Отражение: Двое.

Сборы на День благодарения в гости к Жоржетте были для Барнса подобны атаке в штыковую. Он вытащил пару костюмов, долго их разглядывая, потом решил, что мероприятие неофициальное, и можно обойтись брюками и свитером. Пока искал свитер, раскидал половину своей одежды, потому что не мог найти тот, который подарил ему Себастьян, жемчужно-серый, под цвет глаз, и дело было даже не в цвете глаз и свитера, просто он был очень мягкий и тонкий. Стив умудрялся в это время сидеть на своем любимом месте — на шее у хозяина, и урчать, как трактор. Вытащив из шкафа еще три разных свитера вместо одного искомого, Барнс посмотрел на них: голубой, болотно-зеленый и бежевый. И ни один из них он не покупал. Отчаявшись, Барнс сел на кровать и схватился за голову, поняв, что еще и причесаться надо, но с этим было проще. — Что с тобой, котик? — спросил Себастьян, заглянувший в гардеробную. — Ну и на кой хуй мне так много одежды? — грустно спросил Барнс, глядя на Себастьяна. — Подаришь мне еще одну шмотку, если у меня такая уже есть, только другого цвета, я на тебя обижусь. Себастьян подошел к нему, погладил по голове и поцеловал. А потом принялся отбирать одежду. Жемчужно-серый свитер он нашел мгновенно. — Этот пуловер, вот эти серые брюки, — сказал он, — черные оксфорды и твое черное кожаное пальто. А, еще вот, — он достал темно-серое с серебристыми запятыми и кистями кашне. — И можно перчатки. Вот и все. — Как ты это делаешь? — жалобно спросил Барнс, принимаясь одеваться. — Опыт, — ответил Себастьян. — Практика. — И начал одеваться сам. У него был период, когда он носил только черное и серое. Но сейчас он выбрал вишневый пуловер, синие джинсы и синюю кожаную куртку. Только кепка была серая. — Ты такой красивый, — Барнс обнял Себастьяна, целуя. — Всегда такой красивый… Стив сказал, что он бы тебя нарисовал. — Он тебе снова снился? — Себастьян подвел Баки к большому ростовому зеркалу. — Посмотри, как хорошо мы с тобой смотримся. Разглядывая их в зеркале, Барнс действительно оценил, что они выглядят прекрасно. Они оба были красивы, хорошо и со вкусом одеты (последнее было заслугой исключительно Себастьяна, потому что Барнс умудрялся даже дорогие стильные вещи сочетать так, что получался кошмар), и Барнс давно научился замечать, как он светится рядом с Себастьяном. Сегодняшний день исключением не был. И они действительно прекрасно смотрелись вместе. Барнс поцеловал Себастьяна в щеку, прихватив за задницу. — Поехали? — Причешись и оставь кота, — посоветовал Себастьян. — С котом нельзя? — притворно расстроился Барнс, спуская Стива на пол и берясь за гребень. — Собрать или распустить? — Лучше собери, — посоветовал Себастьян. — Как же быстро они у тебя растут. — Ага, сам поражаюсь, — кивнул Барнс, собирая волосы широкой лентой в хвост в районе лопаток. Он обернул волосы лентой несколько раз, стянул и завязал хитрый узел, который смотрелся гораздо лучше и лаконичнее банта. — Все, я готов. Стив недовольно потерся о ноги, чуть не зацепив когтями брюки в районе колена, желая забраться обратно на свой насест, но Барнс его мягко отпихнул. — Нет, Стиви, ты остаешься дома с Кайлом. Иди, поиграй с ним, — и пнул звенящий пушистый кошачий мячик вглубь квартиры. Стив тут же унесся за ним. — Все, можно идти. Жоржетта встретила их у двери. Обняла Себастьяна, поцеловала Баки в щеку. — Какие вы сегодня красивые, мальчики, — восхитилась она. — Мама, а сфотографируй нас, — Себастьян протянул ей свой телефон. — Конечно, — Жоржетта сделала несколько снимков. — Обязательно пришли мне, — велела она. — Раздевайтесь и идите за стол. Жоржетта, несмотря на возраст, оставалась стильной ухоженной дамой с аккуратной прической, безупречным маникюром и сдержанным макияжем. Правда, на сына она была не похожа вовсе. — Добрый вечер, — поздоровался Барнс, до этого никогда не бывавший у Жоржетты в гостях, и теперь осматривающийся. Интерьер был выдержан в мягких тонах, уютный и такой весь… домашний. Тут было тепло и спокойно. Извечная паранойя не обошла Барнса стороной и