Отражение: Двое.

— Ну как тебе с моими друзьями? Крису ты понравился. — Знаешь, наверное также, как тебе с моими — странно, — честно признался Барнс, когда они вернулись домой с вечеринки, на которой люди в дорогой одежде пили дорогие напитки и говорили о непонятных Барнсу вещах. — Я себя чувствовал, как экспонат, потому что всем было интересно меня посмотреть, а вот за здорово живешь поговорить со мной побоялись. А от Криса у меня тоже двойственные впечатления, потому что я помню его по роли в Королях, а он совсем другой оказался. Не знаю. Нет, он прикольный мужик, ничего не скажешь, просто не мое это, принцесса. Просто не мое. Они спрашивали, как мне карьера модели, как быть мужем звезды… Они же сами через одного звезды. — Котик, звезда с Оскаром там только я, — уверенно сказал Себастьян. — Но они все равно хорошие ребята. А как тебе Марго? — Нормально, — пожал плечами Барнс. Марго была ему никак, вот совсем никак. — Я с ней всего-то парой слов перекинулся, но по глазам видел, у нее ко мне было много вопросов. Вот только она их не задала. — Потому что такие вопросы в приличном обществе практически незнакомому мужчине не задают, — улыбнулся Себастьян. — А мы хоть и богема, но люди приличные. — Один я там был неприличный донельзя, — рассмеялся Барнс. — Стриптизером не работал, мальчиком по вызову тоже — значит, приличный! — отрезал Себастьян. — Давай чаю выпьем. Не хочу кофе. У нас есть чай? — Есть. Черный или зеленый? Сортов по пять того и того, — уверенно заявил Барнс, помня, что покупал чай сам. — А чего это тебя на чай потянуло? Он обнимал Себастьяна, совсем не желая его выпускать из объятий. Чувствовать его рядом с собой было верхом наслаждения, ощущение тепла, практически жара тела рядом, вдыхать его запах, густой, притягательный. — Я сделаю тебе чай, сейчас, подожди чуть-чуть, — попросил Барнс, вжимающийся носом в стык шеи с плечом. — Да вот что-то потянуло, — объяснил Себастьян. — Чаю — и в постельку. Эрл Грэй хочу. — Пойду заварю, — Барнс тяжело вздохнул, посадил Себастьяна на диван и пошел делать чай. Он самозабвенно что-то насвистывал, пока ждал чайник, пока заливал в чашке пакетик с заваркой, пока болтал его. Барнсу было хорошо рядом с Себастьяном, он не представлял себе жизни без него, не представлял, что бы делал, если бы Себастьян его разлюбил, если бы оставил. Но тот ждал его четыре года, даже не зная, вернется ли к нему Барнс. Себастьян захотел заключить с ним брак, и теперь они уже полгода были женаты. Барнс не мог понять, что связало их вместе, за что его муж любит его, но был просто беспардонно счастлив от всего этого. От того, что может быть рядом, касаться его, заниматься с ним любовью. — Держи, — Барнс сел на пол возле Себастьяна, подавая ему чай в той самой кружке, которую подарил на Валентинов день в их первый год вместе. — Спасибо, — Себастьян взял кружку. — Видишь, она вполне жива. — Не удивлен, ты не был замечен в битье посуды, — улыбнулся Барнс. — Пей свой чай, а я себе какао сварю тогда. И Барнс, оставив Себастьяна на диване, пошел варить себе какао. Громыхнул дверцей шкафчика, в котором лежали специи, побросал их в молоко и вернулся к Себастьяну минут через пять с чашкой дымящегося ароматного напитка, пристроившись рядом. — Хороший вечер, — улыбнулся Себастьян. — А чашки может и Стив побить. Он любит лапой все на пол смахивать. — Стивка не может! — притворно обидевшись, заступился за мохнатого любимца Барнс. — А если расколотит, я ему пиздюлей дам. — Да? А ты забыл, почему мы в этом году елку ставить не стали? — спросил Себастьян. — Потому что Стиву она очень нравится, и я не смог ему объяснить, что жрать и прыгать по ней нельзя, — честно ответил Барнс, поглаживая Себастьяна по бедру, медленно подбираясь к паху. — Это же кот, что ты от него хочешь? Себастьян допил чай и поставил чашку на пол. — Уважения! — пафосно