Отражение: Двое.

— Ух ты! Снег! — воскликнула Лиза, подставляя ладошки падающим снежинкам. — Ой! Он тает! — она показала матери ладошки с каплями на них. Джим сосредоточенно натягивал коньки. Эндрю уже застегнул пряжки и неуверенно встал на лед. — Да, дорогая, снег, — ласково склонилась к дочери Шелли. — Помнишь, мы вырезали снежинки? — Помню, — кивнула Лиза, хлопая глазами и радуясь, как могут радоваться только дети. — Ну вот, снег состоит из таких же снежинок, как мы вырезали, только очень-очень маленьких, — Шелли помогала детям застегивать коньки. Для нее самой это было необычное развлечение, она тоже никогда не стояла на коньках. — Себастьян, а ты уверен, что у нас получится? — Не сразу, но получится, — заверил Себастьян, застегивая прокатные коньки. Он немного умел кататься. Он вышел на лед и покатился. Народу на катке было много — погода в Нью-Йорке была очень рождественская. Даже снег выпал и замерзло озеро в Центральном парке. Эндрю доковылял до Себастьяна по льду и уцепился за его руку. Джим, наклоняясь то вперед, то назад, самоотверженно катился сам. Шелли, держа за руку маленькую Лизу в смешной ярко-красной шапке с помпоном, покатилась, а дочь покатилась за ней. Очень-очень медленно, скорее по инерции от того, что отошли от бортика, чем это было их сознательное желание. — Себастьян, подожди, — позвала она, не очень грациозно передвигаясь вперед. У Лизы получалось гораздо лучше, она почти сама катилась и даже выдернула ручонку из руки Шелли. — Дядя Себ, смотри! — крикнула она и попыталась сделать ласточку, видимо, виденую по телевизору. Себастьян успел подхватить падающую Лизу и поставил ее на ноги. — Не все сразу, Лиза, — сказал он. — Сначала научись просто кататься. — А здесь можно играть в хоккей? — спросил Джим. — Да, хоккей! — обрадовался Эндрю. — Для хоккея вы пока плоховато катаетесь, — объяснил Себастьян. — Шелли, ты в порядке? — Ой, я еще не поняла, — рассмеялась Шелли, медленно и неуклюже катясь, расставив руки в стороны. — Вроде ничего. Это так забавно… Лиза, Лиза, аккуратно! Лиза почти освоилась с простым катанием по прямой и чуть не въехала в катающуюся женщину. Та с улыбкой поймала девочку, остановила и покатилась дальше. Они катались часа два. Мальчики довольно быстро освоились и гоняли наперегонки. Лиза, то и дело падая, но упрямо поднимаясь, пыталась ехать задом наперед. Шелли и Себастьян просто наворачивали круги по катку. Накатавшись, они сдали коньки, и Себастьян повел Шелли и детей на ярмарку. — Кому яблоко в карамели? — спросил он. — Мне! — захлопала в ладоши Лиза. — А мне хот-дог! — потребовал Джим. — И мне, с жареным луком! Себастьян накупил для всех еды, детям взял горячего шоколада, а себе и Шелли — глинтвейна. — Тебе понравился мюзикл? — спросил Себастьян у Шелли. — Мне понравился! — сказала Лиза, перемазавшаяся в карамели. — Кошечки такие красивые! И музыка красивая! А Гризабелу жалко. Она старенькая уже была. — Спасибо, Себастьян, мне очень понравилось. Правда, спасибо, — Шелли явно была непривычна к развлечениям больших городов. — Для меня это все так ново, я никогда не выезжала из Техаса. Спасибо вам с Джеймсом. Кстати, как думаешь, они еще долго будут стрелять, или уже едут обратно? Себастьян посмотрел на небо, потом на часы. — Думаю, они будут стрелять и снимать до темноты, еще часа два. Ты устала? — Нет, что ты, — рассмеялась Шелли, — какой устала. Все так интересно, красиво. Ново и необычно. Дети вообще еще не скоро устанут. У вас так непривычно холодно. Нет, я не замерзла, просто… Вы с Джеймсом много где бывали, а мы никуда не ездили, как дети появились. Для них это первая поездка за пределы штата. Так здорово. Они спокойно шли по расчищенной от снега дорожке, а дети носились вокруг, играя в догонялки. — Хочешь, сводим их в Зоо? — спросил Себастьян. — Тут