сегодня, поэтому он тут же прикинул, как можно оборонять это милое жилище. Они с Себастьяном прошли в гостиную, и Барнс устроился на диване рядом с ним, не зная, куда деть руки. — У вас очень здорово, — сказал он Жоржетте, чтобы хоть что-нибудь сказать, потому что не представлял себе, ни как себя вести, ни что говорить. Он чувствовал себя неловко, хотя точно знал, что никто не будет заговаривать о скорой свадьбе, ибо она уже была, и в этом отношении бояться было просто нечего. — Спасибо, Джеймс, — улыбнулась Жоржетта. — Спасибо за то, что ты так бережешь моего мальчика. — Мама, мне уже за сорок, я давно уже не мальчик. — Для матери дети всегда остаются детьми, — покачала головой Жоржетта и позвала: — Томас, спускайся, Себастьян и Джеймс уже приехали. Томас — грузный, лысый, но с ухоженной бородой, — показался в гостиной. Он пожал руки Баки и Себастьяну и сказал: — Давайте за стол. Пахнет так, что у меня просто слюнки текут, дорогая. Непринужденно вести себя не получалось. Барнса похвалили, хотя он понять не мог, за что, ведь любой нормальный человек будет беречь свою половинку, просто у него было несколько больше возможностей. — Пахнет действительно очень вкусно, — подтвердил Барнс, различая тонкие нотки ароматных специй. — Я немножко изменила традиционный рецепт, — объяснила Жоржетта, пока Томас нарезал индейку и раскладывал ее по тарелкам. — Милый, я помню, что тебе нельзя углеводы, — обратилась она к Себастьяну, — так что бери салат вместо картошки. Но я обижусь, если ты не попробуешь мой пирог. — Спасибо, мама, — улыбнулся Себастьян. — А мне можно все, — почти радостно сказал Барнс. Он понимал, что не стоит афишировать, сколько он на самом деле ест, голодным он все равно не останется. — И побольше, — добавил Себастьян. — Джеймс много ест, у него ускоренный метаболизм. — Вот и славно, — обрадовался Томас. — Ненавижу вчерашнюю еду. Когда утолили первый голод, Жоржетта спросила: — Джеймс, а ты знаешь, как твоего мужа зовут на самом деле? Он же изменил фамилию, когда мы оформляли американские документы, чтобы она звучала по-американски. — Ну мама! — простонал Себастьян. — Я предполагал, что изначально его звали иначе, но не спрашивал, а Себастьян не рассказывал, — на самом деле, Барнсу просто было все равно, какая у Себастьяна была фамилия. Это знание для него ничего не меняло. — Разве ты стыдишься этого, милый? — удивилась Жоржетта. — Себастьян Станиславович Орловский! Как звучит! — Звучало бы хорошо, если бы я жил в России, а я американец! — возразил Себастьян. — А назвала я тебя в честь своего любимого героя Дюма. — И что это за герой? — спросил Барнс, который Дюма не читал, потому что ему не пошло с первых страниц. — Себастьен де Шико, умница, пройдоха, шут и дворянин, — ответила Жоржетта. — Но ты совсем на него не похож. — И слава богу, — пробормотал Себастьян. — Но ты же умница, — возразил Барнс. — И в чем-то шут, — буркнул Себастьян. — Но не дворянин и не пройдоха. Жоржетта погладила его по руке. — Ты так и не прочитал те книги. — Я смотрел французский сериал, — сказал Себастьян. — Актер там хороший. — Жоржетта так гордится тобой, — сказал Томас. — Оскар — это очень впечатляет. — Спасибо, — кивнул Себастьян. — Мальчики, а вы о детях не думали? — спросила Жоржетта, накладывая Баки вторую порцию индейки. Себастьян и Баки переглянулись. — Мама, мы пока не зарабатываем достаточно для того, чтобы заводить детей, — сказал Себастьян. — То есть вы все-таки об этом думали! — обрадовалась она. — Милый, когда ты родился, у меня не было и десятой доли того, что есть у тебя сейчас. — Мама, это было сорок лет назад, — покачал головой Себастьян. — И это было в другой стране. Я хочу, чтобы у моего ребенка было лучшее из возможного. Разговоры о детях Барнса немного напугали. Он не понимал маниакального желания женщин, имеющих взрослых детей, получить внуков. Свою маму он в этом тоже не понимал, хотя она очень ждала внуков именно от него, даром что у нее были еще три дочери. Подумав, Барнс решил перевести тему с детей в другую сторону, более