Отражение: Двое.

— Он меня в бок пихает! — воскликнул Себастьян. — Баки, чего он хочет? К нему и вправду подплыл дельфин и тыкался рылом в бок. — Поиграть он хочет, — объяснил Мик, который организовывал плаванье с дельфинами. — Держи мяч, поиграете. Себастьян кинул мяч подальше в море, и дельфин, мазнув его хвостом по ногам, поплыл за ним. — Прямо как Кайл, — засмеялся Барнс, до которого домогался другой дельфин. Барнс отпихивался всячески, пытался гладить живность, но та явно хотела играть, а как играть с дельфинами, у него особых идей не было. Тоже, что ли, мячик попросить? — А этот от меня чего хочет? — Обнимашек, — объяснил Мик. — Они любят обнимашки. Чуть поодаль три дельфина, посвистывая, перекидывались ярким красным мячом. Себастьян гладил еще одного, почесывая мокрую кожу вокруг дыхала. Страшный Зимний Солдат, конечно, не боялся ничего, но вот Барнс здраво опасался играться с дельфинами, хотя и понимал, что его они точно не сожрут, да и Себастьяна не должны. И он решился, обхватил руками того дельфина, который пихался в него, под живот, погладил, понимая, что если тот утащит его под воду, ничего страшного не будет, главное, чтобы Мик не начал нервничать от таких выкрутасов. Дельфин оказался гладкий, скользкий и непонятный на ощупь. Он не был холодным, как рыбы, но и теплым его назвать было нельзя. Но опыт был обалденный, это надо было признать. Себастьян действительно придумал классную штуку. Себастьян ухватился за спинной плавник дельфина и тот поволок его в сторону открытого океана. Себастьян рассмеялся от избытка чувств. Это было круто! Они заплыли довольно далеко, и Себастьян начал оглядываться, но тут дельфин, задав крутую дугу, повернул к берегу. Увидев, как дельфин уносит Себастьяна прочь, Барнс напрягся, но никто не выказывал беспокойства, и он решил немного подождать, потому что доплыть и вытащить Себастьяна он успеет. Конечно, лучше было бы не доводить, но и излишняя опека… Пора было прекращать истерить каждый раз, как только Себастьян самостоятельно делал что-то не совсем безопасное, ведь он был взрослым человеком, способным принимать решения. Но пока дельфин не повернул обратно, у Барнса сердце бухало чуть ли не в горле. Однако и самому захотелось так же. Уцепившись за спинной плавник, Барнс почувствовал, как его дернуло и потащило. Это было захватывающе, когда одно живое существо с такой скоростью тащит другое. Вода била в лицо, и Барнс поднялся повыше, чтобы дышать не через раз. Он был в полном восторге от происходящего, все чувства зашкаливали, было неимоверно здорово, радостно и хорошо. Себастьян оторвался от дельфинов с большим трудом и только к вечеру. Он был голодный и счастливый. — Надо будет перед отъездом еще раз с ними потусоваться, — сказал он, растянувшись в плетеном кресле на пристани. — Уф, я никогда еще столько не плавал. — Да, было здорово, — Барнс сидел прямо на деревянном настиле, свесив с него ноги, и выжимал волосы. — Не думал, что с дикой живностью можно так весело взаимодействовать. Может, мне почаще канал Дискавери смотреть? — А смотри, — согласился Себастьян. — Дикая живность вполне адекватна, если к ней с уважением и любовью. Ну да это и к людям относится. — Ага, с уважением и любовью, а в рукаве держать нож, во избежание, как говорится, — усмехнулся Барнс очень-очень по-доброму, так, что у Себастьяна мурашки побежали по коже. — С людьми-то да, пожалуй, — согласился Себастьян. — Поехали в отель? — спросил Барнс. Обсуждать людей даже в целом ему совершенно не хотелось, потому что он был уверен, что действительно хороших людей было очень мало. — Хочу вымыть голову, высушить ее, а