском вертолете. Барнсу такие конструкции казались слишком хлипкими, но выбирать было не из чего. Вертолет скоро должен был подлететь к зоне видимости извержения. Барнс положил ладонь на колено Себастьяна, чуть сжав, но не оторвал взгляд от окна, за которым раскинулся один из островов, панорама которого была прекрасно видна. Как и сизый, густой, словно сливки, дым, поднимающийся над вулканом. Себастьян снимал видео на телефон. — Потрясающе и страшно, — сказал он. — Смотри, море кипит. Барнс тоже снимал, но Себастьяна, который восторженно смотрел вниз, на бурлящую воду, в которую ныряла раскаленная лава, на огненные реки, текущие во все стороны от вулкана. Барнс даже удивился, что буквально в ста метрах от такой реки стояли жилые домики, только людей он не заметил. А потом они увидели то, ради чего и выбрались сюда — само извержение. Магма в жерле вспучивалась, бурлила, переливаясь всеми оттенками оранжевого, и даже отсюда, издалека казалось, что чувствуешь нестерпимый жар. Вертушка зависла, покачиваясь, когда магма, не выдержав давления, рванула вверх огненным фонтаном, поднимаясь высоко-высоко. И стала опадать, словно раскрывался бутон невиданного цветка. Барнс смотрел завороженно, понимая, что может больше никогда не увидеть ничего подобного, но снимать продолжал Себастьяна. Потом можно будет посмеяться вместе. — Потрясающе! — крикнул Себастьян. Эта экскурсия стоила каждого заплаченного за нее цента. Вертолет сделал несколько кругов вокруг вулкана, пролетел над рекой лавы, над морем, куда эта лава стекала, кипятя воду. — Это было реально круто, — их вернули туда же, откуда увезли на вертолете смотреть на извержение. Барнс всю обратную дорогу молчал, переваривая увиденное, потому что никогда еще не видел ничего настолько разрушительного, что не было бы создано разумным существом, а было чем-то изначальным. Какая, к чертям, Гидра, пришельцы и прочая мишура в сравнении со слепой стихией! Даже ураган на Навассе был не так страшен и разрушителен, как извержение, которое длится уже не одно десятилетие. — Спасибо, что вытащил. — Я знал, что ты оценишь, — улыбнулся Себастьян. — Это и правда очень круто. А завтра давай поплаваем с дельфинами? — Конечно, поплаваем, — Барнс притянул Себастьяна к себе и поцеловал. — А они не кусаются? — Нет, они играют. А ты знаешь, что в некоторых странах дельфинов считают разумными? — Мои познания в фауне довольно скудны, — признался Барнс. — Во флоре, кстати, тоже. Яды меня готовить не учили. — А распознавать? — они шли от вертолетной площадки к парку. Уже вечерело, и в парке зажгли фонари. — Распознавать — да, — стал рассказывать Барнс. — По запаху, что-то даже на вкус, цвет и прочее, по чему вообще можно что-то опознать. На меня же яды не действуют, хотя, если меня травануть, какое-то время мне плохо будет. Но травить Солдата никто не пробовал, кстати говоря. Может, опыты и ставили, специально, чтобы проверить, но я не помню. Слушай, а давай как-нибудь съездим на Аляску? — Белых медведей пугать и собирать морошку? Следующим летом съездим. — Да, пугать белых медведей и собирать морошку, — повторил слова Себастьяна Барнс. — Ты совершенно прав. Посмотрим белые ночи, может быть, даже полярный день. Мне нравится полярный день, в нем есть какая-то своя магия. Погуляем? — Сейчас или по Аляске? — Сейчас, — улыбнулся Барнс. — По Аляске тоже, но до нее еще дожить надо. А у тебя получится вырвать время летом? А потом зимой, чтобы поехать на юг? — Я постараюсь, — пообещал Себастьян. — Неделю летом и две недели зимой. Где-нибудь в районе Рождества или сразу после. Они медленно шли по парку, наблюдая последние отблески заката, горящие, что тот вулкан, пожаром на горизонте, а с другой стороны уже давно наступила тьма, рассыпав на небе звезды. — Может, мы с тобой и объедем весь свет, только вот так вот, точечно? — спросил Барнс. — Ну, я не во все места бы хотел, — покачал головой Себастьян. — Например, я бы не хотел в Китай и в Чили, в Россию и вообще в бывшие страны Советского Союза, в Израиль и вообще в Африку, в исламские страны. — Когда-нибудь меня попустит, я перестану истерично цепляться за тебя, и поеду туда, куда хочу, один, — сказал Барнс. — Поеду туда, где никогда не был, ни человеком, ни Солдатом. На самом деле, не так уж и много мест. Русские пользовались мной направо и налево, так что… Я много где бывал. — Но