безопасную. — Жоржетта, Себастьян говорил, вы собираете книги с разными профессиональными историями, даже рассказал мне одну, — заговорил Барнс. — Они у вас в переводе, или на языке оригинала? — Когда как, — сказала Жоржетта. — Я знаю русский, румынский, немецкий и английский, и немного французский, но не разговорный, а книжный. На русском таких книг есть целая серия — байки от врачей, что-то в этом духе. На румынском нет вообще, на немецком пишут скучновато, а на английском лучше всего писал Хэрриот. Ну, ветеринар, очень известный, по его книгам даже сериал сняли. А ты не хотел бы написать что-нибудь из своего опыта, Джеймс? Наверняка у тебя найдется ни один десяток занимательных историй. Твои видеообзоры на оружие очень впечатляют. — О да, — подтвердил Томас. — Я чуть было не купил тот “винчестер”, о котором ты рассказывал в марте. Остановило меня лишь то, что мне по возрасту не дадут разрешение на винтовку. — Вы смотрели? — неподдельно изумился Барнс. Он был в легком шоке, не предполагая, что кому-то, далекому от оружия, будет интересно его видео. Тот обзор на “винчестер” был просьбой одного из их с Гарри подписчиков, сущая развлекаловка, где они расстреляли какой-то красочный сервиз. — Джеймс, ты муж Себастьяна, а значит, член семьи, — строго сказала Жоржетта. — Мы смотрим все твои обзоры и все фильмы Себастьяна, даже тот ужасный, где ты, милый, так хорошо выглядишь. — Ты о чем, мама? — Ну тот фильм одиннадцатого года, “Явление” или что-то в этом духе, помнишь? Ты в нем такой красивый. — А я только несколько фильмов Себастьяна видел, — признался Барнс. — Я всегда поражаюсь его способности перевоплощаться, и хотя знаю, что это он, у меня очень странные чувства возникают. Поэтому я не смотрю. — Ну неправда, марвеловские фильмы ты все смотрел и тебе понравилось, — Себастьян подмигнул Баки. — О, мы тоже, — кивнул Томас. — Баки Барнс у тебя получился очень убедительным, Себ. Лучшая из твоих ролей, несмотря на Оскар за “Лизею”. — Да, Баки Барнс в фильмах шикарный, даже когда он Зимний Солдат, — согласился Барнс, потому что ему действительно понравилось, как Себастьян его сыграл. — Себастьян очень правильно выбрал профессию, — кивнула Жоржетта. — Джеймс, а чем сейчас занимаешься ты? — Помимо того, что дурачусь с оружием? — улыбнулся Барнс. — Я переводчик. Перевожу техническую документацию к оружию и военной технике с разных и на разные языки. Иногда меня приглашают на синхронный перевод переговоров оружейные компании. И пытаюсь сделать карьеру фотомодели. Вот, как-то так, — подумал и добавил: — Собираюсь поступить в университет. Если денег хватит. — О, Джеймс, это не так дорого, если выбрать дистанционное обучение, — заверил Томас. — Я до сих пор преподаю американскую историю в Нью-Йоркском университете дистанционного обучения. Если тебе интересно, я пришлю тебе информацию. — Спасибо, Томас, — кивнул Себастьян. — Кстати, модельная карьера у Джеймса складывается лучше, чем у меня в свое время. — Джеймс очень выразительный, — кивнула Жоржетта. — Джеймс, а как же ты тогда работаешь переводчиком без диплома? — У Джеймса огромный талант к языкам, — заверил ее Себастьян. — Я фрилансер, там не спрашивают диплом, — качнул головой Барнс. — И, видимо, качественно переводишь, — сказал Томас. — Тогда тебе тем более нужен диплом. Поверь, это не так дорого, как кажется. Особенно если разбить оплату по семестрам. К тому же, если ты так талантлив, ты можешь сдать основные курсы экстерном. — Ну, не знаю, насколько я талантлив, — несколько смутился Барнс, потому что таланта тут не было, была вбитая в суперсолдатскую голову информация и постоянное совершенствование навыка. — Но я был бы рад вашим советам. Жоржетта поставила на стол пирог. Положила Себастьяну маленький кусочек. — Твой любимый, — сказала она. — Абрикосовый. Джеймс, а тебе кусочек побольше. — Да, — кивнул Барнс. — Я за свою фигуру не боюсь. — Очень вкусный пирог, мама, спасибо. Извини, но ты же знаешь… Она ободряюще похлопала сына по плечу. — Конечно, милый. Но ты в отличной форме. — Я