произнес он. — От кота? — наиграно удивился Барнс. — Да проще Кайла научить говорить. Стив же исключительно сам по себе. Еще по мне и по нашей кровати. Стив, услышав, что про него говорят, прекратил вальяжно лежать в кресле и быстро перебрался на диван. Барнс посадил его на шею, не дожидаясь, пока он заберется, истыкав его когтями. Себастьян вытянул длинные ноги и притянул Баки к себе. — В спальню? — предложил он. — В спальню, здесь нам точно покоя не дадут, — рассмеялся Барнс, снимая с шеи кота. Стив протестующе мявкнул, успев вцепиться в тяжелые пряди, но Барнс беспощадно отодрал его от своих волос, кладя на диван. — Тут сиди. — Я первый в душ, — сказал Себастьян. — Или вместе примем ванну? — Давай вместе, — предложил Барнс, поднимаясь с дивана и поднимая Себастьяна, потянув за руку. — Пойдем? Или ты хочешь лениться? — У меня сандаловая соль для ванны есть, — сказал Себастьян. — Опробуем? — Любишь ты всякую хуйню, — с ложной укоризной заметил Барнс. — Но давай опробуем, мне не жалко. Барнс потянул Себастьяна за собой, надеясь, предвкушая, зная, что получит все, чего захочет. Вот уже почти сейчас, осталось только припечатать к двери, забраться руками под одежду, прижать к себе, вжаться лицом в шею и вдохнуть, просто вдохнуть, потому что не дышал, ждал. Весь вечер ждал, когда будет можно прижаться кожа к коже, найти губами губы, зацеловать… Барнс потянул с Себастьяна одежду, стараясь не порвать ее. Тот быстро выпутался из пуловера и футболки, расстегнул джинсы. Прижался к Баки, притерся бедрами к его бедрам. — В ванную, — велел он. — Сейчас же. — Ага, сейчас, сейчас, — пробормотал Барнс, сам избавляясь от рубашки, которую просто рванул на себе, понимая, что не сможет справиться с пуговицами, и те брызнули во все стороны. Избавился от брюк сразу вместе с бельем, стащил с Себастьяна остатки одежды и, подхватив на руки, принес в ванную, где сразу же включил воду и умудрился усесться в ванне, так и держа Себастьяна на руках. У Барнса стояло до боли, он тяжело дышал и, казалось, у него подрагивали руки. — Какой ты… — задушенно прошептал Барнс. — Всегда такой невероятный, желанный… Себастьян поцеловал его и сыпанул в воду пригоршню рыжеватой соли. — На чем это я сижу? — лукаво спросил он. — А что бы ты хотел, чтобы это было? — в тон ему ответил Барнс, целуя Себастьяна в плечо. Себастьян нашарил под собой его твердый член. — Что-то в этом роде. Барнс ахнул от вожделенного прикосновения, толкнувшись в руку, и закусил губу, тихо застонав и прикрыв глаза. Это было так сладко и так мучительно одновременно, что он мог только отдаться на волю Себастьяна. Себастьян переместился в ванне так, чтобы сидеть напротив Баки, придвинулся к нему и принялся неторопливо ему надрачивать. — Господи, — простонал Барнс, — я так хочу тебя, что у меня в глазах темнеет. А ты меня мучаешь. Ты хочешь, чтобы я кончил прямо сейчас? Ему было хорошо с Себастьяном как угодно. Но больше всего он любил чувствовать его всем собой, прижиматься кожа к коже, чувствуя внутри себя его член, или трахать самому, так же вжимаясь в податливое тело. И сейчас Барнсу было мало ладони, которая нежно гладила его член. — Почему бы нет? — мягко спросил Себастьян, сжимая член Баки сильнее и оглаживая большим пальцем головку. — Разве ты не хочешь кончить? Барнс зашипел сквозь зубы, невольно подаваясь на ласку, и кивнул. Он хотел кончить, очень хотел, но не так. Хотя, можно было и так, у него моментально встанет снова, но он упрямо не отдавался наслаждению полностью. — Я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо, — хрипло выдохнул он. — А я успею, — Себастьян улыбнулся, начиная двигать рукой быстрее. Барнс застонал, вцепившись руками в бортики ванны так, что она чудом не пошла трещинами. И вроде бы Себастьян не делал ничего суперволшебного или необычного, но уже то, что это именно он сейчас