это же другой мир, — заметил Себастьян, беря Баки за руку. — Например, я уверен, что здесь никогда не было военной базы с суперсолдатами в Оймяконе. — Ты предлагаешь мне съездить на Оймякон только потому, что там нет военной базы? — рассмеялся Барнс. — Думаю, есть. У русских где только этих баз нет. Не может там не быть. Просто в ней нет пяти колб со спящими суперсолдатами. — Ну, там какая-нибудь пусковая ракетная шахта, — согласился Себастьян. — А правда, что ты выходил на бурого медведя с одним стилетом? — Ну да, было дело, выходил, — признался Барнс. — Как ты понимаешь, раз я здесь, медведю ничего не светило. А вот на белого я бы так не вышел. Он очередь из “калаша” держит в упор, его просто так ни задавишь, ни прирежешь, и когти у него во какие, — Барнс показал на пальцах примерно пять дюймов. — Ого! — восхитился Себастьян. — А что ты потом с медведем сделал? Съел? — Бросил, — разочаровал Себастьяна Барнс, сжимая его ладонь в своей. — У меня времени не было с ним что-то делать, я спешил добраться до вертушки, которая должна была меня забрать. — Ну, ты немного потерял. Я читал, у них и мясо невкусное, и паразитов много. — Не знаю, мне не довелось попробовать медвежатину, — пожал плечами Барнс. — На самом деле, я вообще больше по городам работал, чем на природе. Так что как-то так. Слушай, ты своей маме что-нибудь про моих родных говорил? Или она меня спрашивать будет? — Я сказал, что ты сирота. Родители умерли, а с приемными ты отношений не поддерживаешь, потому что кочевал из семьи в семью. — Хорошо, — кивнул Барнс, принимая информацию к сведению. — Значит, вопросов она задавать не будет. — Еще сказал, что ты из Бруклина, после школы пошел в армию, потом в наемники, — продолжил Себастьян. — У тебя талант к языкам, поэтому сейчас ты работаешь переводчиком. Сказал, что мы с тобой часто общаемся на румынском, она очень обрадовалась. — Теперь хоть знать буду, что ты обо мне наврал, — засмеялся Барнс. — У тебя хорошая мама, просто я ее побаиваюсь. Мы же с ней практически не общались, и я боюсь, что она начнет задавать вопросы, на которые у меня не будет ответов. Или мое вранье и твое не совпадут. — Мы с ней не так уж часто о тебе разговариваем, ее больше моя карьера интересует, — улыбнулся Себастьян. — Тут два варианта. Или она ждет, чтобы устроить мне допрос с пристрастием, — нервно хохотнул Барнс. — Или ей достаточно той информации, которая у нее уже есть. Надеюсь на второе. — Пока не встретитесь, не узнаем. Только учти, с тобой она… хотя нет. Это будет невежливо по отношению к Томасу, а мама очень воспитанная. — Что она со мной? — прищурился Барнс, ему было необходимо знать все, даже если это было что-то гипотетическое. — Если бы мы были втроем, то говорили бы на румынском, — улыбнулся Себастьян. — А при муже она не будет. — До этого она со мной всегда говорила по-английски, — заметил Барнс. — Так что не вижу причин, по которым она бы вдруг заговорила со мной на румынском. На самом деле, я просто волнуюсь. Последние посиделки с родителями у меня были очень давно, и я всячески старался избегать знакомства с родителями девушки, потому что это могло привести к свадьбе. Так что у меня мало опыта. — Ну, теперь ты женат и бояться родителей мужа тебе уже поздно, — Себастьян рассмеялся. — О, вот интересный ресторан! Пошли ужинать. Ресторан располагался на берегу и был стилизован под хижину из пальмовых листьев. На террасе стояла ротанговая мебель, темные скатерти и неяркий свет создавали интимный полумрак. Из колонок лилась тихая спокойная музыка. Барнс выбрал столик, чтобы смотреть на океан. Подошедший официант принес им меню, зажег свечу в пузатом, защищающем от ветра подсвечнике вишневого стекла и испарился, как его и не было. Наверное, в главном зале ресторана сидели гости, но на террасе они были одни. Налетающий с пляжа ветер трепал волосы и салфетки. — Понимаешь, мне постоянно кажется, что я идиот, у которого только две темы для разговоров: ты и оружие. Но о тебе я особо не распространяюсь, только с Гарри и с Майком говорю, а об оружии с мирными людьми говорить было бы странно. — Котик, ну что ты? — удивился Себастьян. — Ты образованный, пусть и без диплома. Снимаешься в рекламе, переводишь, читаешь до фига, фильмы смотришь. Кроме того, Баки, ты же знаешь, как расположить к себе кого угодно? Слушай, что человек тебе говорит и