стараюсь. — Знаю и горжусь тобой. Томас откусил кусочек пирога и блаженно застонал. — Дорогая, ты великолепна. Джеймс, если у тебя будут трудности с начальными тестами или эссе, я готов тебе помочь. Это обойдется тебе дешевле, чем сторонние репетиторы. — Я уже готов согласиться на предложение, потому что, кроме языков и оружия, я больше особо-то ничего и не знаю. Но давайте обсудим это позже, — предложил он. — Да, конечно, — согласился Томас. — У Себастьяна есть все мои контакты. Кто из вас сегодня за рулем? — Я, — тут же отозвался Барнс. — Хотя Себастьяну стоило бы чаще садиться за руль. Томас откупорил бутылку домашнего вина и разлил его в три бокала. — Ты сам сказал, что не пустишь меня за руль, пока я не закончу курсы экстремального вождения, — напомнил Себастьян, беря бокал. — Поэтому я и не предлагаю тебе порулить, — спокойно отозвался Барнс. — Потому что я за тебя волнуюсь. А про себя подумал, что даже пуская Себастьяна за руль, все равно не будет отвлекаться на постороннюю деятельность, потому что тогда, если бы он не переводил, все могло бы закончиться иначе. — Ох, милый, я после того случая тоже так волнуюсь за вас обоих, — призналась Жоржетта. — Мама, все обошлось. Томас, потрясающее вино. Из чего оно? — Из ежевики, — сказал Томас. — Ничуть не хуже виноградного. — О, Себастьян, помнишь, как дедушка делал домашнее вино? — улыбнулась Жоржетта. Себастьян покачал головой. — Не помню, мама. — Помню, когда служил на севере, меня угощали наливкой из морошки, — преобразил Барнс историю о том, как русские как-то решили с Зимним выпить. Этой компании потом здорово влетело за такую самовольщину и нецелевое использование военного оборудования. — И как она на вкус? — заинтересовался Томас. — Морошка или наливка? — уточнил Барнс. — И то, и другое. — Когда мы были в ЭлЭй в августе, Джеймсу захотелось морошки, и я гонял своего ассистента искать ее. Нашел. В магазине товаров с Аляски, — вмешался Себастьян. — Морошка, она странная, — признался Барнс. — Вроде и ягода, а на вкус как не ягода. Брусника, она кислая, черника с голубикой — сладкие, а морошка она… Вроде и с кислинкой, вроде и с горчинкой, а все равно какая-то никакая. Очень на любителя. А в наливку сахар сыплют, так что она сладкая получается. — Но морошка хоть ароматная? — спросил Томас. — Да, она пахнет севером, — улыбнувшись, сказал Барнс. — И лесом. — О, ты романтик, — улыбнулась Жоржетта. — И Себастьян с тобой смягчился. А то был такой циник! — Это возрастное, дорогая, — потрепал ее по плечу Томас. — Давайте переберемся в гостиную. Кстати, Джеймс, учебники для поступления могу дать тебе прямо сейчас. — Буду очень рад, — оживился Барнс. — Когда вам их надо будет вернуть? — Когда поступишь, — ответил Томас. Он прошелся вдоль полок, собирая книги, и протянул Баки изрядную стопку толстых томов. — Держи. Себастьян, если ты скинешь мне емэйл Джеймса, я смогу отправить ему темы вступительных эссе и пробные тесты. — Прямо сейчас скину, — Себастьян достал телефон. — Огромное спасибо, — искренне поблагодарил Барнс. — Я даже не представлял, насколько все это сложно. Теперь хотя бы буду иметь представление, что мне нужно. Правда, спасибо. Барнс положил книги в выданный пакет и поставил в прихожей, чтобы не забыть, а потом вернулся и устроился рядом с Себастьяном на диване, стараясь не выдать себя тем, как ему хочется не просто сесть поближе, чтобы касаться бедром бедра, но и вообще обнять, если не затащить к себе на колени. Но вот последнего тут бы никто не оценил, такие штуки были только для них двоих. — Мама, показать тебе наши фото с Гавайев? — спросил Себастьян. — О, конечно, покажи, — воодушевилась Жоржетта. Томас включил телевизор, и Себастьян сконнектил с ним свой телефон. — Вот отель, — начал рассказывать он. — А вот мы ходили на яхте вокруг Большого острова, у Джеймса есть лицензия шкипера. О, вот видео с извержением вулкана, мы брали экскурсию на вертолете. Там было много пейзажей, попалась фотка, где Барнс нырял с борта яхты с распущенными волосами, что создавало странный