потом забраться к тебе под теплый бок и уснуть. А еще иррационально хочу какой-нибудь коктейль. Сладкий. — А я хочу есть и спать и не знаю, чего больше, — признался Себастьян. — Поехали. Вернувшись в отель, они поужинали почти молча, потому что Себастьян уже засыпал, и поднялись в номер. Там Барнс сразу же скинул футболку и принялся раздевать Себастьяна, намереваясь запихнуть его в ванну, чтобы ополоснуть от соленой воды. Барнс любил купать своего мужа не только ради последующего траха, ему нравилось заботиться о Себастьяне, нравилось, когда его можно было вынести на руках и уложить в кровать расслабленного и податливого, забавно-сонного. — Принцесса, тебе надо постоять совсем чуть-чуть, — попросил Барнс, запихивая Себастьяна в ванну. — Зачем мне стоять в ванне? Я окунусь, — сонно пробормотал Себастьян и закрыл глаза. Барнс уложил Себастьяна в ванну и включил воду. Намылил мочалку гелем для душа и принялся гладить ею Себастьяна. Этот более чем интимный процесс вызывал у его организма естественный отклик, но все, что сегодня вечером Барнсу светило — это подрочить, потому что принципом “будешь трахать — не буди” они не руководствовались. Намылив даже голову, Барнс принялся смывать с Себастьяна пену, поглаживая его по нежной загорелой коже. Тот почти спал и шевелиться точно не собирался. Вытирать его было гораздо сложнее, Барнс не хотел особо кантовать Себастьяна, но он и с этим справился, умудрившись не нарушить дрему. Уложив Себастьяна в кровать, Барнс укрыл его покрывалом, а тот, свернувшись, тут же пошарил рядом, но нашел только подушку Барнса, которую тут же захапал себе, уткнувшись в нее носом. Барнс посидел, любуясь своим мужем, его красивым, сильным телом, скрытым сейчас покрывалом. Вгляделся в черты лица, такие знакомые и родные, провел пальцами по щеке и оставил спящего в покое, уйдя мыться. На то, чтобы промыть волосы, уходило много времени, и Барнс полностью отдался процессу, ни о чем не думая. Ему было просто хорошо вместе с Себастьяном, он уже не видел себя отдельно, не мог представить себе жизни без него. Наверное, попробуй у него кто отобрать Себастьяна, он бы поспорил не только с живыми людьми, но и с самой смертью, и с основами мироздания. Выбравшись из ванной, он долго сидел на краю кровать, высушивая полотенцем свою гриву, и любовался уже спящим Себастьяном, строя планы, как заменить подушку собой. Когда Барнс предпринял первые попытки отобрать подушку, Себастьян что-то протестующе пробормотал, но только крепче в нее вцепился, и Барнсу пришлось просунуть под нее руку, чтобы, оставив конечность в руках Себастьяна, забрать подушку. Получилось. Как только подушка оказалась у Барнса, Себастьян тут же вцепился в его руку, утыкаясь носом в плечо, что-то пробормотал бессвязно, и пододвинулся ближе, планируя чуть ли не заползти на Барнса. Тот обнял мужа, сунул отвоеванную подушку под голову и закрыл глаза, проваливаясь в сон, которого он давно ждал. ...Он снова оказался во дворе, знакомом по детским играм, но полустертом из памяти Солдата, и принялся ждать своего друга. Раз двор снова снится, значит и Стив должен прийти, не этой ночью, так следующей. Стив нарисовался у колонки. Включил ее, нажав на вытертый прикосновениями рук рычаг, наклонился, чтобы умыться, напился ледяной воды и огляделся. — Баки! — обрадовался он. — Стив! — Барнс бросился к нему с объятиями. Он долго не выпускал друга, ощупывая его и оглядывая, но потом все же отступил на шаг. — Давно не виделись. Мало спишь? Как твои дела? Как Консуэлла, как выставка, как книга? Рассказывай давай, — потребовал он. Стив долго обнимал Баки, словно проверял, в