задавай вопросы о том, что ему интересно, вот и все. Прослывешь интереснейшим человеком и душой компании. — Я иногда задумываюсь, может, мне имеет смысл получить образование? — Барнс перелистывал очередную страницу меню, проглядывая глазами список предлагаемых блюд. — Только я не уверен, какое. Мне больше ста, может, пора? — По документам тебе тридцать семь, — напомнил Себастьян. — Кстати, не забудь, что паспорт надо менять раз в десять лет, а водительские права — раз в двадцать. — Он отпил воды. — Ну не точные науки. Инженерное дело? Лингвистика? — Диплом лингвиста мне проще купить, — заметил Барнс. — Зачем тратить время и деньги на то, что я и так знаю? Инженерное дело? Да я же в жизни ничего не конструировал и, скорее всего, никогда не буду. Если бы я умел писать, я бы мог переводить не только техническую белиберду, но и статьи. — А это и есть лингвистика, — объяснил Себастьян. — Почему бы не попробовать? Есть же и дистанционное обучение. — Ну, с обучаемостью суперсолдата должно получиться, наверное, — Барнс не был так уж уверен, что у него все получится, но, действительно, попробовать стоило. — Я бы даже писал бы сам статьи. Видеообзоры у меня же получаются. — Ну вот. Если у тебя получится, я буду очень тобою гордиться, — сказал Себастьян. Им принесли горячее. В этом ресторане Баки еще не знали и крепко удивились количеству заказанных блюд. — И буду я весь такой образованный, аж жуть, — рассмеялся Барнс, принимаясь за еду. — По крайней мере, начну хоть немного тебе соответствовать в глазах общественности. — Да класть я хотел на ту общественность, — махнул рукой Себастьян. — Мне, как ты понимаешь, еще более на нее положить, — заметил Барнс, он отвлекся от еды, глядя, как волны набегают на песчаный берег, не сразу вернувшись в реальный мир. — Ну вот и не беспокойся, — Себастьян улыбнулся. — Я люблю тебя любым. Барнс улыбнулся чуть смущенно и погладил Себастьяна по руке. Знать, что тебя любят и не стесняются об этом говорить, было приятно, будоражило, пуская по хребту толпы мурашек. — Я тоже люблю тебя, принцесса, — сказал Барнс на румынском. Он аккуратно отставил в сторону очередную тарелку, которую почти сразу унес расторопный официант, прекрасно понимая, что такое количество посуды на столе просто мешает, когда из зала показались две не слишком трезвые девушки. Одна из них окинула взглядом террасу, и Барнсу этот взгляд не понравился, потому что Себастьяна она явно узнала. — Господи, смотри, — ткнула она под локоть свою подругу, и бесцеремонно указала на их столик. — Это же Стэн с мужем! — Очуметь! — обратила на них внимание вторая, и Барнс уже хотел подняться, когда обе девушки с жалобными воплями “мистер Стэн, дайте автограф!” направились к ним, как им наперерез выскочил метрдотель. — Дамы, — остановил он их попытки добраться до вожделенного актера. — Прошу вас не мешать гостям ресторана. Покиньте, пожалуйста, помещение. — Но это же… — попыталась пробиться одна из девиц. — Я сказал, будьте любезны покинуть ресторан, — твердо сказал метрдотель. Казалось, он собирается лечь костьми, но не пустить девушек к звездной особе. — Пойдем, — потянула одна другую. — Нам не светит, видишь, даже не смотрит в нашу сторону. Сноб. И девушки, слегка пошатываясь, удалились. — Прошу прощения за этот инцидент, — подошел к Барнсу и Себастьяну метрдотель. — Могу я для вас что-нибудь сделать? — Спасибо, Уолтер, — Себастьян прочитал имя на бейдже. — Воды со льдом, пожалуйста. — Конечно, — кивнул Уолтер и исчез. — Ты в порядке? — спросил Барнс, вновь погладив Себастьяна по руке. Он знал, что его муж очень чувствительный, и подобное могло враз испортить ему настроение. Сам Барнс захотел девушкам сделать что-нибудь нехорошее, но было уже поздно, не бежать же за ними. — Все в порядке, — заверил Баки Себастьян. — Ты заказал себе десерт? — Да, — кивнул Барнс, уверенный, что не все в порядке, но докапываться до Себастьяна он не решился. — Можем забрать его и пойти в гостиницу. Искупаемся? — Обязательно искупаемся! — заверил Себастьян. — Давай не тащить еду в гостиницу. Поедим здесь. — Хорошо-хорошо, значит свой чизкейк я буду лопать тут, — и все равно очень внимательно и серьезно посмотрел на Себастьяна, пытаясь найти хотя бы тень недовольства и желания уйти. — Котик, если что, неадекватные фанатки — оборотная сторона славы. Я давно привык. — Похоже, я не