СТИГМА

— Чон Чонгук! — закричал на всю палату офицер, почувствовав давление в затылке.       Намджун сразу вспомнил, как Чонгук избил его битой. Голова офицера оказалась по настоящему каменной, как сказали врачи после осмотра. Ему очень повезло, что обошлось без сотрясения мозга, хотя всё же Намджуну прописали лишний раз не перенапрягаться и оставаться в постели. Конечно, слова врача его не остановили, и сейчас он ощущал невыносимую сдавливающую боль. — Еще один неожиданный визит, — сжимая челюсть, раздраженно процедил Намджун.       Офицер не ожидал, что Чонгук вот так заявится перед ним. Будто все дороги вели именно в это место в этот момент. — Так ты всё-таки жив, — удивленно парировал директор Чон, оглядывая сына с ног до головы и вытирая кровь с губ. Сокджин так хорошо постарался со своими замашками, что лицо директора уже начало приобретать фиолетовые оттенки.       Чонгук выглядел потрепанным и бледнее обычного, хотя во взгляде всё то же привычное холодное презрение, с которым он смотрел на отца. — Так что же получается. Решив, что ваш сын мёртв, вы просто взялись скрыть улики и заткнуть всем рты. Но Чонгук оказался жив и здоров. Да и с Сокджином вышла неудача. Что же вы теперь собираетесь предпринять, директор, — злорадствовал офицер с довольным видом.       Директор цыкнул, опустив недовольный взгляд. — Вы всё равно ничего не сможете сделать против меня, офицер, — размахивал мужчина рукой, стараясь держать лицо. — У вас нет достаточно улик, а на словах вам никто не поверит. Вы ведь сами это понимаете, что не сможете пройти против меня. — Может вы и правы, но вы снова забываетесь, господин Чон. Вы ведь слышали слова вашего сына.       Намджун сам еще не совсем понимал их значения, в особенности про сыворотку, которой они пользовались, но ему было очень интересно узнать подробности. — Это ведь было чистосердечное признание. Хотелось бы послушать, что он еще хочет сказать, прежде чем я его арестую за похищение Мин Юнги и Пак Чимина и причинения им вреда. — Чонгук не обязан вам ничего отвечать без адвоката. — Вам действительно неинтересно, отец? — подал голос Чонгук. — Вы ведь сами хорошо знаете, что ваша сыворотка работает единожды на одном и том же человеке, и сейчас она ведь не сработала.       Чонгук заметил растерянные лица офицера и доктора Кима, но ему они были совсем неинтересны. В это же время отец даже не шевельнулся, глядя испепеляющим взглядом на сына. Намджун переглянулся с Сокджином, не совсем понимая слова Чона. — Хочешь сказать, что сыворотка уже была использована на докторе Киме? — догадался первым Намджун и обернулся к Чонгуку, указывая на него пальцем. — Неужели ты это сделал? — Да, офицер. Это случилось в тот же вечер, когда Пак Чимина привезли в лечебницу. После своей неудачной попытки я решил попробовать сыворотку на ком-нибудь еще. Так я заставил Пак Чимина забыть о Юнги-хёне. Затем я использовал сыворотку на медперсонале, чтобы оставить Пак Чимина в этом месте навсегда. — Значит, в тот день ты также использовал сыворотку и на мне? — в растерянности глядя на Чонгука, спросил Сокджин. Юноша кивнул.       Доктор ощутил что-то странное внутри себя. Словно его тело сжалось и стало меньше. Глядя на свои подрагивающие длинные руки, ему казалось, что он смотрел на чужого человека. Джин не хотел верить, что с ним что-то сделали без его ведома. Невозможно, что всё это время он жил во лжи. Все его мысли, все его поступки. Что из них вообще было правдой. — Что ты, черт возьми, с ним конкретно сделал? — помрачнев, офицер сделал шаг к Чонгуку. — Я лишь хотел убедиться, как именно работает сыворотка на разных людях. Я натолкнулся на доктора совсем случайно, когда уже уходил. Вы решили, что я пациент, и попросили медсестру проводить меня в палату. Во всей этой суматохе я успел приказать, чтобы вы не говорили Пак Чимину о Мин Юнги. Вторая доза на вас также не сработала, так я окончательно убедился в одноразовом действии сыворотки. — Так просто рассказываешь обо всем, после того как использовал людей без их согласия. Хотя