Отражение: Двое.

Барнс перебирал почту, которой было не так, чтобы и много, и все Себастьяну, и очень удивился, когда взял в руки конверт на имя их обоих. Заинтересовавшись, Барнс тут же положил все остальные письма на журнальный столик. — Принцесса, нам письмо, иди сюда, глядеть будем, — позвал он. На самом деле, это могло быть все, что угодно, и какая-нибудь гадость тоже, поэтому вскрыл конверт Барнс в одиночку, достав оттуда еще один, белый, на котором очень красивым шрифтом с завитушками было выведено “Мистеру Джеймсу Барнсу и мистеру Себастьяну Стэну”. Теперь это уже было очень интересно. — О, приглашение на свадьбу! — сразу опознал письмо Себастьян. — Интересно, от кого? Чейз вроде собирался жениться летом… Открыв второй конверт, Барнс достал оттуда открытку цвета слоновой кости и принялся читать, что там было написано. — Ты не поверишь, от кого это, — сказал он Себастьяну, передавая открытку ему, чтобы тот мог сам убедиться. — Офигеть! — всплеснул руками Себастьян. — Гарри дозрел наконец. Или это Андреа его дожала? Дарить будем машину! — Причем покупать ее надо сейчас, дата через четыре дня, — глянул на календарь в телефоне Барнс. — Хорошо, у меня ничего не запланировано. Вот тоже учудили, не могли по-человечески сказать, надо так пугать было. У тебя же нет планов на через четыре дня? — Перенесу, — уверенно сказал Себастьян. — Тебе на машину хватит? — Не новее позапрошлого года, — прикинул свои финансы Барнс. Подумав, Барнс решил, что поправит свое финансовое положение парой боев через неделю, на него всегда были хорошие ставки. А машину Гарри они так и так собирались покупать, вот и повод подвернулся, потому что, Барнс предполагал, что просто так Гарри мог бы и не взять. — Назовешь мне сумму, я половину переведу на твой счет, — распорядился Себастьян. — Тогда я поехал? — спросил Барнс, понимая, что купить машину он может сегодня или завтра, потому что послезавтра у него съемки. Хорошо, что через четыре дня он был свободен, это повезло, потому что он отказался от одного синхронного перевода, компания предлагала слишком мало денег, а он уже был в том финансовом положении, когда можно было и отказать, чтобы не сбивать себе цену. — Да, давай, — Себастьян поцеловал его. — Как купишь, скинь мне сумму и фотку. — Хорошо, скину, — Барнс прижался всем телом к Себастьяну, вздохнул и пошел собираться, ехать предстояло на такси. Он решил поехать в тот же салон, в котором несколько месяцев назад брал машину себе. Может быть, его там даже еще помнили. Он точно помнил юркого продавца, который говорил, не затыкаясь ни на минуту, нахваливая каждую машину, на которую падал взгляд Барнса. Пришлось грубо оборвать его и высказать точные характеристики искомого автомобиля. Его помнили, сложно было забыть здорового мужика с длинной косой, одетого не по погоде, который точно знал, чего хочет. Поэтому в этот раз тот самый продавец подлетел к нему, сразу предлагая вариант того, что могло заинтересовать хмурого покупателя. Барнс выбирал долго, придирчиво, осматривая все, что только можно и уже собирался уйти, потому что цены с прошлого раза немного подпрыгнули, но тут ему объявили, что он уже считается постоянным покупателем, и ему предоставляют скидку в размере пятнадцати процентов. Это подкупило, и Барнс расплатился, подписав все нужные документы, и получил ключи. “Смотри какая” — Барнс прислал фото серебристого внедорожника Шевроле и сумму, которая оказалась даже меньше той, за которую он купил свою машину, точно такую же, надо сказать. Только его была синего цвета. “Отлично! Деньги перевел. Меня завтра дернули на рекламную съемку на новом “Ягуаре”. Обожаю “Ягуары”!” “Значит, сегодня ты весь мой?” — Барнс рассчитывал провести сегодняшний день с Себастьяном, последнее время у них обоих было полно работы. “О да, до самого вечера!” Барнс ехал домой, предвкушая время с мужем. После той истории с провокационными фотографиями он почему-то считал себя отчасти виноватым в том, что Себастьян усомнился в нем, хотя по здравому размышлению, виноват он ни в чем не был. Но теперь он каждой минутой, проведенной вместе, пытался донести до него, что для него больше никого на свете не существует. И пусть это было глупо, потому что Себастьян знал это и так, Барнс