эффект, были дельфины, много дельфинов. Хорошо, они часто менялись телефонам, чтобы пофотографировать друг друга, иначе в телефоне Себастьяна были бы только дельфины, вулкан и Барнс в разных видах. Пока смотрели фотографии Себастьяна, Барнс быстренько создал папку, куда слил фотки, которые можно было показать. Вообще кому-то показать. На них в большинстве своем был Себастьян. А потом Барнс вспомнил про фото с панамками. Их было много, но у него была галерея любимых. — Себастьян, а можно я покажу свои любимые фотки? — спросил Барнс, и было понятно, что это не те, где на Себастьяне ничего нет, кроме загара. — О господи, Джеймс! — всплеснул руками Себастьян. — Панамки? Баки кивнул. — Что за панамки? — заинтересовалась Жоржетта. — Когда-то давно я купил Себастьяну панамку. Такую веселую, оранжевую, с бабочками, — решил рассказать Барнс. Он хотел хоть с кем-нибудь поделиться таким Себастьяном: смешным и милым. — Но она потерялась. Поэтому я купил ему еще восемь. Вот, хотел показать. Себастьян закрыл лицо ладонью. — О, покажи, конечно, — Жоржетта воодушевилась. — Дорогой, ты же не против? — сделал вид, что спохватился, Барнс. — Это же твоя мама. Себастьян только рукой махнул. Барнс подключил к телевизору свой телефон и стал показывать фотки Себастьяна, где он в разных панамках. — Это мы были у моего друга в Техасе в гостях, — рассказывал Барнс. — Там я их и купил. Томас и Жоржетта посмеивались, обнявшись в широком кресле, куда помещались оба. — Себастьян, а тебе идет, — заметила Жоржетта. — Ты в них такой умилительный. — Ма-а-ама! — простонал Себастьян. — Вот я ему тоже говорю, что идет, а он мне не верит, строит серьезную мину и вообще, — Барнс изобразил глубочайшую скорбь. — Ему не нравится. — Милый, в жизни должно быть место юмору и самоиронии, — заметила Жоржетта. — Ну мама! Все рассмеялись. — Особенна эта, фиолетовая, хороша, — сказал Томас. — Мне с рогом больше всего нравится, — признался Барнс и свернул показ домашних фоток Себастьяна. — Вот как-то так. — Очень мило, — улыбнулась Жоржетта. — Себастьян, не будь серьезен как русский, тебе не идет. — Ох, — выдохнул Себастьян. — Я бы с вами не согласился, русские не такие уж и серьезные, — возразил Барнс, который помнил русских очень разными, и серьезными они были в последнюю очередь. — Ну, по моему опыту, у них вечно такое выражение лиц, словно у них зубы болят, а дантиста страховка не покрывает, — сказала Жоржетта. — Может, конечно, что-то изменилось… — Не буду с вами спорить. Я в большинстве своем общался с военными, а они очень своеобразные люди, — ответил Барнс. — Хотя мы в восемнадцатом году были в Петербурге, вполне милые люди. Но странные. — Конвент? — понимающе спросила Жоржетта. — Да, — кивнул Себастьян. — Мама, спасибо тебе огромное за этот вечер. Было очень здорово. Но мы домой, мне завтра рано вставать. — Да, было очень здорово, спасибо большое. Очень рад был с вами встретиться, — самозабвенно врал Барнс, потому что нифига он не был изначально рад, но потом втянулся. — И, может быть, пришлете мне рецепт вашего пирога? — О, так ты печешь? Обязательно пришлю, — пообещала Жоржетта. — Не забудь книги, Джеймс. В машине на обратном пути Себастьян спросил: — Ну что, не так страшно было, как ты боялся? — Зимний Солдат не знает страха, — пафосно ответил Барнс и заржал. — Да, не так страшно, как я боялся. Главное, меня ни о чем не спрашивали, и хорошо. Какие у тебя завтра планы, принцесса? — Силовая тренировка с утра, потом рекламная съемка, потом тренировка по крав мага. А у тебя? — А я все перевел, чего от меня хотели, снимать меня никто не жаждет, поэтому я предоставлен сам себе, коту и собаке, — ответил Барнс. — Начну учебники читать, их тут дофига, мне неделя понадобится на чтение. — Тебе их выучить придется, — вздохнул Себастьян. — Но здорово, что Томас помог. Я как-то не подумал, что он в теме. — Да, очень здорово. Я и не представлял, сколько всего мне понадобится изучить… А выучить… Я устав выучил, учебник, думаю, не сложнее. Не по ядерной же физике он. — Заодно и проверишь.