о чем это я, ты ведь держал в плену Мин Юнги всё это время и издевался над ним. — Всё не так, — смутившись, бросил Чонгук. — Ты хоть осознаешь свои действия? Хотя вряд ли ты всё это провернул в одиночку. Если отец дал тебе эту сыворотку, значит он тоже соучастник. — Я ничего не давал, — тут же высказался директор Чон. — Отец не участвовал, — подтвердил Чонгук. — Но он обо всем знал. — Лучше тебе заткнуться прямо сейчас, Чонгук, — приказал директор. — Я сам рассказал ему, когда посетил лечебницу, — продолжал Чонгук, даже не дрогнув мускулом из-за грозного тона отца, которого он так боялся в детстве. — В тот день я снова повстречал доктора Кима, но он не вспомнил обо мне. С отцом я заключил сделку. Ведь у меня достаточно информации на него и лечебницу. — Замолчи! — приблизился директор к сыну и схватил его за шкирку. — Совсем страх потерял, раз вернулся из мертвых. — Тогда почему бы вам не порадоваться, что я вернулся живым и здоровым, — улыбнулся внезапно Чонгук, заставив отца смутиться. — Или всё-таки вы хотели, чтобы я утонул в той реке? — показал снова своё безразличие юноша. — Я никогда не желал тебе смерти. То, что ты творил, было твоим собственным решением, а я не вмешивался, так как ты всё еще оставался моим послушным сыном. Я доверился тебе, но ты соврал. Всё-таки воспоминания вернулись к тебе. Я догадывался. Получается, ты смог переиграть меня, но не думай, что теперь можно не бояться меня. Если хочешь остаться на свободе, то лучше согласиться на мои условия, а с остальным я разберусь, как и всегда, и может даже не стану наказывать, — мужчина потянул сына с собой к двери, но Чонгук не сдвинулся ни на шаг. — Похоже, ты действительно пришёл сюда сдаться. — Именно. Я пришёл сдаться, — признался Чонгук, обратившись уже к офицеру. — Вот так просто? — подозрительно смотрел на него Намджун. — Тогда ты можешь признаться, что похитил Мин Юнги и Пак Чимина из их квартиры тринадцатого июня? — Да, я похитил их. — Хорошо. Остальное будет на допросе в участке, — выдохнул Намджун, но одна мысль ему не давала покоя. — Ты ведь был на мосту вместе с Юнги той ночью. Почему ты сбросился с моста? — Я сам не знаю, — неуверенно ответил юноша. — Как же тебе удалось выжить и выбраться самому из реки? — поинтересовался офицер. — Кое-кто помог мне. — Ну-ну, я просто сделал, что должен был.       Сокджин подпрыгнул на кровати от знакомого звонкого голоса, который снился ему в только в кошмарах.       Приоткрыв дверь, сначала Хосок просунул голову, а потом его будто засосало внутрь, и вот он со своей ослепительной аурой предстал перед всеми. У офицера уже глаз задергался, а голова была готова взорваться. Как же он переживал, что Хосок бесследно исчез, обманув его, но этот чертов психопат будто всё знал наперед и ждал правильного момента.       Сокджин рассмеялся. Чонгук закатил глаза. А вот директору Чону было не до смеха. Он вообще не сразу понял, кто перед ним, и с подозрительным видом пододвигался к двери. — Чон Хосок! — закричал Намджун, трясся пальцем в сторону Хоби. — Это всё твоих рук дело, — указал он на Чонгука. — Та-дам! Простите, офицер, что так поздно, — склонил голову Хосок перед офицером и подмигнул незаметно от него доктору Киму. Сокджин неодобрительно покачал головой. — Да что балаган, — нервно задергался директор Чон, оглядывая каждого в палате. — Чонгук, еще не поздно пойти со мной, — с последней надеждой обратился он к сыну, но юноша с безразличной маской посмотрел на отца. — Я больше не стану вас слушаться, отец. — Тогда и мне не стоит здесь больше задерживаться, — поторопился директор к выходу. — И куда собрались, — преградил ему путь офицер и скрутил в одно мгновение. — Вы арестованы, директор Чон. У вас есть право хранить молчание… — Сначала вы должны арестовать моего сына. Разве вы не слышали его признание, — закричал мужчина, задергавшись в лапах Кима. — Всему свое время. И потом Чонгук явно не будет сопротивляться так, как вы, господин Чон. — Да вы все тут заодно! Неужели это всё было запланировано, чтобы унизить