порядке ли тот. — Как обычно сплю, — удивленно сказал он. — Четыре часа в сутки. Книгу почти закончил. Выставка отлично прошла, только… — он смутился, — почти все картины раскупили. А Конни… — он покраснел. — Баки, как ты думаешь, увезти ее и детей отдыхать куда-нибудь на юг на Рождество будет хорошей идеей? — Конечно, хорошей, даже не сомневайся! — заверил ее Барнс. — А что тебя смущает? Мы вот с принцессой сейчас на Гавайях отдыхаем. А следующим летом он обещал, что поедет со мной на Аляску. — Принцесса — он? — не понял Стив. — Почему ты называешь его принцессой? — Не знаю, просто так получилось, что я зову Себастьяна принцессой, — пожал плечами Барнс. Он и правда не знал, как так вышло. С одной стороны, от того, что Барнс часто таскал Себастьяна на руках, с другой стороны, изначально это просто была шутка. — Первый раз я пошутил, а потом оно так и осталось. Так, рассказывай, вы уже добрались до постели? — Баки, я… я не могу. Это слишком личное, — Стив пламенел щеками, как майский тюльпан. — Лучше расскажи, чем вы занимаетесь на Гавайях. Там хорошо? На Рождество не будет холодно? — Стиви, я же твой лучший друг, у тебя не может быть от меня секретов, — засмеялся Барнс. — Но, похоже, добрались. На Гавайях здорово. Мы ездили смотреть извержение вулкана, купались с дельфинами, даже обошли остров на яхте, — перечислил их достижения за отдых Барнс. — Нет, холодно не должно быть. Сейчас же там тепло. И все равно, Стиви, колись, как у тебя с ней? А с детьми как? — У вас же сейчас тоже ноябрь? Знаешь, с детьми как-то очень складно все получилось. Я даже не думал… — Стив потер ладонью шею под волосами. — Элин, конечно, немного дичится, ее отец сильно напугал когда-то, а Майкл просто виснет на мне. В общем, мы… мы планируем съехаться после Рождества, я как раз подходящий дом присмотрел. Чтобы и детям хватило места, и нам, и мастерская. — Ничего себе. Стив Роджерс наконец-то обзавелся семьей, — воскликнул Барнс. — Я тебя поздравляю, Стиви. Правда, очень рад за тебя. А как в мире, опять приходится его спасать? — Да ну его к черту, этот мир! — воскликнул Стив. — Я женюсь на Пасху! — Женишься? — не поверил своим ушам Барнс. Хотя чего он ожидал от своего правильного друга? Странно, что съехаться решили до свадьбы. — Кстати, Стив, вы пользуетесь презервативами? — Нет, — Стив снова покраснел. — Мы с Конни здоровы, вдобавок я стерилен, меня проверяли. — Значит, я тоже… — задумчиво сказал Барнс. — Ладно, дело не в этом. Наши с тобой слюна и сперма продлевают жизнь и молодость наших партнеров. Себастьян выглядит на тридцать, а ему уже за сорок. Так что вот. Помни об этом. — Ого! — восхитился Стив. — Вот это действительно здорово! Спасибо, что сказал, Баки. Конни — она… она просто восхитительная. — Другую ты бы и не выбрал, — хлопнул Барнс Стива по плечу. — А меня на День благодарения зовут к маме Себастьяна. Меня это почему-то так нервирует. Не знаю, словно она хочет устроить мне допрос с пристрастием, а я не знаю, что бы такое соврать. Себастьян уже сказал ей, что я сирота. Но вдруг она в какие-нибудь подробности влезь захочет? Понимаешь, она ко мне хорошо относится, но что-то меня смущает. Барнс и сам себе не мог объяснить, что его пугало в перспективе совместного ужина с мамой Себастьяна и ее мужем. — Да ты всю жизнь от родителей своих пассий бегал, — рассмеялся Стив. — Будто я не помню. Поздно, Баки, ты уже женат. Кто она тебе, свекровь или теща? — подмигнул он. — Он мой муж, значит, свекровь, я думаю, — пожал плечами Барнс. — Да какая разница-то? Я боюсь, понимаешь? Тебе-то я могу в этом признаться. Я боюсь маму своего мужа. Особенно