дрочил Барнсу, отправляло того на вершину блаженства. Себастьян продолжал дрочить, второй рукой оттягивая и гладя яйца Баки, лаская внутреннюю сторону бедер, промежность, нежные паховые складочки. Руки Себастьяна приносили неимоверное наслаждение, Барнс плавился под его ласками, полностью отдавшись во власть мужа. Он чувствовал, как наслаждение медленно, но неотвратимо подкатывает, перехватывая горло. Барнс тихо застонал, подаваясь к ласкающим его рукам, позволяя Себастьяну творить с ним все, что вздумается. Когда ванна набралась, Себастьян придавил кран, перекрывая воду, и продолжил ласкать Баки, любуясь выступившей на его лице и груди испариной, раскрасневшимися щеками, слушая тяжелое дыхание. — Принцесса… — протянул Барнс, выгибаясь, сжимая руками бортики, словно ему было больно. Он зажмурился, задышал чаще, чувствуя, как подкатывает наслаждение, что скоро, вот-вот, ещё совсем чуть-чуть и… — Принцесса, сильнее... Себастьян сжал его член в ладони изо всех сил и начал дрочить быстрее. Вода плескалась о бортики, было тепло и влажно, и Баки… Баки в полной его власти. Барнс застонал громко, протяжно, изогнулся, запрокинув голову, напрягся всем телом и кончил, как-то сразу обмякнув. Даже простая дрочка с Себастьяном каждый раз была невероятна, Барнс ощущал ласкающую его воду как какой-то кокон, который не давал наслаждению сразу рассыпаться, развеяться. Он потянулся к Себастьяну, желая притянуть его к себе, поцеловать, но свои собственные движения ощущались какими-то слабыми, а руки ватными. Себастьян разглядывал Баки с гордостью. Это он смог довести сильного жесткого мужика до такого глубокого расслабления. Это он подарил ему столько наслаждения. Ни одна женщина не получала от секса с Себастьяном столько кайфа. Это… пьянило. Он снова переместился в ванне, укладываясь Баки на грудь, и поцеловал его в щеку. Барнс поймал губы Себастьяна, нежно коснулся их и обнял его обеими руками, укладывая на себя удобнее. У него отключало все здравые мысли просто от того, что его муж был рядом, что можно было касаться его, целовать, гладить. Можно было быть только друг для друга. — Я люблю тебя, принцесса, — тихо сказал Барнс, проходясь ладонью по боку и ягодице Себастьяна. — И тоже хочу сделать тебе приятное. Чего и как ты хочешь? — Позже, — сказал Себастьян. — В постели. Выебешь меня как в первый раз? — Тебе с точностью до позы, или даже до расположения? — улыбнулся Барнс? — С точностью до позы, — Себастьян сладко потянулся. — Подумай только, через двадцать лет мы точно так же будем вспоминать… и не только вспоминать, я надеюсь. — Судя по тенденции твоих возрастных изменений, регулярный секс со мной тебя только омолаживает, — начал рассуждать Барнс. — Поэтому, думаю, и не только вспоминать. Кстати, что говорит твой врач? Барнс подумал, что двадцать лет — это долго, это целых двадцать лет счастья, а потом понял, что они вместе уже почти семь, и эти почти семь пролетели практически незаметно. Так что и двадцать пролетят так же, главное, что они будут все это время счастливы. — Мой врач потрясен, нахваливает моего косметолога, говорит, что я совершенно здоров. Представляешь, у меня даже врожденные проблемы с сердцем компенсировались, а ведь всю жизнь были! — Значит, мы будем жить вместе долго и счастливо. Очень долго и очень счастливо, — заключил Барнс. Единственная мысль, которая резанула: Себастьян не вечен. Барнс был уверен, что он проживет явно больше Себастьяна. И, сколько бы они ни прожили вместе, настанет время, когда он останется один. Сразу пришла мысль о пуле в голову калибром побольше, уж такая штука должна бы закончить бренное существование даже Зимнего Солдата. Но потом он вспомнил, что Себастьян хотел ребенка, и если он у них будет, Барнс будет жить дальше ради него или нее. — Ты загрустил, — заметил Себастьян. — Выбираемся? — Все в порядке, просто