меня, — захохотал злорадно мужчина. — И ты тоже с ними, — оскалился он, глянув косо на сына. — Снова забыл, где твое место, сосунок. Неужели тебе снова запудрили мозги. Только я могу освободить тебя от этих отвратительных людей, не достойных даже дышать с нами одним воздухом. Я покончу со всеми вами. Думаете, мне не хватит власти. Думаете, вы первые. — Я всю жизнь думал, что поступаю правильно, слушаясь вас, отец, но теперь отчетливо понимаю, как всё это время я только ошибался именно из-за вас. Вы были той причиной, почему я не мог никого полюбить. Из-за вас я всё потерял, — весь сотрясаясь, сорвал с себя маску Чонгук. — О какой свободе вы можете говорить, когда ваша свобода это еще одна клетка. Я ни за что не вернусь в лечебницу. Вам больше не запугать меня. — Что ты несешь? Я вырастил тебя, а ты посмел предать меня таким образом. Я это просто так не оставлю. Запомни, Чонгук, — угрожающе прокричал директор Чон.       Хосок притянул к себе дрожащего юношу. За своей маской безразличия Чонгук всё еще оставался ребенком, боявшимся своего отца. Хосок понимал его. — Все свои возмущения выскажите на допросе, господин Чон. Вы двое… — обратился Намджун к Хосоку и Чонгуку. — Оставайтесь здесь и не смейте покидать палату доктора Кима. Я отправлю сюда кого-нибудь из полицейских, а потом вернусь за вами обоими, — добавил он и вывел директора в коридор.       Намджун только передал мужчину патрульным на парковке, как помощник по рации сообщил, что Чонгук пропал из палаты. — Да чтоб тебя, — выругался офицер перед коллегами и ударил кулаком по машине. — Так ладно, — приведя смешанные мысли в порядок, он взял с собой одного из полицейских и направился обратно в здание. — Возможно, Чон Чонгук ещё не покинул больницу. Всем, кто находится внутри больницы, пусть не покидают территорию. Отправьте проверить все входы и запасные выходы. Я проверю верхние этажи. Чонгук не мог так быстро покинуть здание. Куда же он мог пойти?       Намджун остановился возле лифта и, недолго думая, направился на этаж, где лежал Юнги.

***

      Юндже оставил Чимина одного с Юнги, понимая, что убедить младшего отдохнуть в этот раз дома бессмысленно. Чимин придвинул стул к кушетке Юнги и уложил голову возле руки старшего, чувствуя сильную сонливость. После разговора с офицером ему всё еще было не по себе. Всё-таки он обманывал полицейского. Язык не повернулся сказать, что на самом деле случилось возле моста. Чимин решил поверить Хосоку. Всё-таки Юнги он нашёл, а это было важнее всего. Потеряв память, он не узнавал раньше этого человека, но вот Чимин уже не мог бросить его. — Скорее просыпайся, Юнги, — водил он кончиком пальца по ладони Мина. — Я очень скучаю, — прошептал он и поцеловал руку.       Задремав, Чимин уловил скрип открывающей двери и резко распахнул глаза. Решив, что уже наступило утро, он поднялся со стула, потирая сонные глаза. — Хён, ты рано вернулся.       Глянув, что у Юнги стабильное состояние, Чимин обернулся к двери и застыл на месте. Его будто парализовало от одного вида Чон Чонгука. — Что ты здесь делаешь? — стараясь не повышать голос, смутился Чимин.       Он наблюдал за каждым движением младшего словно в замедленной съемке. Чимин чувствовал дежавю. Это напомнило ему сцену из квартиры, когда Чонгук усыпил их. Весь тот ужас, который он испытывал, все яснее ощущался сейчас. Чимин не знал, что делать теперь, но он был готов бороться до конца. Он ни за что не оставит Юнги одного в этот раз. — Расслабься. Я пришёл попрощаться с хёном, — ответил юноша с усталым видом и медленно приблизился, поглядывая на кровать.       