ничего не мог с собой поделать. По дороге домой он зашел в магазинчик подарков и купил самый здоровенный бант на липучке, который только нашелся, расстроился, что такие банты были только белого, розового и красного цвета, но все же взял белый, решив, что на свадьбу будет как раз. — Я дома! — крикнул он, закрывая дверь и ловя в прыжке Стива, который отчего-то очень соскучился по хозяину, а вернее, по гнезду, которое мог свить у него на шее. — И я дома, — отозвался с кухни Себастьян. — Иди сюда, я в новой кондитерской шоколадных пирожных купил, опробуешь. Они какие-то совершенно невероятные с виду. На кухонном острове лежал космос. По крайней мере, Барнсу так показалось с первого взгляда. Он медленно подходил, поглаживая лежащего на плечах Стива по свисающему хвосту, словно то, что лежало на столе могло исчезнуть или поменять окрас, или вообще превратиться во что-нибудь загадочное, хотя куда уж загадочнее. Пирожные были с глянцевой глазурью, на которой был искусно изображен именно космос, другого определения этому у Барнса не было. — А их есть-то можно вообще? — спросил Барнс, боясь даже пальцем тронуть, и почему— уверенный, что они ненастоящие. В смысле несъедобные. — Да, вполне, они внутри шоколадные с шоколадным кремом. Да ты попробуй. — А они все одинаковые внутри, или они по-разному шоколадные? — спросил Барнс, беря первую пироженку и откусывая от нее. — Мне сказали, что они все разные, но я не пробовал, — сказал Себастьян, отрезая себе половинку пирожного. — О, с пеканом! — А у меня просто шоколадная, хочешь? — отломил кусочек Барнс, весь уже перемазанный в шоколадном креме. — А ты их по какому случаю столько набрал? — Ну, ты любишь шоколад, а они такие красивые, — признался Себастьян. — Давай торт такой Гарри привезем? — Давай, только не шоколадный, — с набитым ртом сказал Барнс. — Ну, не весь шоколадный, он ванильный больше любит. А мне так-то все равно, я просто сладкое люблю. Но шоколад больше. Слушай, они такие красивые, что мне их есть жалко. Кстати, ты сказал, что Чейз собирается жениться, что, мне к нему на свадьбу тоже идти придется? Или ты один сходишь? — Посмотрим, как пригласит. Он еще приглашения не присылал. — Себастьян облизал губы. — И правда очень вкусно. Точно надо для Гарри и Андреа такой торт заказать. — Закажи, — согласился Барнс, выбирая следующее пирожное и разрезая его пополам, хотя вряд ли Себастьян съест столько сладкого. Это было с фисташками, а фисташки он вообще не любил. Барнс взял пирожное и подошел к мужу, обняв его со спины, положил подбородок на плечо. — Тебя я хочу больше, чем вкусняшек, — шепнул он ему на ухо. — Тогда я первый в ванную, — сказал Себастьян. — Я займу вторую и все равно вымоюсь быстрее, — Барнс поцеловал Себастьяна в щеку и выпустил из объятий, доедая пирожное. — Только Стива сгоню. Когда Себастьян вышел из ванной в спальню, Баки уже был там. Он развалился на кровати, совершенно голый, и поглаживал член. — Иди ко мне, — немного хрипло позвал Барнс, уже готовый ко всему. Его возбуждали уже сами мысли о том, что сейчас Себастьян окажется рядом, обнаженный, горячий и желающий его. Себастьян скинул халат и растянулся рядом. Обнял Баки за талию, поцеловал в плечо и погладил тяжелые крупные яички. — Господи, — Барнс выдохнул сквозь зубы, поворачиваясь, чтобы поцеловать Себастьяна, — я от твоих прикосновений словно плавлюсь весь. Барнс мог много чего сказать Себастьяну о том, как он его любит, и что тот может и творит с ним, просто позволяя касаться себя, но заткнулся, накрыв губами вожделенные губы. Как же он любил целовать своего мужа, чувствовать мягкость его губ, сплетаться языками. Просто целуя Себастьяна, Барнс уже возносился на седьмое небо блаженного удовольствия, а когда они оказывались вот так вот кожа к коже, у Барнса просто отключало все тормоза и сносило крышу. Себастьян склонился над Баки, отогнул его член от живота и принялся неторопливо облизывать. Барнс застонал, вцепившись в покрывало руками до побелевших костяшек, но не шелохнулся, позволяя Себастьяну творить все, что тому хочется. Облизав член, как огромный леденец, Себастьян насадился на него ртом и принялся не спеша отсасывать, придерживая член рукой — целиком он в его рот не помещался. Перестав мучить покрывало, Барнс