фигню подумал, — отмахнулся Барнс, не собираясь говорить Себастьяну, какие в его голове в этот момент мелькали мысли. — Да, давай полоскаться и выбираться. В спальне Себастьян растянулся на кровати, вертя в ладонях баллон со смазкой, чтобы она хоть немного согрелась. Стив сидел на подушке на той стороне, где спал Баки, и вылизывал хвост. — Так, кошачья морда, я точно знаю, что ничего хорошего я от тебя не дождусь, так что вали-ка ты, — сказал Барнс, подхватил Стива и выставил его за дверь, плотно ее закрыв. — Я его, конечно, люблю, но что-то иногда меня в этом смущает, — сказал он, поправляя заколку-краба, которой собрал волосы перед ванной. Барнс улегся на кровать рядом с Себастьяном, прошелся ладонью по его животу, погладил лобок, возбужденный член. Он был весь напряжен, как струна, он снова хотел и снова был готов на подвиги. Лизнув Себастьяна в губы, Барнс принялся покрывать его тело поцелуями, медленно спускаясь от губ к шее, ключицам и ниже, оглаживая тело руками. Себастьян тихо постанывал, подаваясь к ласкающим ладоням. Широким, жестким, таким мужским. Свет, льющийся с потолка, почему-то разбивал интимность момента, и Барнс, не отвлекаясь от Себастьяна, схватил с тумбочки свой телефон, защищенный от всего, чего только можно придумать, четко метнул его в выключатель, практически не целясь. Попал. Телефон с громким стуком упал на пол, но Барнсу было все равно, он получил, что хотел. Верхний свет тут же погас, и темноту спальни разбивал только светильник у кровати. Спустившись на пол и усевшись на колени, Барнс сладко и горячо выдохнул, добравшись до члена Себастьяна, такого желанного, и тут же обхватил губами головку, поиграв с уздечкой. Он застонал от кайфа, который испытывал, отсасывая своему мужу. Ощущения члена во рту туманили разум, заставляя потеряться в мыслях, забыть обо всем, кроме чужого удовольствия. — Растяни меня как следует, — попросил Себастьян. — На три пальца. Барнс только кивнул, не считая нужным вступать в полемику о том, что он всегда растягивал его более чем тщательно, боясь причинить боль. Облизав член по всей длине, Барнс выпустил его изо рта, нащупал рукой баллон со смазкой и отобрал его у Себастьяна, забрав себе. Развел его ноги шире и коснулся языком сжатых мышц входа. Барнс знал, что эта ласка тоже нравится Себастьяну. А ему нравилось доставлять удовольствие своему мужу. Себастьян согнул ноги и подтянул их к груди, подставляясь. Его возбуждала и сама ласка, и то, что о ней даже не надо было просить, уговаривать, обещать какие-то подарки. Эта немного извращенная ласка, которую он так любил, до Баки перепадала ему считанные разы, а с Баки стала обыденностью. Но возбуждался он от нее не меньше. Барнс вылизывал Себастьяна бесконечно долго, зная, что возбуждение от этого становится только острее, но кончить от этого просто так Себастьян не мог. Наконец в уже достаточно расслабленную задницу Барнс проник пальцами. Сначала одним, погладив гладкие, шелковистые стенки изнутри, потом налил еще смазки и добавил второй, уверенно находя внутри точку наслаждения, задевая ее, поглаживая. Он сам готов был кончить только от того, что творит с Себастьяном, но сжал член у основания, и острое возбуждение отступило, отошло, позволяя продолжать ласкать Себастьяна. — Вставь мне уже! — взмолился Себастьян. — Умоляю… У него мутилось в глазах от возбуждения. Но он никак не мог кончить, Баки ему не позволял, хотя член у Себастьяна стоял так, что было почти больно. Оторвавшись от вылизывания вожделенной задницы, Барнс, снова проник в Себастьяна пальцами, даже не обратив внимания на его слова, продолжая гладить изнутри. Как его муж и хотел, Барнс растянул его на три пальца и, вынув их, поднялся, нависнув над Себастьяном. Его самого вело от возбуждения, которое витало в воздухе тяжелым маревом. Барнс направил себя и толкнулся в горячее тесное