после аварии. Знаешь, я так волновался, что не я был за рулем, что попросил принцессу порулить, и в нас въехали. Пришлось звонить его маме, рассказывать… Это было ужасно. — Авария? Что за авария? Ты не рассказывал. Себастьян сильно пострадал? — Вроде бы нет, это было пару месяцев назад, кажется, — и Барнс рассказал, как все случилось. — Вот. Сотрясение мозга. Я полез за гребаным ноутом, а он там сидел один, на земле, под дождем… Я так испугался. Я ему ничего не говорил, но мне иногда кошмары снятся. Чаще всего, что я беру его на руки, а он уже мертв. Бр-р…. Барнс тряхнул головой отгоняя липкий страх, который нет-нет да и душил его, приходя во снах. — Ну с ним же все в порядке, верно, Баки? — Стив приобнял его за плечи. — У тебя телефон с собой? Покажи мне, как вы на Гавайях отдыхаете, ты же снимал? Телефон действительно обнаружился и в этот раз, хотя Барнс его, так сказать, не заказывал. Он открыл папку с фотографиями и выбрал последние, передав Стиву, пусть сам листает. Там были фото и совсем обнаженного Себастьяна, но Барнс решил, что Стив тоже мужчина, тем более, мужчинами не интересующийся, да еще и его друг, а его муж был невероятно красив. — Я бы его рисовал, — сказал Стив, рассмотрев фото Себастьяна. — Он красивый. А это что, такой сильный пожар? А почему дым белый? — Это извержение вулкана, — объяснил Барнс. — Мы летали на вертолете смотреть, как извергается вулкан. С яхты решили не смотреть, а пешком близко не подойдешь. — Ух ты! — восхитился Стив. — Надо будет Конни предложить. Детям будет интересно. Элин делала школьный проект про вулканы, ей точно понравится. А это дельфины? Вы вот так просто с дельфинами плавали? — Ага, — Барнс вспоминал, как они только сегодня резвились в воде, как он сам пытался соревноваться в скорости с дельфином. — Они очень игривые. Я поначалу за Себастьяна волновался, а потом понял, что все нормально. Но успокоиться все равно не смог. Слушай, не знаю, может у тебя с твоей Конни так же. У меня просто сумасшествие какое-то. Я так за него волнуюсь всегда. Я понимаю, что Себастьян — взрослый сильный мужик, самостоятельный, и без меня как-то жил и не плакал по этому поводу. Но мне постоянно хочется его оберегать, укрыть от всего на свете, потому что мало ли что. Я бы его даже беззащитным не назвал, он крав мага занимается и очень неплохо. Стрелять умеет. Но, понимаешь, я все равно вижу, как он беззащитен, хрупок и… Понимаешь, что я имею ввиду, да? Мне просто даже поговорить об этом не с кем, кроме тебя. — Ох, Баки. Я очень хорошо тебя понимаю. Конни — она такая… нежная, хрупкая. Очень женственная. Но если я об этом заикаюсь, она на меня сковородкой машет и говорит, что она отлично справлялась и до меня. А какое отлично, если бывший муж руки распускал? Она развелась, конечно, но он же не успокоился, несмотря на судебный запрет! — Я бы его тихо где-нибудь закопал, — признался Барнс, четко осознавая, что, если бы кто-нибудь поднял руку на Себастьяна, на его принцессу, он бы убил, но так, чтобы труп никогда не нашли. — Слушай, а может твоя Конни и на бывшего со сковородкой ходила? — Не знаю, — растерянно сказал Стив. — Вряд ли. А хотя бы и ходила! — Да, бить женщину — последнее, что может придумать мужчина, — согласился Барнс. — Жаль, я не смогу побывать на твоей свадьбе. Я, знаешь ли, мечтал быть шафером. — Жаль, — кивнул Стив. — И я на твоей не был. Так жаль. У тебя фото со свадьбы есть? — Нет особо, есть фанатские, мы выходим из муниципалитета, ну и парочка с самого торжества, — Барнс порылся, открывая папку с фотографиями со свадьбы. — О, совсем забыл рассказать. Себастьян представил меня