недалеко. Правда, половина животных, наверное, в теплых павильонах. — Не, пусть поносятся по улице, посмотрят, какая она — зима, — улыбнулась Шелли, поправляя такую же смешную, как у Лизы, шапку, только синюю. — Ой, какое красивое дерево. Сфотографируешь нас? — Давай телефон. Себастьян пофотографировал Шелли и детей. На катке он поснимал видео. — А вон какая елка! — сказал он. — Пойдемте, сфотографирую вас там. — Да, давай у елки, — обрадовалась Шелли, смотря на украшенную по последней моде золотыми и черными шарами, невероятно большими. Себастьян пофотографировал у елки Шелли с детьми, потом они настояли и пофотографировали его, и даже уговорили кого-то снять их всех вместе. Дети были в восторге от прогулки, Шелли тоже, она давно так не отдыхала, несмотря на то, что ей приходилось зорко следить за детьми. А еще она была очень благодарна Себастьяну и Баки, что устроили им такие каникулы, сами бы они не смогли впятером выбраться в Нью-Йорк, да еще в Рождество. Пока Себастьян развлекал Шелли с детьми, Барнс на пару с Гарри развлекал Майкла и Андреа. Как только Барнс с Майклом приехали к Гарри, который встречал их, как обычно, сидя на ограде, они сразу зацепились языками за последнюю модель автомата Браунинг от Кольта. Его и собирались тестить, но сначала все, включая Андреа, которая ждала их на стрельбище, долго знакомились, обменивались впечатлениями о видео, которое снимают, и просто говорили о любимом оружии, пока Барнс не включил камеру. — Это рождественский выпуск зимнесолдатского дневника, рассказывающего вам про мир огнестрельного оружия, — заговорил Барнс улыбаясь и глядя в камеру. На заднем плане о чем-то говорили остальные трое. — И сегодня мы собрались довольно большой компанией. Разрушительного мужика вы все должны знать, а вот эта прекрасная девушка --Андреа, невеста Гарри, моего бессменного помощника. И сегодня мы постреляем из автоматов Браунинг от компании Кольт. А дальше понеслась душа в рай. Они все вчетвером стреляли из разных моделей, обсуждая, кому что больше понравилось, менялись, и стреляли снова. Барнс успевал что-то говорить о технической стороне вопроса, рассказывал свои впечатления, вызнавал впечатления своих компаньонов по съемкам. В итоге они не заметили, как солнце село и они остались в темноте, в которой снимать было уже просто бесполезно. — Здорово тут у вас, — раскрасневшийся Майкл улыбался, поправляя шапку. — Очень круто, Гарри, Андреа, рад знакомству. Было очень классно. — Завтра жду тебя с Андреа на ужин, — сообщил Барнс Гарри. — Рождественский, мать его, ужин. Ясно? — Яснее некуда, — заверил его Гарри. — Мы приедем. Обязательно. — Ну что, поехали? — спросил Барнс у Майкла. — Поехали. Надо узнать, как там мои, — забеспокоился он. — Да расслабься, Себастьян их в обиду не даст. Ща узнаю, где они, — Барнс написал мужу “Вы где? Мы едем обратно”. Себастьян скинул фотку, где они впятером стояли у елки и написал: “Накормил всех ужином и проводил в гостиницу. Еду домой. Приеду — выгуляю Кайла”. — Твои в гостинице, выгулянные до я не могу, — рассказал Барнс Майклу, показывая фотку. — Тебя туда же? — А куда ж еще. Хорошо они тут смотрятся, — ответил Майкл. Через два с половиной часа Барнс, отвезя Майкла в гостиницу и оговорив время ужина, приехал домой. — Принцесса, я дома! — крикнул он с порога, скидывая довольно легкую куртку. — Отлично! — отозвался Себастьян. Стив, услышав, что Баки пришел, прискакал, топоча, и запрыгнул на плечо. Намурлыкивая и наминая Баки лапами, он сунул морду под собранные в хвост волосы и потыкался холодным носом в шею. — Ай ты, мое чудовище, — погладил Барнс кота, распуская и поднимая волосы, чтобы Стив смог улечься. Барнс завязал волосы ниже, чтобы Стива укрывало, и принялся снимать ботинки. Себастьян подошел к Баки, потрогал его лоб. — Опять ты без