привык. И не привыкну, — вздохнул Барнс. А кому понравится, когда на твоего мужа то хотят повеситься, то обзывают? Барнсу такое положение вещей совершенно не нравилось, но что он мог сделать? Нет, были, конечно, варианты. И среди них был тот, который включал в себя запереть Себастьяна где-нибудь, да на том же необитаемом острове, и никому не показывать. Но его принцесса загнется, даже при наличии своего дракона. — Вот появятся у тебя свои фанатки, и будешь их гонять, — улыбнулся Себастьян и придвинул к себе маринованное манго, к которому пристрастился. — С чего ты взял, что они вообще у меня появятся? — поинтересовался Барнс. — Кстати, мне тут один фотограф предлагал эротическую фотосессию за так, только он и я. Я ему отказал, зачем мне подобные фотки? Себастьян рассмеялся и долго не мог успокоиться. — Твоя незамутненность меня иногда поражает, — выдавил он наконец. — Сейчас моя незамутненность требует объяснений, чего ты ржешь, — Барнс был совершенно серьезен и не видел тут ничего смешного. Ну вот совсем ничего. И не понимал, к чему тут незамутненность. Себастьян помотал головой и внезапно серьезно сказал: — Сексуальные домогательства — серьезная проблема в модельном бизнесе, Баки. Фотографы очень часто требуют у моделей секс в обмен на качественную фотосессию. Пол модели значения не имеет. Ты понимаешь? — Ты мне это говорил. Но ко мне, вроде, никто не домогается, да и съемки не запарывает специально, — задумчиво сказал Барнс. — Или я чего-то где-то пропустил? Давай рассказывай, что я не понял. — Эротическая фотосессия, которую тебе предложили, по замыслу фотографа, закончиться должна была в койке, Баки. Барнс задумался. Он помолчал пару минут, разглядывая тарелку с чизкейком, набегающие на берег волны, свечу, но не смотрел на Себастьяна. — А тебе часто предлагали нечто подобное? — осторожно спросил он, все же подняв на мужа взгляд. — По молодости часто, — кивнул Себастьян. — Это Зимнему Солдату фиг такое предложишь. В смысле я набрал опыта и авторитета. — А ты… — Барнс понимал, что не хочет знать ответ на этот вопрос, что его вообще не стоит задавать, но слова сами слетели с губ, — согласился хоть раз? — Случалось, — коротко сказал Себастьян. — Надеюсь, тебе больше не поступает подобных предложений, — тихо ответил Барнс. В его голове творилось что-то странное. Он не знал, как именно нужно отнестись к подобной информации. По-хорошему, забить и забыть, у каждого из них была жизнь до встречи, и в этой жизни было много всего, и то, чем нельзя гордиться. В конечном счете, дать за фотки — это не проституция, и не принуждение, ведь Себастьян мог отказать. По крайней мере, именно так хотелось думать. Барнс тряхнул головой, отчего из прически выпали несколько прядей. — Прости. Себастьян пожал плечами. — Я был молодой, симпатичный и нищий, — сказал он. — Мне были позарез нужны те рекламные контракты. Это сейчас я авторитетный, знаменитый и у меня есть Оскар. И я нарасхват. — Сейчас ты красивый, обеспеченный и только мой, — улыбнулся Барнс, погладив Себастьяна по руке. — Именно, — согласился Себастьян, подозвал официанта и попросил счет. В отеле они оказались, когда уже совсем стемнело. Люди в большинстве своем кучковались у бара, кто-то еще плавал в бассейне, а вот на пляже уже точно никого не было. — Ну что, переоденемся и купаться? — спросил Барнс, уже в номере потроша очередную шоколадку. — Жаль, нельзя вообще не одеваться, как на острове, да? — Жаль, — согласился Себастьян, натягивая плавки. — Пойдем. Обожаю ночной океан. Ночной океан встретил их накатывающими на берег волнами, убывающей луной, которая все еще давала достаточно света, чтобы не потеряться в темной воде, и россыпью звезд на темном небе. Проверив, как держатся волосы, зажатые большой заколкой-крабом, Барнс стремительно вбежал в воду, тут же ныряя и исчезая под водной гладью. Себастьян отплыл от берега подальше, улегся на воду и уставился в небо, любуясь луной и звездами. Вынырнув идеально рядом, Барнс погладил Себастьяна по животу, груди, прошелся ладонью по совершенно невозбужденному члену. — Хочешь минет прямо в океане? — спросил он, беря руку Себастьяна и целуя на ней каждый палец. — Неа, — отозвался Себастьян. — Но спасибо. — Потом не проси, потом сам меня обласкивать будешь, — тут же отозвался Барнс, сжал его член в ладони и, выпустив, снова скрылся где-то под водой.