зарылся пальцами в короткие волосы Себастьяна, стараясь не давить на затылок, не нарушать магию процесса, хотя хотелось большего, хотелось всего и сразу. Себастьян действовал не спеша, отсасывал со вкусом, не забывая гладить бедра Баки, ласкать тяжелые яйца, поросшую темными волосками промежность. Он любил это дело. И Баки любил. — Принцесса… — простонал Барнс, еле сдерживаясь, чтобы не начать толкаться в этот сводящий с ума горячий рот. В паху горело огнем, хотелось большего, только чего именно, Барнс и сам не знал, он просто плавился, чуть поддавая бедрами, гладил Себастьяна по голове, стараясь не дергать за волосы. Себастьян растолкал локтями бедра Баки, облизал пальцы и нащупал анус. Погладил его, а потом загнал вглубь сразу два, привычно нащупывая простату. Барнс выгнулся, сжавшись, но сразу же расслабился, подтянул пятки к ягодицам, раскрываясь, давая Себастьяну полный доступ к себе. Если бы у него спросили, что ему больше нравится, брать или давать, он бы не нашелся с ответом, потому что и то, и другое было офигенно, просто по-разному. Но итог всегда был один — он растворялся в Себастьяне, тонул в экстазе. Себастьян гладил Баки пальцами изнутри и усердно сосал, умело играя языком. По тому, каким твердым и напряженным стал член во рту, он знал, что Баки уже почти на краю. Барнс застонал как-то тихо, заскреб пальцами по покрывалу, поджимая пальцы на ногах, напрягся всем телом, выгибаясь. Он чувствовал, что жар, который заливал пах, скоро вырвется, разольется по всему телу, еще чуть-чуть… — Принцесса, — простонал Барнс, пытаясь сказать, что он сейчас кончит, но смог только громко застонать от ощущений пальцев в заднице. Себастьян потер языком уздечку, и ему в горло ударила горячая струя семени. Он привычно сглотнул все до капли, осторожно вынул пальцы из задницы Баки, вылизал его член, поднял голову и демонстративно облизнулся. Если бы это было возможно, Барнс бы кончил немедленно еще раз просто от вида своего мужа, а так ему оставалось просто смотреть, как язык проходится по ярким влажным губам… Барнс сел, притягивая к себе Себастьяна, сминая эти губы, такие желанные, манящие. Они долго целовались. Себастьян терся стоящим изнывающим членом о бедро Баки. — Опробуем твой подарок? — спросил он. — Давай, — не особо уверенно сказал Барнс, выпустив, наконец, Себастьяна из объятий. — Если не хочешь, котик, не будем, — Себастьян всегда с легкостью улавливал настроения Баки. — Давай, — увереннее сказал Барнс, улыбнувшись. Ему хотелось попробовать, просто было волнительно, потому что до этого они ничего подобного не практиковали. Себастьян перекатился по кровати и достал из прикроватной тумбочки синюю бархатную коробочку с золотым замочком. Заодно достал смазку. Открыл коробочку и вынул из нее крупную синюю анальную пробку и пульт к ней. — Погладь, — он протянул пробку Баки. — Видишь, какая бархатистая. Барнс не был консерватором, он легко воспринимал новое, готовый пробовать разное, поэтому бесстрашно протянул руку, погладив приятную на ощупь поверхность. Себастьян погладил Баки. — Перевернешься? — спросил он. — Расскажешь, откуда у тебя родилась эта идея? — спросил Барнс укладываясь на живот и приподнимая задницу. Себастьян щедро полил пробку смазкой и провел ее затупленным кончиком между ягодиц Баки. — Просто родилась. А еще они бывают с такими меховыми хвостиками. Он протолкнул пробку сквозь мышечное кольцо и потер ладонью ее основание. — А сейчас самое интересное, — он взялся за пульт. — Скажешь, как лучше всего, — и он включил вибрацию и начал поворачивать колесико на пульте. — С хвости… — Барнс не договорил, ахнув от новых ощущений. Возбуждение хлынуло с новой силой, ощущения в заднице были странными, но яркими, Барнс сжал в себе пробку, но потом расслабился, прислушиваясь к себе. — Оставь… так… — простонал он, зажмурившись. Было странно, сладко и немного стыдно. Себастьян отложил пульт и погладил бедра Баки, на которых выступили крупные мурашки. — Как оно? — с любопытством спросил он. — Трахнешь меня с этой штукой внутри? — Хочешь попробовать? — лукаво прищурился Барнс, усаживаясь на пятки. — Трахну, принцесса, еще как трахну. Иди ко мне. Барнс притянул к себе Себастьяна, обнял одной рукой, другой погладив член. У него