шапки, — укорил он. — Я привычный, — отмахнулся Барнс, скинул ботинки и, притянув к себе Себастьяна, поцеловал его. — Я соскучился, принцесса. Ты завтра ужинаешь с моим балаганом или со своими друзьями? — У нас гости — с чего я буду уходить из дома от гостей? С друзьями я послезавтра. Ты точно не хочешь присоединиться? — К твоим друзьям? — уточнил Барнс, подхватывая Себастьяна на руки и садясь с ним на диван в гостиной. — Да. Мы, конечно, неподходящая для тебя компания — богема и все такое, но все же… — А ты не думаешь, что твоим друзьям нужен ты без довеска в виде стремного мужика, которого ты явно по ошибке называешь своим мужем? — Барнс уселся на диван, не выпуская из рук Себастьяна, только устраивая его у себя на коленях. — Вот именно потому, что ты мой муж и отлично дебютировал как модель — в твоем-то возрасте, и без моей протекции — ты им очень интересен. Опять же, им до жути любопытно, что я такого в тебе нашел, что аж решился жениться, — объяснил Себастьян. — О, хочешь прикол? Помнишь, мне Джон звонил, ругался и говорил, что мне роли предлагать перестанут? Так вот хрен! У меня в следующем году контракты на четыре фильма! И все главные роли! — Я за тебя очень рад, моя принцесса, — Барнс прижал Себастьяна к себе. Он действительно был очень рад за него, просто не знал, как это выразить, он был не мастак выражать свои восторги. — Правда. Я очень-очень за тебя рад. — Причем одна из ролей — гей-вдовец с двумя детьми, — рассмеялся Себастьян. — Там такой интересный сюжет. Джон просто счастлив, он же процент с каждого моего контракта получает. — Бр-р… Тебе придется представить, что значит потерять любимого человека, — сказал Барнс. — Я даже представлять не хочу. Это страшно. Кстати, давай глянем, не появилось ли ваших с Шелли фоток в сети, и что по этому поводу говорят? — Появились, — радостно отчитался Себастьян. — Шум поднялся до небес. Тут же кто-то написал, что это мои дети и моя женщина на стороне. — Как интересно, — протянул Барнс. — И откуда у людей подобные мысли появляются? Зато Шелли с детьми теперь обрела известность, условную, правда, но все равно. А еще что пишут? — Пишут, что это твои племянники, что Шелли просто твоя копия. Пишут, что пацаны — твои дети, а Шелли — твоя бывшая жена. Барнс долго, громко и совершенно беспардонно ржал от услышанного, потому что не представлял, где там можно было найти сходство его хмурой физиономии и здоровенных габаритов с ангелочком-Шелли, которая Себастьяну была хорошо если по плечо. Его поражало, что люди почему-то обязательно хотели приплести каждого, кого видели со знаменитостью, к этой знаменитости поближе. Жены, мужья, любовники, любовницы, родственники всех мастей и приближенности. Словно каждый сам хотел оказаться поближе к знаменитости, вот и выдумывали всякую хрень. Это хорошо еще, что Барнс был совершенно уверен в Себастьяне, а тот уверен в Барнсе, поэтому любые провокационные снимки были бесполезны. А любые слухи и сплетни беспочвенны. — Вот так вот, — развел руками Себастьян. — Мы с тобой обросли родней совершенно внезапно. Но Лиза и правда очень милая. — Если бы она была старше, я бы начал ревновать, — заявил Барнс, потянувшись к губам Себастьяна. — Я скучал, хотя мне было весело. Хорошо, я пойду с тобой к твоим друзьям, пусть они на меня посмотрят еще раз, а то со свадьбы не видели. — Вот-вот, — согласился Себастьян. — А то я уже сколько времени счастливый, как енот в мусорном баке, и никто не понимает, почему. — Ну, расскажи мне, почему ты счастлив? — засмеялся Барнс. — Потому что я принцесса с огромным драконом на поводке! — Ты моя принцесса, — собственнически заявил Барнс и прижал Себастьяна к себе, с силой проходясь ладонями по его спине. — И я донесу это до каждого, кто этого не понимает. Давай я выгоню Стива, и мы запремся в спальне?