нутро, остановился, пережидая острый приступ возбуждения, и плавно, медленно вошел до конца, замерев над Себастьяном. Уткнувшись ему в шею, Барнс тяжело дышал, сердце билось где-то в горле и в голове, в глазах, казалось, было темно, и весь он был словно оголенный нерв. Себастьян постарался выровнять дыхание, обхватил Баки за шею и обнял ногами. — Давай, — велел он. — Ну давай же. Барнс тяжело выдохнул, подхватил Себастьяна под задницу, точно зная, что он удержится, и поднял его, насаживая на свой член. Постоял с ним так, давая привыкнуть обоим, и уселся на кровать, начиная легко приподнимать и опускать Себастьяна, прижимаясь к нему, зажимая его член между ними. Себастьян откинул голову назад и закрыл глаза. Он вскрикивал от каждого толчка. Его член терся о волосатый живот Баки, оставляя на нем влажные полосы. Барнс чувствовал, как сладкое напряжение скрутилось тугой пружиной где-то в паху, и стал только сильнее вбиваться в Себастьяна, резче поднимая и опуская его на себя. — Принцесса… — выдохнул Барнс, понимая, что надолго его не хватит. Себастьян всегда сводил его с ума, доводя до пика за считанные минуты. — Да, Баки, давай, я вот-вот… — простонал Себастьян. Еще несколько толчков, и горячая пружина, что сжималась, копя удовольствие, распрямилась резко, внезапно, захлестывая наслаждением, накрывая оргазмом, от которого, казалось, даже уши заложило, настолько ярко, жарко, невозможно это было. Барнс тяжело дышал, сжимая Себастьяна в руках. Тот стонал. Он кончил одновременно с Баки и обмяк в его объятьях, прерывисто дыша. Тяжело дыша, Барнс откинулся на кровать, укладывая Себастьяна на себя, аккуратно сняв его со своего члена. Ему казалось, он был весь ватный и не сможет пошевелиться до утра, но руки сжимали любимое тело, гладили по спине, губы целовали все, куда дотягивались, только голоса не было сказать, как же он любит. — Впечатлений масса, — наконец произнес Себастьян. — А не расскажешь никому. — Зарегь себе левый акк где-нибудь и рассказывай сколько хочешь, никто и не узнает, что это ты, — усмехнулся Барнс, перевернувшись на бок и подгребя Себастьяна под себя. Потянулся через него к тумбочке за влажными салфетками, и вытер обоих, а потом и укрыл. — Или тебе хочется, чтобы кто-нибудь узнал, что именно тебя круто ебет твой муж? — Понимаешь, котик, — принялся объяснять Себастьян. — Заводить порнопаблик я не хочу. Но иногда, когда Уилл или там Чейз начинают хвастаться, как круто им отсосала очередная девушка, я себя за язык кусаю, чтобы не сказать, что вообще-то мне круто отсасывают по одному намеку, и не только отсасывают. — А почему не скажешь? — Барнс не очень понимал, почему, если его друзья делятся интимными подробностями своей жизни, то и его принцессе не поделиться. Самого Барнса это бы никак не обидело, да и не задело бы вообще. — Не хочу их обижать, — сказал Себастьян. — У меня частый, регулярный и роскошный секс, и мне для него никак не надо исхитряться и напрягаться. У меня и так все есть. Давай спать, котик. — Не понимаю я тебя, — честно сказал Барнс, выключая лампу, хотел лечь удобнее, но потом вспомнил про кота и поднялся. — Стива пущу, — пояснил он, открывая дверь. Стив сразу влетел в спальню, запрыгнул на кровать и устроился на подушке Барнса. Барнс вздохнул, снял заколку, давая волосам свободу и, присев на край кровати, принялся плести косу на ночь. — Не понимаю, почему их должно обидеть наличие у тебя регулярного отличного секса? — наконец закончил он вопрос. — Потому что у них такого нет. Мы ж мужчины, мы постоянно меряемся друг с другом чем-то. — И чем же еще мой муж меряется со своими друзьями? — мурлыкнул Барнс, ложась и прижимая к себе Себастьяна, умудрившись поделить свою подушку со Стивом, который тут же подгреб к себе его косу, свивая из нее гнездо. — Всяким… — сонно буркнул Себастьян, уткнулся носом в плечо Баки и уснул.