подрагивали пальцы, член снова стоял, истекая смазкой, а сам Барнс тяжело дышал. Он бы не взялся описать ощущения, которые сейчас испытывал, но они точно были приятными и яркими. Это ощущение растянутых мышц, заполненности, вибрации в самом сокровенном месте, возбуждающе будоражащие простату… Барнс боялся только того, что надолго его не хватит. Себастьян раздвинул ноги, согнул колени, открываясь. Барнс склонился, обхватывая губами член и наливая смазки на пальцы, поглаживая ими сжатые мышцы. Он сосал, растягивая Себастьяна, периодически отвлекаясь на собственные ощущения, пережимая член у основания. Когда в Себастьяне легко скользили два пальца, Барнс оторвался от его члена и посмотрел на него, жалобно заломив брови. — Можно? Не могу больше, принцесса, пожалуйста… — Давай! — скомандовал Себастьян. — Я готов. Барнс притянул Себастьяна ближе к себе за бедра и, направив себя в него, толкнулся, стараясь медленно, аккуратно войти. От ощущений члена в узком жарком нутре и вибрации в растянутой заднице Барнс потерялся, задохнулся от всего сразу. Понимая, что надолго его не хватит, он начал вбиваться в узкую вожделенную задницу, стараясь, правда, не сделать Себастьяну больно. Себастьян вскрикивал от каждого толчка, обхватив Баки ногами за талию. Сегодня Баки был особенно горяч, просто невероятно. Себастьян и так был возбужден, казалось, до предела. Однако он понимал, что вот-вот переступит этот предел. Барнс вбивался и вбивался в податливое, желанное до темных пятен перед глазами тело, прижимаясь грудью к груди, зажимая член Себастьяна между их телами. Он даже не представлял, что простая игрушка настолько увеличит градус возбуждения, напряжения, вообще всего. Казалось, между ними искрит и сейчас рванет. Барнс пытался целовать шею, плечи Себастьяна, впивался жесткими поцелуями в губы, желая, чтобы эта пытка наслаждением продлилась еще хоть немного дольше, но понимая, что он взорвется вот-вот, потому что долго настолько острые ощущения выносить было просто невозможно. — Господи, Баки… Баки, я… я сейчас! — Себастьян выгнулся под Баки. Он взорвался, вспыхнул, кончился. Барнс последовал за ним моментально, как только понял, что его принцессу накрыло оргазмом. Он потерялся в ощущениях, его трясло, он был не в силах подняться с распростертого под ним тела. Было слишком хорошо, только вибрирующая игрушка теперь мешала. — Выключи, — хриплым голосом попросил Барнс, скатившись с Себастьяна. Себастьян немедленно дотянулся до пульта и выключил вибрацию. Погладил Баки по груди и сказал: — Давай выну. Барнс развалился звездочкой на животе, позволяя делать с собой все, что угодно. Все тело было ватным, расслабленным. — Тебе стоит как-нибудь попробовать, — тихо сказал он. — Это охуенно. Себастьян подцепил основание пробки ногтями и вытащил ее. Вытер влажной салфеткой и отложил на тумбочку. — Как-нибудь попробую, — согласился он. — Тебе понравилось? Ощущение пустоты в заднице оказалось даже каким-то непривычным в первые моменты, но прошло. Барнс перевернулся, подгребая к себе Себастьяна, целуя. — Очень, — честно сказал он. — Очень яркие ощущения. Так не объяснишь. Барнс положил голову ему на плечо и принялся поглаживать по груди и животу, не желая отпускать. — Очень круто, но на постоянной основе я бы так не хотел, — признался он. — Ну, будем по праздникам, — улыбнулся Себастьян. — Ты был офигенно горяч! Мне очень понравилось. — Я даже не думал, что это будет так… так круто, — выдохнул Барнс, целуя Себастьяна в ключицу. — Знаешь, все еще ярче, куча ощущений сразу, которые накрывают… И остановиться уже невозможно вообще. Спасибо тебе. — Я рад, что угадал с подарком, — улыбнулся Себастьян. — Давай спать? Завтра ее вымоем. — Я хочу пироженку, — улыбнулся Барнс. — Можно мне поесть в кровати? Ты же знаешь, как остро я переживаю, когда отлипаю от тебя после секса. Барнс очень жалобно посмотрел на Себастьяна. — А мы вместе на кухню пойдем, — сказал тот. — Я ромашкового чаю выпью. На кухне Барнс усадил Себастьяна на стул и принялся готовить ему чай, параллельно треская пирожные. Он очень любил ухаживать за своим мужем, и не важно что это было: ужин или чашка чая. Себастьян не спеша пил чай, болтая голой ногой, и рассматривал пирожные. — Какие же они все-таки красивые.