Чимин, чувствуя неконтролируемую дрожь по всему телу, преградил ему путь, закрывая собой Юнги. — Юнги всё еще без сознания. Он тебя всё равно не услышит. Уходи, пока я никого не позвал. — Хм, — прищурил взгляд Чон. — Всё продолжаешь притворяться хорошим человеком, Пак Чимин. — Что ты имеешь в виду? Пытаешься задеть меня этими разговорами о прошлом? Разве мы недостаточно настрадались из-за тебя. Юнги не приходит в сознание уже третий день после всего, что ты сделал с ним, а теперь еще смеешь заявляться так, будто здесь тебе будут рады. Это кто еще тут притворяется. Лучше сдайся, Чонгук. — Ха-ха. Не тебе мне об этом говорить. — Погоди… — Чимин только осознал, что младший был один. — Ты один? Что случилось с Хоби? — О нём можешь не беспокоиться, а вот о себе стоило, — Чонгук странно улыбнулся, глядя свысока на Пака. — Что ты имеешь в виду? — смутился тот. — К тебе уже вернулись все воспоминания? — спросил Чонгук, наблюдая, как поменялось выражение лица старшего. — И даже тот день, когда ты сбежал. — И что? Даже если я помню, ты меня этим не запугаешь. Мы больше не в том месте. — Ты прав, но ты ведь помнишь, что сделал Юнги. Ты должен был видеть это собственными глазами, если я не ошибаюсь, — радостно парировал Чонгук, заметив, как увеличились глаза старшего. — Ох, так ты помнишь.       Чимин отчетливо помнил тот ужас перед Юнги с окровавленным ножом. Те дни, проведенные в оковах, были самыми мучительными в его жизни. Чонгук держал долгое время их в плену. Чимин точно не мог вспомнить все свои пробуждения, но в тот самый день, когда он смог сбежать, появился незнакомый юноша, оказавший на пути Мина. Чимин весь сжался от холода по спине. — Не повезло же тому пареньку оказаться на твоем месте. Ведь это ты должен был умереть тогда. Кроме меня ведь никто об этом не знает, — шептал Чонгук, наклонившись к Паку.       Чимин не двигался, уставившись растерянно в пол. — Т-ты ведь не посмеешь… — Полиция уже знает о теле. Стоит ли мне быть честным и признаться во всём. — Но это всё случилось по твоей вине. Юнги здесь ни при чем. — Нож занес-то не я, — пожал плечами юноша. — Но ты дал ему этот нож и приказал убить меня. Это всё случилось из-за тебя. — Этого я не буду отрицать, но убийцей остается всё еще Юнги, и ему придется жить с этим. Он кстати может этого не помнить. Разве ему не стоит знать. — Нет, ты не поступишь так с ним. Почему ты просто не оставишь нас в покое? Почему ты так ненавидишь нас? — не выдержал Чимин, повысив голос. — Я не ненавижу хёна. Никогда его не ненавидел. Я хотел быть с ним. Хён для меня был всегда хорошим человеком, каким я не смог стать. Но тебя, — Чонгук протянул руку и сжал лицо Пака. — Я действительно не переношу тебя, Пак Чимин, и у нас ведь это очень даже взаимно, — с отвращением бросил Чонгук.       Чимин, извиваясь в стороны, чувствовал, как ногти впивались ему в щеки. Чонгуку было приятно держать в руках такого отвратительного человека. Он чувствовал силу над ним и не мог просто так отпустить, хотя пообещал Хосоку не причинять никому вреда. Чонгук просто не смог удержаться. Внутри него появилось такое горделивое уродливое чувство превосходства, ведь Пак Чимин всегда смотрел на него свысока, а теперь всё иначе. — Даже после всего для Юнги ты остался важнее кого-либо. Как же это, чёрт возьми, бесит, — злился Чонгук, не отпуская Чимина. — Почему бы тебе не бросить его прямо сейчас. Исчезни из его жизни, и я возьму всю ответственность за убийство на себя, а если же не согласишься, я расскажу, как на самом деле всё было в тот день. Выбор за тобой, Пак Чимин. Ты же ведь так любишь Юнги-хёна. Разве не так поступают те, кто знает все эти детские чувства. Ты же не хочешь, чтобы Юнги-хён провел в тюрьме или страдал из-за убийства.       Чимин зажмурил глаза. Он не хотел всего этого. Он не хотел, чтобы этот кошмар продолжался, но другого выбора он не видел. Или же…       Чимин уставился на Чонгука, внезапно осознав в отчаянии, что ему совсем нечего было терять. Даже Чон почувствовал, как изменился взгляд Пака, и насторожился. Весь хаос в мыслях потух. Весь страх и гомон исчез, оставив пугающее желание и тишину сознания. «Что если… Что если я убью Чонгука?» — подумал Чимин равнодушно.       Чонгук расслабил руку и попятился назад. Юноша не ожидал, что старший ответит ему силой. Чимину хватило одного удара в живот. Повалив младшего на пол, он сжал беспощадно руками его горло. — Что если я просто убью тебя, Чон Чонгук, — прохрипел Чимин. — Закончится ли этот кошмар?