широкой общественности как своего законного супруга. — И что? — не понял Стив, разглядывая фотографии. — Ну как что, — принялся объяснять Барнс. — Блин, Стив, ты должен это понимать лучше меня. Ты звезда, у тебя куча фанатов. Посмотри, что произойдет, когда ты представишь миру Консуэллу как свою супругу. В общем, половина фанатов принцессы негодует и не верит в счастливое мероприятие, половина хочет к нам в койку, есть часть, которая вменяемая, поздравляет и желает счастья. Что творится в прессе, я не особо представляю, но там тоже что-то происходит. Просто мне Себастьян объяснял, что со стороны все это выглядит очень странно. Он расстался с девушкой, у него долго никого не было, а потом — бах, и он женится на никому неизвестном мужике. — Тяжко вам. А я переживу, — сказал Стив. — Я уже сделал Конни предложение и она его приняла. Мы обручены. Сразу после Пасхи обвенчаемся. — Тяжко было, когда мы друг другу только снились и не знали, сможем ли быть вместе, — вздохнул Барнс. — А сейчас все это просто досадные мелочи, в большинстве своем не стоящие внимания. Обалдеть… Женишься, сразу двое детей, дом, мастерская… И ты можешь рисовать. Стиви, блин, как я рад, что у тебя все складывается. А я думаю закончить университет. — Круто! — Стив хлопнул его по плечу. — А по какой специальности? — Лингвистика, наверное, — пожал плечами Барнс. Он еще не определился, тем более, что тему подняли только этим вечером. — Я хочу статьи писать. Про оружие, по большей части, но, может еще чем-нибудь увлекусь. — Это будет очень здорово, Баки, — уверенно сказал Стив. — Я всегда знал, что ты умнее меня. За мной-то книги толпа редакторов причесывает. — Не прибедняйся, — усмехнулся Барнс. — Ты, по крайней мере, эти книги написал. А я дальше переводов технической документации никуда не ушел. Но я вообще много всего перевожу. К своим роликам субтитры делаю, к чужим тоже. Вот как-то так. Еще не знаю, что будет теперь с моей карьерой модели, после того, как доподлинно стало известно, что я муж звезды. Может, в гору пойдет. А может, и нет. Мне тебя не хватает, Стиви. У меня есть друзья, ну, появились. Но тебя не хватает очень. Не с кем вспомнить, как весной сорок четвертого мы отрывались перед очередной миссией в полуразрушенном европейском городишке, в котором с местными приходилось договариваться на пальцах. Не с кем побегать наперегонки в парке. Некому напомнить, что он еще сопляк. Барнс потер глаз, в который что-то попало, или он хотел думать, что попало, и улыбнулся Стиву. — Баки, — Стив обнял его. — Я по тебе тоже очень скучаю. Но ты жив. Главное, что ты жив, пусть и где-то далеко-далеко. Я… я не справился со второй твоей смертью. Не пережил. Держался только на том, что верил в то, что ты где-то жив. Вернулся к Себастьяну. А ты и правда вернулся. — Я же говорил тебе, — Барнс только сейчас понял, что, промолчи он, не расскажи Стиву о том, что будет продолжать жить, просто в другом мире, где точно будет счастлив, возможно и не было бы сейчас Стива, того Стива, который бы рисовал, писал книги и собирался жениться. — Меня не так-то просто убить. Слушай, я не знаю, как, но, может быть ты поговоришь с кем-нибудь? Со Старком, хотя нет, с ним не надо. Со Стрэнджем тоже не надо, но он может что-то знать по этому поводу. Вдруг мы могли бы встречаться не только во сне? Потому что у меня тут таких светлых умов нет, а магов так и подавно. Хотя... Вдруг, открой мы портал между мирами, весь пиздец нашего устремится сюда, в этот тихий и уютный мирок? — Лучше обойдемся без порталов, — кивнул Стив. — Пусть у тебя будет мир. Ты его заслужил. Ты только снись мне почаще, Баки.